Интервью Павла Климкина о многообразии реальностей: «Когда-то в прошлой реинкарнации я любил готовить» | RusNext.ru

Интервью Павла Климкина о многообразии реальностей: «Когда-то в прошлой реинкарнации я любил готовить»

Издание «Сегодня» взяло блестящее интервью с главой МИДа Павлом Климкиным, где он продемонстрировал, на что способен. РусНекст приводит избранные места из диалога журналиста и Климкина.

— Вы возглавили МИД после песни-соло тогдашнего министра Андрея Дещицы о Путине. Если бы вы были на месте Дещицы, спели бы песню под посольством РФ?

— У Андрея это был эмоциональный жест. Я его очень хорошо понимаю. На самом деле я являюсь поклонником многих жанров. И эта песня, я считаю, — не единственный жанр. Муз, как известно, несколько… Я не могу с уверенностью сказать, как сам бы поступил. Это ведь был очень эмоциональный момент…

— Но не исключаете?..

— Я вообще ничего не исключаю (смеется. — Авт.). Любые моменты возможны. Но вел бы ли я себя именно так, сказать наверняка не могу. Это был жест Андрея, который так разошелся по «Ютубу», так что оставим его Андрею.

— …прощание с Германией было быстрым…

— Совершенно верно. Оно было мгновенным. Но я из тех, кто никогда не жалеет о прошлом и кто смотрит в настоящее и будущее. И работает в настоящем и будущем — не сочтите это за какое-то пафосное восклицание.

— Если говорить о настоящем и будущем, то сейчас самый болезненный вопрос на пути к миру — вопрос выборов на Донбассе. Вы реально считаете, что выборы по нашим законам там возможны?

— (…) Кто обеспечивает безопасность на выборах?

— Милиция.

— А какая там сегодня милиция?

— Российская сторона хотела прямо сейчас запустить закон об особенностях местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей. Но тогда эти все нелегальные вооруженные формирования себя бы переименовали в народную милицию и сказали бы: «Так мы же теперь народная милиция, мы тут порядок контролируем!». Тогда после нелегальных выборов 2 ноября вся система бы легализовалась. И потом бы они сказали: «А теперь мы создадим тут какой-то свой суд и прокуратуру».

— Так какие-то свои суды и прокуратуры там уже действуют…

— Они действуют не в украинском правовом поле. Это какая-то параллельная реальность, которая там создана.

— Были примеры, когда решение принималось в обход Совбеза.

— Это было решение Генассамблеи ООН. Но это было в другой реальности. Я постоянно говорю, что сейчас в системе ООН совершенно уникальная ситуация.

— На какой компромисс готова пойти Украина, чтобы договориться? Мы не будем декларировать вступление в НАТО и примем нейтральный статус, согласимся сделать Крым разменной монетой?

— Ни один ответственный и здравомыслящий политик в Украине не будет говорить о компромиссах, которые не просто касаются национальной безопасности, а сущности существования Украины. Для меня есть три вопроса, по которым не может быть никакой дискуссии. Это единство Украины, европейская демократия и европейский путь. Поэтому никаких дискуссий о том, что у Украины будет политика, которая определяется кем-то со стороны и кто-то нам скажет, идти или не идти в ЕС или НАТО, присоединяться к тем или иным международным организациям, брать займы у того или иного международного банка. Это наше суверенное решение. А по Крыму, я считаю, вообще никаких дискуссий быть не может.

— Но пока ситуация по Крыму заморожена, поскольку нет реальных рычагов для его возвращения?

— Против такой ядерной державы, как Россия, на военные действия никто не пойдет. Я имею ввиду не только Украину. Кто-то мне недавно сказал, что крымчане часто говорят «континент» и «материк» — Крым и Россия (…). Но я всегда говорил, что по отношению к Крыму нам нужна четкая стратегия. Там живут наши люди, независимо от того — одурманены они российской пропагандой или нет.

— Какой первый вопрос Украина внесет в повестку дня Совбеза ООН, которую будет формировать в статусе непостоянного члена?

— У нас будет период председательства в Совбезе. Будет несколько приоритетов. У нас будут особые акценты на борьбу с терроризмом, реформу ООН и реальное возвращение к принципам, которые заложены в Уставе ООН.

— В СМИ появляется информация, что США не очень довольны работой Администрации президента. Вы знаете кухню изнутри. Действительно ли в Америке такие настроения?

— Я не знаю, откуда появляются такие комментарии. В пятницу я успел заехать в Вашингтон после Нью-Йорка (министр был на заседании Генассамблеи в четверг, когда страны-участницы проголосовали за предоставление Украине статуса непостоянного члена Совбеза ООН. — Авт.). В Вашингтоне есть четкое понимание: то, что Украина сделала за последнее время, — действительно феноменально. Никто не говорит, что реформы происходят идеально. Но с точки зрения динамики и содержания — прогресс серьезный.

Мы преодолели барьер советского прошлого, мы больше не являемся постсоветской страной. Да, есть некоторые вещи. Они преодолеваются не скоро. Но мы уже не являемся той страной, которая постоянно находилась в рамках постсоветских представлений и работала, как постсоветская страна. По результатам моего общения в Вашингтоне, впечатление, что нам готовы помогать. Прежде всего на основе постоянной поддержки реформ.

И то, что американцы сделали с полицией (Штаты финансируют программу запуска полиции в Украине. — Авт.) — это яркий пример поддержки. Мы ведь помним, как было раньше: едешь и на каждом углу стояли (гаишники. — Авт.) и смотрели, что бы у тебя найти. Как в том анекдоте: «Есть тут поворот? Есть, но он платный».

— У вас в декабре день рождения. Часто к такому событию человек анализирует жизнь, думает, что еще не успел испытать. Что хотели бы реализовать вы: прыгнуть с парашютом, забраться на Эверест?

— На самом деле такие идеи приходят мне в голову не только в день рождения. Я уже забирался на некоторые горы, но это, к сожалению, было давно. Сейчас для этого нет времени. Берегу эти планы на будущее. У меня сейчас классический 18-часовой рабочий день. Зато иногда, когда лечу в те же Штаты, половина времени уходит на чтение материалов, а другая — на чтение книг. Я успеваю за 4–5 часов прочитать то, что нужно, и 3–4 часа читаю то, что хочется. И это уже в каком-то смысле реализация того, что не успел.

— А что вы читаете?

— Много всего. Современную политологическую литературу, историческую литературу. Когда-то в прошлой реинкарнации я любил готовить.

— И есть коронное блюдо?

— Есть много коронных блюд. Но, к сожалению, я их давно разучился делать. В каком-то ином измерении у меня было много хобби. А теперь все это заменило то, что есть сейчас. Но когда мы победим, тогда я снова подумаю…

— А самая высокая (гора — ред.), какая была?

— У меня, к сожалению, был только Кавказ. Это где-то четыре с чем-то километра. Когда-то я с ребятами ходил в Карпаты и на плотах сплавлялись… Но все это было в постинститутской реальности. А сейчас реальность другая.

Facebook Twitter ВКонтакте Одноклассники ВКонтакте Telegram RSS