Угрожает ли России  эпидемия СПИДа? | RusNext.ru

Угрожает ли России эпидемия СПИДа?

Российский Минздрав прогнозирует резкое увеличение числа ВИЧ-инфицированных к 2020 году. Насколько обоснованно тревожное заявление министра Скворцовой? Как остановить эпидемию? Не является ли угроза СПИДа очередной пропагандисткой уткой? Эти вопросы обсуждают наш корреспондент Иван ВАСИЛЬЕВ и эксперт в области демографической генетики Владимир ТИМАКОВ.

Васильев: Действительно ли число заражённых вирусом СПИДа в нашей стране растёт?

Тимаков: Да, в прошлом году выявлено более 85 тысяч новых инфицированных. Это больше, чем когда-либо раньше. Частота заражений в России уже стала несколько выше среднемировой.

Васильев: С чем связана такая вспышка?

Тимаков: Вспышки, как резкого изменения тенденции, нет. Есть равномерный рост, эффект снежного кома. Чем больше в стране заражённых, тем большему числу соотечественников они передают инфекцию. С каждым годом цифры растут, но меры борьбы с ВИЧ-эпидемией у нас до сих пор неэффективны.

Васильев: А мировая картина какая?

Тимаков: В мире каждый год обнаруживают около 3 миллионов новых носителей инфекции. Всего с момента начала эпидемии в 1980-х годах, было заражено около 60 миллионов, половина из них уже умерли. В России, как сообщает Роспотребнадзор, за это время поражено 933 тысячи граждан, из них умерло 192 тысячи.

Пока по числу заражённых на 1000 граждан мы, слава Богу, далеки от африканских стран, где находится крупнейший очаг ВИЧ-инфекции. У нас заражено около 0,5 % населения, а в Африке есть страны, где эта цифра превышает 10 %. Но в Европе хуже нас только Эстония и Украина.

Ещё хуже дело с динамикой. В большинстве стран мира, даже переживших острую эпидемию, как ЮАР, удалось сбить её накал, и число вновь инфицированных пошло на убыль. А у нас оно растёт, и это серьёзный повод для тревоги.

Васильев: Это может быть связано с распространением гомосексуализма? Считается, что данная категория лиц, практикующая нетрадиционные связи, наиболее подвержена риску?

Тимаков: Риск получить вирус у них в самом деле наибольший. Ведь для заражения вирусу необходимо попасть в кровь, например через микротрещины в слизистой оболочке. При обычном половом контакте такие случаи происходят довольно редко, поскольку участвующие в соединении органы для этого и приспособлены, их покровы не рвутся, не протираются. При анальном контакте, противоестественном для природы человека, у пассивного партнёра (неважно, какого пола) вероятность заразиться на порядок выше.

В странах Западной Европы почти половина заражений приходится как раз на гомосексуалистов. Но у нас их число невелико. В России главным источником заражения являются наркоманы – на них приходится больше половины случаев. Вирус иммунодефицита содержится в крови каждого четвёртого человека, вводящего наркотики через шприц.

Кроме того, инфекция расходится через обычные контакты. Беспорядочные связи, грозящие стать нормой не только в молодёжной среде, очень этому способствуют. В плане сексуального поведения Россия, как и Украина, значится среди самых свободных стран мира – поэтому темпы распространения ВИЧ высоки.

Васильев: Даже «верный друг презерватив» не спасает?

Тимаков: Помогает, но не спасает. Стопроцентные гарантии даёт только стопроцентная верность. Существуют даже математические модели, показывающие, как от частоты смены партнёров, принятой в обществе, зависит скорость распространения СПИДа. В одном случае требуются десятилетия, в другом – столетия, но всё идёт к одному итогу: рано или поздно весь народ, кроме той его части, которая соблюдает супружескую верность, будет заражён. Остановить этот процесс могут только успехи медицины.

Васильев: Как раз министр здравоохранения Вероника Скворцова заявила, что если в бюджете не увеличить расходы на лечение, в России начнётся эпидемия и уже в 2020 году заражённых будет больше двух миллионов.

Это заявление не совсем понятно. Как лечение может остановить ВИЧ-инфекцию, ведь избавиться от вируса невозможно? Прошу прощения за цинизм, но чисто теоретически: чем лучше лечить заражённых, чем меньше их умрёт, тем больше их останется и тем больше других людей они смогут заразить. Выходит, лекарства эпидемию не останавливают, а усугубляют? Нет, это циничная логика, на самом деле дай Бог всем больным хороших лекарств, здоровья и долгих лет жизни, но я не понимаю доводы министра. Не являются ли эти разговоры о грядущей эпидемии очередным поводом подоить дефицитный бюджет?

Тимаков: Нет, логика в словах Скворцовой есть. Носитель ВИЧ, если он получает грамотную антиретровирусную терапию, становится менее активным распространителем. Есть исследования, которые показывают, что риск распространения вируса снижается при этом чуть ли не на 90 %.

Васильев: Вы всё время говорите о степени риска, о вероятности. То есть, не каждый открытый контакт с носителем ВИЧ-инфекции ведёт к заражению?

Тимаков: Даже при такой болезни, как чума, не каждый контакт ведёт к заражению. Шанс остаться здоровым есть всегда, и при обычном контакте с ВИЧ-инфицированным такой шанс довольно высок. Бывает, инфицированный человек годами живёт со своей супругой, и ничего. А потом он один раз сходил на сторону – бах, и заразил «левую» партнёршу. Та на него показывает, как на источник, а он – у меня алиби, жена-то здорова. Но это, как мы видим, вопрос случая: сто раз не передавал вирус, а на сто первый передал.

Васильев: А ведь человек не сразу обнаруживает, что он получил инфекцию? Как ему понять, кто источник?

Тимаков: Вы правы. СПИД – страшная болезнь, при которой окончательно разрушается иммунная система и начинаются многочисленные проявления, но это последний, терминальный этап ВИЧ-инфекции. Он начинается в среднем через десять лет после заражения. Когда СПИД начался, всё, пиши пропало, человек не жилец. А пять или десять лет он может носить вирус, ни о чём не подозревая, и заражать при этом других.

Те цифры, которые приводит Минздрав и Роспотребнадзор – 933 тысячи инфицированных – это верхняя часть айсберга. На самом деле, и в России, и в других странах их гораздо больше. Вот почему важно систематически выявлять ВИЧ. Если человек вовремя его обнаружит и начнёт грамотную терапию, можно отодвинуть начало СПИДа на 30-40 лет, то есть фактически отвоевать у вируса целую жизнь.

Васильев: Насколько верно утверждение министра, что при нынешнем уровне финансирования число больных к 2020 году увеличится на 250 %?

Тимаков: Это гипербола. Число инфицированных ежегодно растёт на 10-12 %, то есть в два с половиной раза за пять лет не увеличится никак. Но и реальные цифры достаточно грозные, чтобы бить в набат.

Причём Скворцова, конечно, рассуждает с чисто ведомственной позиции. Ей, как медику, нужно в первую очередь финансирование Минздрава, нужны деньги на лекарства. Однако проблему одним лечением не решишь.

Васильев: А что нужно делать?

Тимаков: Во-первых, у нас есть главная причина распространения ВИЧ – наркомания. Тут лекарства не помогут. Тут нужны жёсткие репрессивные меры по борьбе с наркосетью. Может, даже работу Госнаркоконтроля оценивать по числу заражённых вирусом иммунодефицита: чем больше – тем хуже. Не по количеству взятых мелких наркодилеров судить, а по масштабам явления, с которым обязаны бороться.

Полагаю, неизбежно понадобится ввести обязательное тестирование молодёжи на употребление наркотиков, и в обязательном порядке тестировать граждан на ВИЧ-инфекцию. Если угроза приобретает характер общенационального бедствия, то и меры сопротивления должны носить общенациональный характер.

Васильев: А как же права человека? Это же, как говорят, принуждение, вторжение в личную жизнь?

Тимаков: Знаете, здесь демагогию о правах человека стыдно слушать. В чём нарушение прав человека при тестировании на ВИЧ? В том, что у него своевременно найдут вирус и не позволят быстро умереть? В том, что не дадут других людей заразить?

Понимаете, у нас в России от терроризма погибло чуть больше двух тысяч человек – если считать «Норд-Ост», Беслан, упавший самолёт под Кимовском и т.д. Но мы теперь безропотно проходим через рамки металлоискателя на каждом вокзале. И вещи позволяем досматривать в аэропортах. Это не вторжение в личную жизнь?

А от СПИДа каждый год умирает уже около 20 тысяч ВИЧ-инфицированных. В десять раз больше за один только год, чем от рук террористов за десятилетия! И мы ещё будем о каких-то правах человека толковать… Право на жизнь и на здоровье – вот главные права, а не право прятать свою болезнь от себя самого, или, ещё хуже, право исподтишка заражать других.

Васильев: На эту тему пишут, что массовое тестирование не приносит должного эффекта.

Тимаков: И не принесёт, если не будет соединено с ответственностью. Человек, который был вовремя проинформирован, что он носитель вируса, должен нести ответственность в случае заражения другого. Например, на него может быть возложена стоимость лечения заражённого, хотя бы частичная. А в случае повторного заражения правомерно ставить вопрос об изоляции от общества.

Васильев: Сторонники гуманных методов могут сказать, что это жестоко…

Тимаков: Жесток как раз такой узколобый гуманизм. Да, если бы десять лет назад изолировали, хотя бы временно, сто тысяч заражённых, это было бы жестоко в отношении ста тысяч людей. А то, что их не изолировали, жестоко в отношении семисот тысяч людей, являющихся ВИЧ-инфицированными сейчас. И ещё более жестоко в отношении тех двух миллионов, которые будут инфицированы в ближайшие 10 лет. Что лучше?

У нас людей, больных дизентерией, банальным поносом, изолируют до исцеления, они-то чем хуже? О прокаженных я уже не говорю.

Это, конечно, крайние меры, но их нельзя исключать при критическом развитии событий. А всеобщее тестирование, на мой взгляд, просто обязательно.

Васильев: Но это же ещё дороже может обойтись, чем лекарства?

Тимаков: Деньги вкладывать необходимо: и в лекарства, и в тестирование. Если хорошенько задуматься, то при нынешней динамике заболевания, это очень выгодные вложения. Гораздо выгоднее, чем вкладывать валютные резервы в американские облигации. И сотни тысяч человеческих жизней сбережём, и огромных расходов в будущем избежим, не позволив эпидемии приобрести драматический масштаб. Лучше сегодня лечить 700 тысяч оставшихся в живых, чем через десять лет лечить два или три миллиона.

20-30 миллиардов рублей – это же чепуха по сравнению с резервами страны. У нас до прошлой осени только на поддержание курса доллара могли за один день больше потратить. Поэтому здесь не надо экономить, даже в трудные годы.

Причём вкладывать надо не только в закупку лекарств, но и в разработку собственных препаратов, в медицинские технологии; и в высокотехнологичную систему борьбы с наркодилерами, позволяющую ловить каждый их шаг; и в широкую рекламу здорового и нравственного образа жизни, разъясняющую угрозу СПИДа.

Васильев: В интернете гуляет версия о том, что никакого вируса СПИДа нет, что это выдумка научного лобби, с помощью которой зарабатывают большие деньги.

Тимаков: Ну да, вируса СПИДа нет, и Куликовской битвы не было… Такие заявления относятся к маргинальным сенсациям, которые сочиняют начитанные, но необразованные фантазёры.

Существование вируса иммунодефицита не просто можно доказать, этот вирус можно увидеть собственными глазами. Его снимки делают через электронный микроскоп. Его геном прочитан до последней буквы, известны все белки, которые он экспрессирует (выделяет в организме). Это совершено стройная и достоверная система знаний, которая и позволила уже сегодня отодвигать смерть от СПИДа на десятилетия.

Считать вирус, вызывающий ВИЧ-инфекцию, пропагандисткой уткой, может только человек, глубоко изолированный от знаний, живущий в своём придуманном, фантастическом мирке.

Васильев: Что можете сказать насчёт версии создания вируса ВИЧ в лабораториях ЦРУ? Он же из США начал распространяться по миру…

Тимаков: На сегодня точно известно место происхождения вируса – Конго. Известны его родственники – ретровирусы обезьян. Найдены его образцы в старинных анализах крови. Удалось проследить путь распространения в первой половине ХХ века в Африке, а потом в Америке.

Если западные супостаты в чём и виновны, так это в том, что создали в колониальной Африке бордели, и привезли туда заражённых туземных девиц, которые вместо того, чтобы спокойно умереть вместе со своими супругами в хижинах под пальмами, похоронив ВИЧ вместе с собой, стали разносчицами страшной инфекции. Распространение ВИЧ началось ещё в тридцатые годы из Браззавиля, когда у ЦРУ ещё не могло быть никаких генетических лабораторий. Оттуда вирус попал на Гаити, а потом, на рубеже пятидесятых и шестидесятых – в США. Вспышку инфекции там зафиксировали в начале восьмидесятых, когда в Африке уже бушевала эпидемия.

Конечно, трагедия, которая уже унесла 30 миллионов жизней, будет вызывать разные спекуляции.

Но независимо от них, наш народ стоит сейчас перед большой угрозой. ВИЧ это действительно вызов нашему будущему: и для русских, и для украинцев. Чтобы ответить на этот вызов, нужны не только лекарства. Нужно менять образ жизни, нужно восстанавливать нравственные нормы, нужна национальная мобилизация для сопротивления.


 

Facebook Twitter ВКонтакте Одноклассники ВКонтакте Telegram RSS