Над Россией — призрак «поповской хунты»

Девятнадцатый Всемирный Русский Народный Собор вызвал тревожную и даже паническую реакцию в либеральных СМИ.

Например, Владислав Иноземцев на ресурсе «Сноб» называет речь Патриарха «новым этапом клерикализации российского общества», а в целом прошедший форум ВРНС характеризует как «призыв — в откровенной и агрессивной форме — к свержению существующего ныне в России конституционного строя через узурпацию власти»

Не меньшую озабоченность испытывают и журналисты «Коммерсанта.ру» («Крутой замес» от 16.11.2015), «Эха Москвы», эксперты-русологи Московского центра Карнеги, НИУ ВШЭ, Университета Седертерна.

Что же дало повод говорить о надвигающемся конституционном перевороте?

Об этом беседуют: Иван ВАСИЛЬЕВ — журналист «Русской весны»; Кирилл САРЫЧЕВ — политолог, к. полит. н.; Владимир ТИМАКОВ — эксперт Всемирного Русского Народного Собора;

КОНСТИТУЦИЯ ПОД УГРОЗОЙ?

Васильев: Когда я читал статью Иноземцева в «Снобе», у меня в голове возникла умопомрачительная картина: как Патриарх раздаёт оружие, участники Собора строятся в православные сотни, а протоиерей Чаплин рисует стрелки на карте Москвы: телефон, телеграф, вокзалы, мосты… А как иначе понимать слова: агрессивный призыв к захвату власти?

Вы оба присутствовали на Соборе, и я хочу спросить: какое оружие там вам было выдано? Автоматы Калашникова или, может, уже до «Арматы» дошло?

Сарычев: Да, если буквально трактовать текст «Сноба», никак не меньше «Арматы». Но вы же понимаете, что это обычная истерика?
После объединения с Крымом, после «Русской весны» либералы уже не могут адекватно воспринимать действительность. В подлинном мире всё идёт не так, как им хочется, и они бегут в царство своих фантазий. Статью Иноземцева нельзя рассматривать как суждения адекватного человека, — точно так же, как недавнюю публикацию Илларионова. Знаете, Илларионов написал про блок России и ИГИЛ, воюющий против демократической оппозиции в Сирии?

Не надо искать логику в вопле отчаявшихся людей.

Васильев: Ну хорошо, Калашниковых и «Армат» не было. Свержение власти — это фантазии господина Иноземцева. Но Конституцию менять призывали?
Вот я цитирую «Сноб»: «российское государство должно строиться, исходя из православной трактовки справедливости; оно должно предполагать солидарное общество…; власть в этом государстве не осуществляется народом, а „прислушивается к народу“; правовые нормы непосредственно вытекают из нравственных канонов; государство защищает все виды и формы суверенитета от внешнего влияния; в хозяйственной же сфере преодолевается разрыв между „реальными ценностями и спекулятивной „экономикой“. Иначе говоря, мы слышим призыв… к свержению существующего конституционного строя“. Это было?

Тимаков: Власть не осуществляется народом — тоже фантазии. Говорили, что власть обязана слышать народ.

Васильев: Ладно, вычеркнем этот оборот из списка обвинений. А всё остальное — справедливое государство, солидарное общество, защита суверенитета, разрыв со спекулятивной экономикой — к этому на Соборе призывали?

Тимаков: Конечно.

Сарычев: Кажется, здравомыслящему человеку очевидно, что это совсем не противоречит Конституции. Там нигде не написано, что  «РФ — это несправедливое государство», что «законы РФ исключают влияние нравственных норм», что «государство не имеет права защищать суверенитет России от внешнего влияния» или «приоритетной в РФ является спекулятивная экономика». Будь там такие формулировки, тогда да — выступления на Соборе стали бы посягательством на Конституцию.

Васильев: Может, это не про тот Основной закон, который на бумаге, идёт речь? Может, ещё со времён Гайдара и Березовского существовала неписаная Конституция, где подразумевалось: РФ — несправедливое, безнравственное, зависимое от внешнего управления, спекулятивное государство. И она, эта неписаная Конституция, была важнее написанной… А ВРНС взял и замахнулся на святое?

Сарычев: Вот это объяснение больше похоже на правду. Никакого конституционного строя Собор не затронул, но нанёс удар по негласной политической концепции, которая определяла нашу жизнь более двадцати лет. Запрос на изменение прежней концепции приобрёл колоссальную силу — не только снизу, но уже и сверху. Русские не хотят больше быть придатком Запада — ни сырьевым, ни духовным, ни политическим. Необратимость начавшегося поворота и вызывает истерику «бывших».

Тимаков: Думаю, ярость вызвала не возможность ВРНС или РПЦ захватить государственную власть. Все понимают, что это невозможно, и никто к этому не стремится. Больше того: Патриарх прямо сказал в своей речи: правильно, что Церковь не идёт в политику; правильно, что не выдвигает своих кандидатов и не поддерживает конкретные партии. Дело Церкви — быть нравственным арбитром. Это прямым текстом прозвучало…

Васильев: Но Иноземцева почему-то не успокоило?

Тимаков: Пожалуй, тут и не подразумевался захват «первой» власти, президентской, исполнительной или «второй», парламентской. Суть в «четвёртой власти», информационной. Именно тут либералы, представляя незначительную часть народа, абсолютно доминировали. Если применить выражение самого Иноземцева, именно они узурпировали информационное пространство, производство социальных и политических идей.

Васильев: Сейчас-то их государство сильно прижало, они стонут, что Кремль их вытесняет…

Тимаков: Государство затруднило доступ либеральных идей в публичное пространство, но, если нет альтернативы, ограничения не принесут эффекта. Рано или поздно запреты падут.

Дело не в запретах. У либералов вызывает панику то, что национальная и религиозная часть интеллектуальной элиты стала с ними конкурировать, поколебала их власть над умами. Для них катастрофой кажется утрата идейной монополии в СМИ, в рунете, в гуманитарных науках. Вот что для них «конституционный переворот». Потому что основа их власти — именно «четвёртая», информационная власть.

«СОЦИАЛЬНЫЙ МОНАРХИЗМ» ВМЕСТО «ЕВРОПЕЙСКОГО ВЫБОРА»

Васильев: Всё, всё, убедили… Обывателю можно вытереть пот со лба — вооружённого переворота не будет, только переворот в умах.
Но вот ещё цитата из «Сноба»: «Отвергнув «европейский выбор» и универсальные подходы, он (Патриарх-ред.) начинает конструировать «русский социальный идеал».

Иноземцеву вторят авторы «Коммерсанта.ру»: «Россия грозится пойти „особым путём“… новая национальная идея, по сути, сформирована». Это «идеология „социального монархизма“, присущего только нашей цивилизации». Что это за штука — социальный монархизм — который станет альтернативой европейскому выбору?

Тимаков: На в одном выступлении на Соборе не слышал такого термина. И в итоговых документах его тоже нет.

Сарычев: Я же говорю: полемика с либералами всё больше начинает напоминать диалог с обитателями сумасшедшего дома, когда вместо реальности мы обсуждаем их болезненные фантазии. Им бы съездить в Лондон, в Париж, побыть в родной для них среде, успокоить нервы…

Васильев: В Париже сейчас вряд ли успокоишь нервы…

Сарычев: Ну, в Стокгольм пусть съездят. В страну, где реальный социальный монархизм процветает. Шведская династия плюс шведский социализм… Иноземцев, наверное, перепутал Русский народный собор со Шведским…

Тимаков: Давайте всё же о том, что говорилось на Соборе. Патриарх Кирилл сказал, по существу, бесспорную вещь: принятие христианства не означает принятие заранее запрограммированной социальной модели. У каждого народа или группы христианских народов остаётся свобода общественного творчества, цивилизационного строительства, поскольку христианство (цитирую): «религия универсальная, но не унифицирующая…»

И православные народы создали иной тип общества, отличающийся от общества западноевропейских, католических или протестантских народов, иную культуру, иную цивилизацию.

Поэтому выбор князя Владимира (снова цитирую) «не был европейским выбором, и даже византийским выбором. Это был русский выбор», который позволил нашему народу идти своим путём.

Васильев: Так вот что напугало колумнистов «Сноба» и обозревателей «Коммерсанта»? Что русское общество отличается от европейского? А что, с этим можно спорить?

Сарычев: В том-то и дело, что спорить нельзя — на академическом уровне, по меньшей мере. Если посмотреть профессиональную среду на том же Западе, никто не оспаривает фундаментальные отличия России от Европейской цивилизации. Если не брать политиков-пропагандистов, конечно, а смотреть академическую цивилизационную школу.

Но в России широко растиражирована как раз другая, пропагандистская установка: Россия — это часть европейской цивилизации, но отставшая из-за ошибок, глупости или корысти тех или иных руководителей. Это такая формула, которая давала карт-бланш для сторонников вестернизации: мы не пределываем Россию, не гнём ей позвоночник, а только исправляем ошибки власти, отклонившие нас от нашего же собственного, европейского пути.

Двадцать лет такая точка зрения абсолютно преобладала в российском дискурсе. Тех, кто был не согласен, объявляли «замшелыми маргиналами». Потом среди несогласных стали всё чаще появляться официальные лица, политики — но их позицию адепты вестернизации объясняли как политический заказ.

И вот — Патриарх, духовный лидер крупнейшей в стране религиозной общины! Его уже маргиналом не назовёшь и на политический заказ не спишешь. Это фигура, которую нельзя походя столкнуть с доски. Тут надо аргументированно спорить, а аргументов нет — и в ответ начинается вой.

Васильев: Обычно западники утверждают, что именно они рациональные и логичные люди, и аргументов у них пруд пруди, а во власти эмоций как раз находятся русские почвенники…

Сарычев: Если они претендуют на рационализм, то пусть задумаются: почему Российское общество всегда отличалось и сейчас отличается от западноевропейского? Сначала в этом был виноват царизм. Предполагалось,- свергнем царизм, заживём как в Европе. Свергли. Вместо Европы получили коммунизм. Тогда появилась новая мантра: свергнем коммунизм, заживём как в Европе. Свергли. Но всё опять не так. Ну, уж если путинизм свергнем, точно как в Европе заживём! В третий раз наступать на одни и те же грабли — это явно не от большого ума и не от рационального анализа.

Российское западничество — совершенно иррациональная квазирелигия, требующая бездумного следования за европейскими идолами. А также постоянных жертвоприношений, когда на чужой алтарь приносятся интересы своей страны. Научный, рациональный подход состоит в том, чтобы понять, в чём заключаются особенности российского общества, чем оно отличается от других, в чём похоже, — и уже на основании этого понимания строить социально-политическую стратегию.

Васильев: Судя по упомянутым выше публикациям, на Соборе уже всё поняли и предлагают готовую общественную модель, от которой пришли в ужас оппоненты?

Тимаков: Боюсь разочаровать тех, кто ожидает сенсацию. Никакой готовой модели Собор не предложил. «Солидарное общество» — это пока, скорее, нравственная, а не общественно-политическая концепция. Некая антитеза социал-дарвинизму. Общество, в котором взаимовыручка людей ценится выше, чем конкуренция. Общество, где люди — братья и сёстры.

Солидарное общество апеллирует к тем институтам, которые сближают, объединяют людей: семья, нация, религия, государство. Это как раз те ценности, которым и европейский консерватизм не чужд тоже…

Сарычев: Трудно оспаривать ценности социального общества, особенно в России. Поэтому, наверное, сочинён странный термин «социал-монархизм», который по разным причинам должен вызывать отторжение и у православных людей, и у тех, кто ностальгирует по советскому строю, и у сторонников демократии. Это специально вброшенная страшилка, подобная искусственному термину «красно-коричневые», растиражированному в начале 90-х годов, чтобы заклеймить противников западнических реформ Гайдара-Ельцина. Точно такой же манипулятивный приём.

Обратите внимание: «солидарное общество» всех русских объединяет, «социал-монархизм» всех русских разъединяет. ВРНС предлагает солидарное общество, либеральная пресса подменяет этот термин «социал-монархизмом». Кто желает единства русских, кто желает нас разобщить — выводы сделать нетрудно.

ПРИВОДНОЙ РЫЧАГ: ОТ ГОСУДАРСТВА ИЛИ ОТ НАРОДА

Васильев: Скажите, а сколь велика поддержка Собора от правительства? Насколько звучащие там речи можно считать официальной точкой зрения?
Популярна мысль, что церковь превращена в министерство при Кремле, и всё, что происходит на Всемирном русском народном соборе, это трансляция каких-то казённых замыслов, которые государственным чиновникам не с руки озвучивать лично. Так ли это?

Тимаков: Первое заблуждение — ставить знак равенства между ВРНС и Церковью. ВРНС — это не религиозная, а светская, национальная организация, в которой участвует не только РПЦ, но и Союз писателей России, Клуб русских предпринимателей, ветеранские организации офицеров и так далее… Мирские люди в жизни ВРНС играют гораздо бóльшую роль, чем духовенство.

Васильев: И всё же Собор под руководством Патриарха, то есть под руководством Церкви?

Тимаков: А вы попробуйте по-другому русских объединить! У вас сразу возникнет сто крошечных сект из перегретых ребят, в каждой из которых вам будут говорит, что они — настоящие русские, а все остальные — нерусские. А обыкновенные русские, подавляющее большинство нормальных, не перегретых национальным фанатизмом людей, будут с удивлением смотреть на этот паноптикум и крутить пальцем у виска.

Можно ещё создать по приказу государства русскую организацию, типа «назначенные быть русскими». Но это выйдет казённо, неискренне, да и государство, за исключением последних нескольких лет, крайне настороженно относилось к русской идее. Всё-таки у нас в девяностые формировалось антинациональное, антирусское государство, и пережитки той эпохи сказываются до сих пор.

А вот Православная церковь — да, это уникальный объединитель. Благодаря ей могут общаться руководитель Бутовского мемориала репрессированных и вождь компартии, монах и лётчик-космонавт. Ведь все они русские, как не крути… Только так и выходит Всемирный собор, то есть организация, представляющая всех русских, или, по меньшей мере, большинство.

Васильев: Вот тут вам вопрос на засыпку от Иноземцева. Прямо по тексту «Сноба» шпарю: «Кто и на каком основании присвоил себе право говорить от лица «русского мира»? Как смеет ВРНС?

Сарычев: Этот вопрос уместно переадресовать единомышленникам спрашивающего. А они на каком основании говорят от лица «мировой» или «европейской цивилизации»? У них что, мандат ООН есть или их полномочия вотировались на Евроассамблее?

Они-то считают себя носителями европейских, а то и всемирных универсальных ценностей, они вещают как глашатаи этого мира. Без тени сомнения в истинности сказанного, как папа римский «экс кафедра». А кто они такие есть, по большому счёту?

В отличие от кружка либеральной общественности, Всемирный русский народный собор всё-таки довольно представительная организация. На его заседании я видел: лидера крупнейшей религиозной общины, то есть Патриарха; лидеров всех четырёх парламентских партий; ректоров нескольких крупнейших университетов страны, в том числе МГУ и Северо-Кавказского ФГУ; директоров нескольких крупных бизнес-компаний; председателя союза писателей России; командира отряда космонавтов, профессуру из Донецка и Крыма. Список можно продолжать, но более представительного русского форума мне пока видеть не приходилось.

Эффективность ВРНС можно обсуждать, но репрезентативность Русского мира тут сомнений не вызывает.

Васильев: Хорошо, представительство Русского мира соблюдено. Но на чьи деньги? Кто заказчик? Вот тут некий доцент Высшей школы экономики Борис Кнорре утверждает, что это «приводной ремень государственной машины» и что так «задумывалось еще в 1993 году, когда собор создавался при участии вице-президента Александра Руцкого».

Тимаков: Хороша государственная поддержка от Руцкого, которого государство в том же году расстреляло из танков! Я согласен с Кириллом (Сарычевым — ред.), что либералы сегодня совсем утратили чувство реальности, реплика Кнорре — хороший пример.

Государство, конечно, взаимодействует с ВРНС, как оно взаимодействует с Всемирным конгрессом татар, Всемирным еврейским конгрессом, Ассоциацией финно-угорских народов. Но бюджетные деньги в деятельности Собора играют совсем незначительную роль.

Васильев: А чьи деньги играют роль? Церкви?

Тимаков: Нет, тем более и не Церкви. Церковь помогает с помещениями, с решением некоторых организационных вопросов. В основном ВРНС живёт на пожертвования русских предпринимателей, причём даже не слишком крупных, а среднего русского бизнеса.

Васильев: Что же крупные не помогают? Среди них русских нет?

Сарычев: Это как раз показательно. Всё, что финансируют в общественной сфере крупные предприниматели, делается по согласованию с государством. Они как раз все под присмотром. А те, что помельче, более свободны в своих действиях. Значит, государство не очень-то связано с Собором.

Если же смотреть на бюджетную роспись, и на деньги, что идут через гранты Общественной палаты, тут вовсе интересные вещи открываются. Если не брать ежегодное финансирование регионального Собора в Ставрополе, который, собственно нельзя считать русским национальным мероприятием — это такой общекавказский слёт, укрепляющий дружбу народов на юге, — вот если не брать это интернациональное мероприятие, то весь ВРНС по всем каналам получает из бюджета финансирование такого же порядка, как и фонд Маши Гайдар. До её отлёта в Одессу, разумеется…

Васильев: Это какие-то несоизмеримые величины: самая крупная русская организация, вполне лояльная к Кремлю, и Маша Гайдар, которая в 2007 году сняла фильм «Путин-дьявол». Они поровну бюджетных средств получали? Как такое возможно?

Сарычев: Это как раз к вопросу про «шестую колонну». Люди-то повсюду сидят те, что выросли в девяностые. Государственный аппарат получает сверху приказы, а снизу — призывы разворачиваться в русскую сторону, но ключевые должности по-прежнему занимают либералы. Они по-прежнему кормят своих и сдерживают русское национальное возрождение.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ЦЕРКВИ НА МЕСТО

Васильев: Последний момент, который хотелось обсудить. Публикация в «Снобе» завершается вот таким пассажем: «современная Россия должна вернуть церковь в храмы, вытеснив её со светских площадок… Более важной задачи у нас не осталось». Что Вы по этому поводу думаете?

Сарычев: Красиво: сторонник гражданских свобод предлагает запретить духовенству высказывать свою гражданскую позицию. Или не только духовенству? Ведь церковь — это миряне тоже. По-моему, любой священник, как гражданин, имеет право говорить о положении в стране и предлагать концепции общественного развития.

Тимаков: Посыл Иноземцева абсурдный, и это понятно, если приложить ситуацию к нему самому. Если священник не может выступать публично нигде, кроме храма, то чем лучше экономист? Иноземцев ведь экономист по образованию. Чем тогда нехорош лозунг: «вернём экономистов в НИИ?»

Публикуйтесь в своих профессиональных журналах, но никакого вам телевидения, никаких светских площадок, никаких публичных выступлений. А ведь экономистов в СМИ мы видим гораздо чаще, чем духовенство. Он сам-то понимает, к чему толкает его логика?

Академика Сахарова — в Арзамас-16, какой ещё Верховный совет? Дмитрия Быкова — в литературный салон, какие ещё митинги на Болотной? Познера — на биофак, какая ещё телепрограмма? У нас с Познером, кстати, одна альма-матер, так что и мне по этой логике надо запретить публичные выступления. И всем, почему одних священников ограничивать?!

Васильев: Знаете, что Вам скажут? Скажут, что пастырь вызывает трепет у паствы, и верующие внимают всему, что он скажет, даже если батюшка вышел за пределы компетенции…

Тимаков: Ну, а что про поп-идолов тогда? Пугачёва не вызывает трепет у своих поклонников? Макаревич? Им же никто не запрещал агитировать за Прохорова! Расторгуев поёт за «Единую Россию», Ножкин за КПРФ выступает, Цыганова на Антимайдане, Вакарчук на Майдане. У них у всех есть фанаты, причём более пылкие, чем прихожане храмов. И что?

А если говорить о сфере компетенции, тут как раз с больной головы на здоровую. Патриарх на Соборе ни слова не сказал, какого размера должны быть налоги или там пошлины на экспорт, он про экономическую политику не пытался рассуждать. Зато экономист Иноземцев всё знает про христианство: и какое отношение оно диктует к государству, и чем отличаются западные церкви от византийской, и где место священника, где не место.

Если носители либерального мировоззрения могут рассуждать публично о чём заблагорассудится, то и носители православного мировоззрения имеют такое же право.

Васильев: Но Вы посмотрите, какое значение этому придаётся — закрыть рот церкви. «Более важной задачи сегодня у нас уже не осталось»! То есть не борьба с Путиным, не борьба с «Единой Россией», не борьба с русским национализмом — на первое место вышла борьба с Русской церковью. Почему?

Сарычев: Потому что это главный их мировоззренческий оппонент. Потому что либерализм — это квазирелигия современной западной элиты, западнической элиты; квазирелигия агрессивная, готовая вести религиозную войну за умы людей. Ясно, что отвоёвывать эти умы приходится у традиционной религии.

Збигнев Бжезинский всё понял ещё в 1992 году, когда заявил, что после падения коммунизма у Америки остался единственный враг — русское православие. У Америки — читай, у Запада. А наши доморощенные западники по инерции всё продолжали бороться с коммунизмом, добивали его, и только недавно сообразили, переключились на борьбу с православием. С этого момента, несколько лет назад, начались все пляшущие блудницы, часы, яхты, антимотиваторы в интернете…

Тимаков: Православное христианство — это главный фактор, который определяет отличие нашей цивилизации от Западной. Если Запад желает мирового господства, ему необходимо раздробить мировоззренческое ядро у каждой из других цивилизаций.

Васильев: Мне кажется, что там всё-таки Путина за бугром демонизируют больше всего. Путина, Кремль, державную вертикаль… Всё же у вертикали армия, ракеты, ФСБ, бюджет, а что у Церкви? Почему её западники так боятся?

Сарычев: Захватить государственную вертикаль — не такая сложная задача, как захватить церковь. У них какая надежда? Когда-нибудь Путин умрёт, и тогда весь русский крымский курс рухнет. Бюрократическая лестница снизу доверху инфильтрирована либералами, в СМИ их полно, «заграница», по слову Остапа Бендера, «нам поможет» — и всё. Всё повторится, как в 1991 году, когда вчерашние коммунисты превратились в завтрашних либералов. Тогда они и президента изберут своего.

А с церковью такой номер не пройдёт. Там, чтобы попасть на вершину иерархии, недостаточно успешную карьеру делать, надо всё-таки от многого отказаться — от семьи, например. Значит, туда попадают убеждённые люди. Там через выборную манипуляцию состав епископов не изменишь,- другой порядок продвижения по службе, неуязвимый для западных методов. Значит, Церковь останется для них чужой, неподконтрольной.

Васильев: Ну и что? Для коммунистов церковь тоже оставалась чужой, но они её зажали так, что стала тише воды, ниже травы. И либералы могут так же закрутить гайки.

Сарычев: Так для этого надо им сначала вернуться к власти. Здесь и возникает главная проблема.

Простейший прогноз: в случае смерти или ухода первого лица в государстве начинается смута. Чиновники, офицеры растеряны — они ждут приказаний. В России чиновники и офицеры никогда не были самостоятельной, действующей без приказа государства силой. Русский народ разобщён, сто маленьких русских групп, о которых справедливо говорил Тимаков, грызутся между собой и не знают, на кого поставить. Монархический мы народ, без монарха у нас всё рассыпается.

Итак, большинство против западников, но не может организоваться. А западники — другое дело, они и сами довольно сплочённые, и ещё заграница их направит. Победа им вроде обеспечена. Единственная проблема — церковь. Если церковь, как в 1612 году, скажет, что приемлема любая кандидатура, кроме ставленников Запада, и заставит русских «атаманов» объединиться, выбрать себе национального лидера — провалится новая революция.

Вот чего они боятся больше всего. Не «поповской хунты», которая рвётся к власти, а сплочённого церковью русского общества, которое остановит их собственную «хунту».