Религия и социальная справедливость: к 50-летию теологии освобождения | RusNext.ru

Религия и социальная справедливость: к 50-летию теологии освобождения

 

В 60-е годы ХХ века колоссальные успехи Советского Союза в экономике, науке, культуре стали оказывать все большее влияние на человечество. Первый в мире выход спутника на орбиту Земли, фантастический полет Гагарина в космос, великие достижения советской науки и техники, мощнейшая экономика и военно-промышленный комплекс, материальная и социальная обеспеченность людей при социализме, отсутствие безработицы и нищеты, бесплатная медицина, среднее и высшее образование, социальные льготы, возможность для всех отдыхать на курортах Крыма и Кавказа, беспрецедентно низкий уровень преступности — усилили привлекательность социализма в глазах десятков миллионов людей и заставили Запад пересмотреть свое отношение к социальным проблемам.

hristianskisocializmЭлиты западных стран были вынуждены, скрепя зубы, выделять дополнительные средства на социальные нужды своих граждан, разрешить легальное существование левых партий и движений, профсоюзов. Популярность социализма привела к тому, что

Запад стал камуфлировать свое истинное лицо различными рекламными лозунгами «государства всеобщего благосостояния», «социального государства», «конвергенции капитализма и социализма» (естественно, все социальные бонусы и программы после развала СССР в  90-е годы были демонтированы и выброшены на свалку).

Католическая церковь, несмотря на стойкий антикоммунизм и даже поощрение фашизма в годы войны, также была вынуждена пересмотреть свою позицию по социальным вопросам для того, чтобы не потерять свою паству, особенно в странах «третьего мира».

Это нашло отражение в документах и решениях Второго Ватиканского собора, который завершился в декабре 1965 г. За три года его работы были приняты декреты и конституции, отражавшие новый взгляд не только на внутрицерковные вопросы, но и на положение католичества в современном мире.

Самые большие споры разгорелись вокруг документа «Gaudium et Spes» («Радость и надежда»), который в 1964 г. даже пытались исключить из повестки дня собора, неоднократно подвергали сокращению, изменению формулировок, но в конечном итоге приняли большинством голосов 7 декабря 1965 г. в качестве «конституции».

Пафос справедливости и равноправия

В обширном документе основное внимание уделяется отношениям между церковью и обществом, вопросам сохранения мира, участия христиан в политической жизни, содействия церкви социальному и культурному прогрессу человечества.

Церковные иерархи были вынуждены признать: «Растёт убеждение, что человечество может и должно не только всё более укреплять своё владычество над тварным миром: его задача, кроме того, заключается в том, чтобы установить такой политический, социальный и экономический порядок, который всё успешнее служил бы человеку и помогал отдельным лицам и сообществам утверждать и развивать их собственное достоинство. Поэтому многие люди остро осознают, что они обделены известными благами в силу несправедливости или неравного распределения, и настоятельно требуют для себя этих благ». (…)

«Отдельные лица, и сообщества жаждут полной и свободной жизни, достойной человека, жаждут поставить себе на службу все блага, которые современный мир может предоставить им в таком изобилии».

Церковь, заявляется в этом документе, обязана заниматься общественными вопросами, «ибо по своей внутренней природе человек — существо социальное, и вне отношений с другими людьми он не может ни жить, ни развивать своих дарований».

Вера же должна «являть свою плодотворность, проникая собою всю жизнь верующих, даже мирскую, побуждая их к справедливости и любви, особенно по отношению к обездоленным».

Конституция констатирует, что в мире «растет сознание исключительного достоинства, принадлежащего человеческой личности, поскольку она превосходит все, а ее права и обязанности являются всеобщими и неприкосновенными.

Следовательно, нужно, чтобы человеку было предоставлено в распоряжение всё то, в чём он нуждается, чтобы вести подлинно человеческую жизнь: например, пища, одежда, жилище, право свободно выбирать свой жизненный статус и создавать семью, а также право на воспитание, на труд, на доброе имя, на уважение, на получение надлежащих сведений, право поступать согласно верным правилам своей совести, право на защиту своей частной жизни и на справедливую свободу, в том числе и в религиозных вопросах».

Идея справедливости и социального равноправия, заявляют авторы конституции, заложены в учении Христа, поскольку все люди, обладающие разумной душой и сотворённые по образу Божию, имеют одну и ту же природу и одно и то же происхождение, и поскольку им, искуплённым Христом, свойственно одно и то же призвание и Божественное предназначение: «Каждый должен рассматривать ближнего как „другое я“, думая прежде всего о его жизни и о средствах, необходимых для её достойного ведения, не уподобляясь богачу, который ничуть не заботился о нищем Лазаре».

Равное достоинство личности, говорится в документе, требует, чтобы были созданы более человечные и справедливые условия жизни: «Ведь слишком значительное экономическое и социальное неравенство членов или народов единой человеческой семьи ввергает в соблазн и противоречит социальной и нравственной справедливости, достоинству человеческой личности, а также социальному и международному миру».

Нищета, произвол властей, недостойные условия труда, рабство, проституция, торговля женщинами и подростками, воистину отвратительны: «Искажая человеческую цивилизацию, все это позорит скорее тех, кто так поступает, нежели тех, кто терпит несправедливость, и в высшей степени противоречит достоинству Творца».

Подвергая справедливой критике антигуманный характер технического прогресса при капитализме, конституция отмечает: «Ценность человека определяется скорее тем, что он есть, нежели тем, что у него есть. Равным образом всё то, что люди делают ради достижения большей справедливости, более полного братства и более гуманного порядка в общественных отношениях, представляет собою большую ценность, чем технический прогресс. Ведь такой прогресс может предоставить лишь некоторую материальную базу для развития человека, однако сам по себе он отнюдь не способен осуществить это развитие».

Пафос документа состоит в обращении к христианам с призывом выполнить социальную миссию, «постоянно помнить о возложенной на нас задаче: построить лучший мир в истине и справедливости».

Что касается способов воплощения этих идей, конституция ограничивается призывами более гуманно относиться к «низшим» слоям населения, к рабочим, крестьянам, поставить на должное место уважение к труду: «Труд должен вознаграждаться так, чтобы человеку была предоставлена возможность достойно развивать материальную, социальную, культурную и духовную жизнь — и свою собственную, и своих ближних».

При этом всячески подчеркивается незыблемость принципа частной собственности: «Частная собственность либо тот или иной вид владения материальными благами обеспечивают каждому человеку совершенно необходимый простор для личной и семейной независимости, и потому их нужно рассматривать как расширение человеческой свободы. Наконец, дополнительно побуждая к исполнению обязанностей и долга, они составляют одну из основ гражданских свобод». Единственная оговорка:

«Задача общественной власти — не допускать того, чтобы кто-либо злоупотреблял частной собственностью в ущерб общему благу».

Неизбежные же конфликты должны разрешать мирным путем: «Всегда следует прибегать прежде всего к доверительным переговорам между сторонами, забастовка, даже в современных условиях, может оставаться необходимым — пусть и крайним — средством защиты прав трудящихся и удовлетворения их справедливых требований».

Политическая жизнь христиан должна быть в первую очередь направлена на предотвращение войн, международную миротворческую деятельность, помощь бедным и развивающимся странам. Христиане обязаны активно участвовать в политической жизни, забывая о собственных удобствах и о материальной выгоде, выступать «против несправедливости и угнетения, произвола и нетерпимости со стороны одного человека или политической партии; искренне и справедливо, больше того — с любовью и гражданским мужеством посвящая себя благу всех людей».

Несмотря на миролюбивый, компромиссный характер этого церковного документа, утопический характер обращения к «совести» власти имущих и установления некоей «гармонии» интересов низов и верхов при сохранении существующей капиталистической системы общественных отношений, обращение церкви к теме социального равноправия и справедливости сыграло огромную роль в оживлении церковной жизни, росте числа верующих, усилении различных версий «христианского социализма».

«Теология освобождения»

martires de El Salvador

Решения Второго Ватиканского собора разбудили во всем мире богословские диспуты на тему общественной справедливости и равноправия, привели к мощному взлету «теологии освобождения» — самобытной и яркой версии церковной социальной доктрины, охватившей Латинскую Америку и другие страны «третьего мира» с конца 60-х годов.

В работах виднейших теологов этого направления Л. Боффа, Г. Гутьерреса, Э. Карденаля и других в качестве главного постулата отмечается, что бедность является главным общественным грехом. Вначале надо освободить людей от  социально-экономического, политического и идеологического гнета, и лишь затем обращать их в веру. Эксплуатация, произвол и несправедливость унижают человеческое достоинство. Бедные должны сплотиться в классовой борьбе, направленной на переход к истинной демократии, где будет искореняться капиталистический дух наживы и спекуляций, где появится «новый человек», смыслом жизни которого будет творческий труд и братская солидарность с согражданами. В новом обществе всем будет гарантировано бесплатное образование и здравоохранение, достойный уровень жизни.

Многие из работ теологов освобождения направлены на радикальную реформу католической церкви, которая, по их взглядам, отнюдь не строится по заповедям Христа. Л. Бофф в нашумевшей книге «Харизма и власть» пишет о том, что «власть любви», исповедуемая Иисусом Христом как основной принцип христианского сообщества, была предана забвению церковной иерархией. Вместо нее римский официоз прибегает к власти господства и доминирования (potestas), которая приводит к отрыву клира от мирян. Римский официоз, считает он, «разросся внутри церкви как раковая опухоль».

В отличие от «Радости и надежды», призывавшей к социальному миру, деятели «теологии освобождения» смело вводили в свои богословские трактаты такие понятия как «классовая борьба» и «революция».

Они использовали новейшие методы социологии, политологии, исторического материализма для анализа общественной жизни, призывов к радикальным политическим переменам. Христиане, по их мнению, должны активно вовлекаться в политическую борьбу, защищая и отстаивая принципы справедливости для бедных. Иисус Христос, заявляют они, не только великий Утешитель, но также и Освободитель всех угнетенных.

Некоторые из них обращали особое внимание на те части Нового Завета, где миссия Христа состоит не в принесении мира (поддержании существующего несправедливого порядка), но меча (борьбы за лучшее будущее).

Отдельные места из Евангелия (Мф. 10:34, -52, Лк. 22:35–38) воспринимаются ими как прямой призыв к непримиримой борьбе за достижение социальной справедливости.

Лауреат Нобелевской премии, монахиня Мать Тереза, причисленная католической церковью к лику блаженных, во время своего визита на Кубу в 1986 г., заявила:

«Я считаю учение Христа глубоко революционным и полностью соответствующим делу социализма. Оно не противоречит даже марксизму-ленинизму».

Доходило до того, что священники принимали участие в партизанской борьбе против террористических диктатур, насаждавшихся в Латинской Америке «северным соседом» с помощью ЦРУ и местных олигархов. Большой резонанс на континенте вызвала гибель в 1966 г. колумбийского священника Камилло Торреса, сражавшегося против диктатуры в рядах Армии национального освобождения. Его примеру последовали многие священники и миряне.

Священник Мануэль Перес стал первым команданте Армии национального освобождения. Он призывал к единству действий революционеров и христиан.

«В свое время, — писал он, — я стал изучать взаимосвязь религии и классовой борьбы и понял, что основная борьба ведется не между церковью и революцией, а между народной и официозной церквами».

Архиепископ Сальвадора Оскар Ромеро поплатился жизнью за свою борьбу против антинародной хунты, пришедшей к власти в 1979 г. Недовольные прогрессивной позицией церкви, диктаторы повсеместно распространяли листовки с призывом: «Будь патриотом, убей священника!»

Несмотря на постоянные угрозы в свой адрес и зверские убийства священников и мирян, Ромеро с амвона выступал против бедности, социального гнета, убийств и пыток.

«Олигархия, — говорил он, — возможно, даже одержит временную победу, но наш народ заявит о себе и рано или поздно победит. Новое общество грядет, и его время наступит. В сердце сальвадорского народа всегда будет гореть пламя социальной справедливости».

24 марта 1980 г. во время богослужения он был убит из американской винтовки наемником хунты. Несмотря на инициативу миллионов католиков причислить Ромеро к лику святых, Рим долгое время противился этому, считая взгляды архиепископа «слишком радикальными». Но с приходом к власти папы Франциска ситуация изменилась, и в феврале 1915 г. Оскар Ромеро был причислен к лику мучеников.

Большинство левых политиков, пришедших к власти в латиноамериканских странах, придерживались и придерживаются «теологии освобождения».

Наиболее яркие высказывания в этом русле характерны для великого венесуэльца, президента Уго Чавеса. Вот некоторые из них:

«Христос - величайший антиимпериалист и социалист нашей эры»; «Он — бунтарь, один из нас. Он выступал против Римской империи. Кто посмеет сказать, что Он — капиталист? Иуда был капиталистом со своими сребрениками. А Христос — Революционер. Он жаждал перемен и предпочел смерть отказу от своих гуманистических идеалов. Он — наш Иисус Христос!»

«Теологии освобождения» придерживался М.Л Кинг и его сподвижники, боровшиеся за равноправие негров в США, борцы с апартеидом в  Южно-Африканской республике, движения против бедности и неоколониализма в других странах Африки. В Азии под влиянием этих идей находилась корейская теология «миньчун» и филиппинская «крестьянская теология».

До развала СССР и социалистической системы официозные власти Ватикана вынуждены были мириться с огромной влиятельностью «теологии освобождения» в мире, хотя неоднократно выступали с осуждением ее «крайностей». Но уже с началом предательской «перестройки» Горбачева, когда для «мировой закулисы» стало ясно, что дни Советского Союза сочтены, Ватикан обрушил всю свою мощь на «еретиков».

«Теология освобождения» стала преследоваться во времена Иоанна Павла II (Кароля Войтылы), который в  80-е годы приравнял ее к «марксизму и социализму», противопоставляя «истинной вере», поощряющей западный капитализм и «демократию».

Кардинал Йозеф Ратцингер, глава Конгрегации доктрины веры (будущий папа Бенедикт XVI) в 1984 г. выпустил специальную инструкцию, направленную против «ереси». Главным обвинением было то, что в отличие от «освобождения духа», к которому призывает Христос, сторонники новой теории призывают к «освобождению плоти» (материальной жизни), о которой, якобы, в Священном Писании ничего не говорится. Бедность в Евангелие не проклинается, но приветствуется как «знак благодати», поэтому сам Христос пришел в этот мир в облике бедняка. Также приветствуются все гонимые (эксплуатируемые), и Господь призывает не к установлению равноправия и справедливости, а лишь к милосердию (Лк 6:36), благотворительности по отношению к нуждающимся и братской любви.

Эта линия получила название «теологии умиротворения» и стала активно навязываться в Латинской Америке и других странах «третьего мира» при Бенедикте XVI. Он занялся тщательной «зачисткой» местных епархий от «еретиков», и с удовлетворением отмечал, что влиятельность этой теории пошла на спад.

Однако накануне его официального визита в Бразилию в 2007 г. в западной прессе отмечалось, что «теология освобождения» остается популярной на континенте, и в одной лишь Бразилии создано около миллиона кружков и семинаров по толкованию в этом направлении библейских текстов и Евангелие.

Необходимо также отметить, что учебные курсы «теологии освобождения» были введены в Латинской Америке во многих вузах и университетах и не ликвидируются по сию пору. Пафос освобождения в русле христианского социализма не выветривается ни среди паствы, ни среди значительных кругов церковных деятелей. Согласно недавнему опросу более трети прихожан католической церкви (в целом по всему миру!) разделяют левые убеждения.

Папа Франциск: возрождение духа
II Ватиканского собора?

papaИз истории последнего полустолетия следует, что отношение к проблеме социальной справедливости носило в современном католичестве по большей части конъюнктурный характер, было связано с глобальными переменами в сознании миллионов верующих, с общими изменениями в мировой политике и экономике. Тем не менее, за все прошедшие 50 лет никто не отменял конституцию «Радость и надежда» 1965 года, в которой сохраняется общий положительный подход к проблеме социальной справедливости и равноправия.

В нынешнюю эпоху глобального финансово-экономического и политического кризиса капитализма, резко возросшей опасности гибели человечества в результате войн или экологического коллапса, Ватикан был вынужден вновь скорректировать свою позицию по важнейшим проблемам современности.

В июне нынешнего года папа Франциск (Хорхе Марио Бергольо) издал энциклику «Laudato si» («Восхваляем Тебя»), по первым словам т.н. «Гимна Солнцу» святого Франциска Ассизского. Она посвящена двум самым насущным проблемам — экологии и бедности.

Христиане, считает папа, должны компенсировать свой долг перед природой: « Иудейско-христианская мысль демифологизировала природу; она больше не приписывала природе Божественного характера». Поэтому сейчас так важно бороться за ее сохранение.

Для этого надо осознать наше единство с природой, ярко продемонстрированное в знаменитой молитве Франциска Ассизского, который возносил благодарность «брату Солнцу», луне и звездам, «брату ветра» и воздуху, «сестре воде», «брату огню», «Матери Земле», и даже «сестре смерти телесной» («блаженны те, кого настигнет она в исполнении Твоей святой воли»).

В энциклике рассматриваются различные аспекты нынешнего экологического кризиса: климатические изменения, загрязнение воды и сокращение ее запасов, уничтожение биоразнообразия и др. Делается вывод о том, что для решения колоссальных по сложности задач люди прежде всего должны осознать вселенскую общность: «Сотворённые одним и тем же Отцом, все мы, существа Вселенной, объединены невидимыми узами и образуем своего рода вселенскую семью».

Анализируя глубинные причины нынешнего системного кризиса Франциск отмечает прежде всего перекосы технического прогресса: «Логика технократического владычества ведёт к уничтожению природы и эксплуатации людей и наиболее уязвимых народов;

«технократическая модель стремится осуществлять своё господство в экономике и политике», не отдавая отчет, что «рынок сам по себе не гарантирует всестороннего развития человека и его интеграции в социум».

Стандартная предпринимательская логика антропоцентризма, прагматизма, прибыльности, эгоизма, цинизма — «это логика мафиозных структур, торговцев органами, наркоторговцев и отказа от зачатых детей, потому что они не соответствуют планам родителей».

Крайне неверно, отмечает папа, обвинять в обострении экологических проблем рост народонаселения, а не доведенную до крайности логику потребительства. Исходя из нее меньшинство верит в свое «естественное право» потреблять в таких чудовищных размерах, что земля уже не выдерживает этого. Более того, в извращенной логике «общества потребления» около трети произведенных продуктов питания уничтожается, а ведь «выкинуть пищу — всё равно, что украсть ее со стола бедняка».

Несправедливость бьет и по отдельным людям, и по целым странам. Существует чудовищный дисбаланс между Севером и Югом, непропорциональное использование природных ресурсов, грабительская политика многонациональных компаний:

«Обычно, прекращая свою деятельность и сворачивая производство, они оставляют после себя огромный ущерб, причиненный людям и окружа¬ющей среде: безработицу, опустевшие деревни, истощение некоторых природных запасов, вырубленные леса, обнищание сельского хозяйства и местного скотоводства, кратеры, горы щебня, загрязненные реки».

Логика произвола, права силы привела к чудовищному нера¬венству, несправедливости и насилию для большей части человечества, так как ресурсы присваивает себе первый, кто их нашел, либо тот, у кого больше власти: победитель забирает всё.

«Идеал гармонии, справедливости, братства и мира, предложенный Иисусом, противоположен этой модели, — говорит папа, — и Он, имея в виду власти Своей эпохи, выражал этот идеал так: «Князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими; но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою» (Мф 20, 25–56).

Прометеева мечта о господстве над природой и миром по неумолимой логике ведет человечество к гибели: «Разрушается сама основа существования, ведь вместо того, чтобы исполнять свою роль сотрудника Божия в деле творения, человек подменяет Бога собой и в итоге провоцирует восстание природы. Такое положение дел ведет нас к  какой-то перманентной шизофрении, вызванной прославлением технократии, не признающей за другими существами присущую им ценность».

Человечеству, утверждает папа, жизненно необходима «интегральная экология»: экология, «которая восстановила бы то особое место, которое человек занимает в этом мире, и его отношения с окружающей реальностью». И особое место в этой системе должна занимать социальная справедливость и равноправие. «Подлинная забота о нашей жизни и наших связях с природой, — пишет Франциск, — неотделимы от братства, справедливости и верности во взаимоотношениях друг с другом». «Если справедливости на земле больше нет, то, как говорит нам Библия, вся жизнь оказывается в опасности».

В отличие от своих предшественников, Франциск отнюдь не является апологетом частной собственности:

«Христианская традиция никогда не признавала право на частную собственность абсолютным и неприкасаемым, а выделяла социальную функцию любой формы частной собственности» Принцип субординации частной собственности всеобщему предназначению благ и тем самым — всеобщему праву на их использование — это «золотое правило социального поведения и первый принцип всего этико-социального порядка».

Отмечается, что необходим не «теоретический» (или «метафизический»), а самый что ни на есть реальный подход к проблеме справедливости.

Приводятся в качестве примера проистекающие из Евангелие «естественные права» крестьян, которые были указаны в послании епископов Парагвая: «У любого крестьянина есть естественное право владеть приличным участком земли, на котором можно построить дом, работать для пропитания семьи и быть уверенным за свое существование. Это правило нужно гаран¬тировать, чтобы люди могли им пользоваться не иллюзорно, а реально. Это означает, что помимо права собственности крестьянин должен рассчитывать на средства технической подготовки, кредитование, страхование и доступ к рынку».

Важность, своевременность и оправданный критический настрой этого документа неоспоримы. Однако в способах достижения гармонии наблюдается та же утопичность, что и в документах II Собора. Главная цель — «общее благо, требует социального мира, то есть стабильности и надежности определенного порядка, чего нельзя добиться без особого внимания к справедливому распределению, нарушение которого всегда порождает насилие».

Но каковы же тогда средства достижения «справедливого распределения»?

Предлагаются уже знакомые идеи «солидаризма», «социального мира», благотворительности и меценатства, создания братских и патерналистских отношений внутри компаний, «правового государства», введения жестких нормативов, процедур и контроля; поддержания кооперативов и малого бизнеса, добровольного сокращения потребления, повышения энергоэффективности и сокращения потребления сырья, расширения полномочий местных органов самоуправления и проч.

Подобными идеями подпитывались все буржуазно-реформистские партии и движения последних двух веков. Но нигде олигархи не шли (и никогда не пойдут) на добровольные жертвы и самоограничения. Практика показывает, что уступки возможны только в результате жесткой, непримиримой борьбы.

Более того, общее положительное впечатление от этого документа, возрождающего дух Второго Ватиканского собора, значительно снижается из-за постоянного глобалистского рефрена, назойливого повторения весьма спорного аргумента о том, что достижение «социальной гармонии» возможно только в мировых рамках — только при ограничении (а в дальнейшем и уничтожении) национального суверенитета.

«Становится необходимым, — пишет Франциск, — становление более сильных и эффективно организованных международных институтов с властными органами, которые назначались бы беспристрастно путем соглашений между национальными правительствами и были наделены властью налагать санкции».

Таким образом, вместо понятного и близкого всем лозунга многополярности навязывается однополярный мир с неким «мировым комитетом», решающим все основные проблемы. Но такой мир и так вырастает как раковая опухоль из недр современной ростовщическо-финансовой системы, многоголовой гидры «Вашингтонского консенсуса» и элиты «самой благожелательной в истории человечества империи».

После их прихода к мировой власти, для установления социальной справедливости и равноправия, о которых так ярко и выразительно написано в решениях Второго Ватиканского собора и энциклике папы Франциска, потребуются воистину нечеловеческие усилия — и можно будет уповать только на Бога.

Если народам мира не удастся свернуть голову мировым паразитам с помощью решительной борьбы (в том числе с привлечением «теологии освобождения») останется только фаталистически повторять вслед за Франциском: «Если Бог смог из ничего сотворить вселенную, значит, Он может вмешаться в этот мир и победить любые проявления зла. Значит, несправедли­вость не непобедима».

Николай Иванов

Facebook Twitter ВКонтакте Одноклассники ВКонтакте Telegram RSS