Владимир Лепехин: крысы бегут с корабля. Что делать тем, кто остался? | Продолжение проекта "Русская Весна"

Владимир Лепехин: крысы бегут с корабля. Что делать тем, кто остался?

Пару месяцев назад известный русский (теперь уже, похоже, русскоязычный) писатель Владимир Сорокин в интервью немецкой газете Tageszeitung — о чем российскому читателю услужливо сообщил некий русофобский блог — заявил, что у России «не будет нормального будущего». «Путинская Россия распадется», — пророчествует писатель.


Думаю, что излагает все это Сорокин не из патологической русофобии. Просто ему так удобнее. Купив в Германии квартиру (в берлинском районе Шарлоттенбург) и приспосабливая свои жизнь и творчество к новым европейским стандартам и порядкам, модный не только на исторической, но и теперь уже на новой родине русскоговорящий индивид приспосабливает под новые условия и свои как бы мысли.


Не утруждая себя логическими упражнениями и опорой на достоверные факты, автор «Дня опричника» на презентации этой книги в Брюсселе поясняет незнакомому с русской историей европейскому обывателю весьма оригинальную версию происхождения российской державы: «Русское государство началось с опричников Ивана Грозного».(А до Грозного русские, по Сорокину, видимо, без государства жили — родо-племенным строем).

Полагаю, что неся ахинею про русскую историю и запугивая толерантных немцев и прочих шведов опричниками Путина, Сорокин не только привычно эпатирует издателей и покупателей своих книг, но и убеждает самого себя в том, что (цитирую) «в России человек служит государству, а в Германии государство — человеку».

Но оставим преуспевающего писателя с его святой «верой» в то, что «в Германии государство служит человеку», и попробуем объяснить, откуда у некоторых, даже вполне осведомленных россиян появляется вера в примитивные схемы, сводящиеся к тому, например, что «Россия распадется» или, напротив, что Россия вот-вот «победит всех своих врагов». Тем более что наша страна действительно распадается — правда, не по территориальному, а по мировоззренческому признаку: в ней набухают, словно гнойники, две суперстраты циничных радикалов, верящих в прямо противоположное.

Поляризации настроений в российском обществе способствуют и так называемые социологи, проводящие опросы по-принципу выбора ответа из двух негодных возможных (например: «Вы за частную собственность или за государственную?»), после чего прессе ничего не остается, кроме как транслировать фейк о том, что 52% населения страны выступает за «экономику с госпланированием» (http://ria.ru/society/20160217/1376105760.html) — со всеми, якобы вытекающими отсюда «антилиберальными» ценностями вроде усиления роли государства и консервативной идеологии.

Вот так одни, ускоряясь, крысами бегут в сторону шенгенской зоны — на сытные хлеба, а другие надеются  «подобрать в стране власть, когда она упадет», а на самом деле, вместе с либералами её ненавистную обрушить.

Вот так в свое время предпочитающие верить в лозунги персонажи суицидально припирали россиян к стенке вопросом «ты за красных или за белых?», хотя подлинное знание (в том числе — знание о том, что делать с Россией здесь и сейчас) не сводится, как известно, к красно-белому или даже всем цветам радуги.

В действительности знание — это бесконечное множество оттенков всех мыслимых и домысливаемых цветов, которые — дабы адекватно ответить на вопрос «что делать?» — необходимо рассматривать как причинно-следственную целостность.

Между человеком знающим и познающим — с одной стороны, и человеком верящим во что-либо (не путать с верующим) — с другой, дистанция огромного размера. При этом знающий человек всегда верит во что-то (ведь он знает — во что можно и нужно верить; в научном мире вера называется гипотезой), а вот слепо верящий, как правило, не знает или предпочитает не знать предмет, о котором судит. (Зачем утруждать себя знанием, например, истории России, если гораздо проще верить, например, в то, что эта история началась при Иване Грозном?)

Замечу также, что вера — мощнейшее оружие, и Россия наверняка давно победила бы всех своих недругов, если бы большинство граждан РФ искренне верили, например, в свою страну и в безупречность решений российской власти. Но такой веры нет. И дело вовсе не в недостатке эффективной пропаганды и воспитательной работы с молодежью. Главная причина отсутствие надлежащей веры — обоюдный цинизм власти и интеллигенции.
Власти верить в Россию незачем, интеллигенции — не на что (ну если только твои книжки не публикуют за границей). А если интеллигенция и верит во что-то, то больше — в целесообразность неверия.

Многие, очень многие люди не верят в Россию, в ее будущее (см. выше) просто потому, что не знают, что её ждет. При этом все больше людей отказываются от знания, уж поскольку слишком муторное это дело — постоянно читать, анализировать, сопоставлять, мыслить. Ну не до этого, когда нужно делать бабки или банально выживать.

Между тем, в отсутствие знания о происходящем человеку свойственно цепляться за веру хоть во что-нибудь — не в Бога, так в безбожие.
В результате в России, как и вообще в пространстве христианского мира, нарастает, как я уже заметил, этакая вера в безверие — своего рода постатеизм, который опирается уже не просто на отрицание Божественных истин, но на подчеркнутое (и как бы обоснованное — с позиций «здорового прагматизма») неуважение ко всему, что достойно уважения, включая знание, достоверность информации, моральные ценности и проч.
Вера в целесообразность безверия удобнее. Цинизм выгоднее романтизма (веры в Добро) и даже реализма (основанном на знании), особенно когда он измеряется в конкретных денежных знаках.

В случае с названным выше писателем и целым сонмом ему подобных не верить в достойное будущее России — не просто целесообразность, но, как я полагаю, фактически осознанная с калькулятором в руках издателя или работодателя необходимость.

Во-первых, плюя в Рашку, не нужно утруждать себя глубокими познаниями русской истории и размышлениями на тему морали,

во-вторых, так удобнее приспосабливаться к новой родине,

в-третьих, так легче расставаться с родиной исторической.

Технология неверия в будущее России, основанная на нежелании разбираться в том, как можно и должно изменить нынешнюю ситуацию в стране и мире, помноженная на банальную обиду (не оценили меня великого), стара как мир. Хотя, если сто лет назад поверившие в «красную» схему индивиды выгнали за пределы России всех, кто верил во что-то иное, то сегодня впавшие в пессимизм относительно будущего российской державы персонажи бегут с «тонущего корабля» сами.

Вопрос: а что делать тем, кто предпочитает остаться?

Полагаю, что самая не только достойная, но и выгодная позиция — делать все возможное для того, чтобы у России было приемлемое будущее.
Нужно менять настоящее — и не на основе шараханий в крайности примитивных схем, а на основе знания того, что нужно делать сегодня; как России выпутываться из ловушек «либеральных» идей и «приватизаций» и лабиринтов «консервативной альтернативы» и всевозможных «национализаций».

Западу проще.В своем движении к «светлому будущему» он опирается в основном на законы «свободного рынка». Современная Россия, будучи экономической периферией рыночного Запада, пока еще имеет возможность выбора: либо она будет еще более периферийной окраиной западного мира, либо попытается стать самостоятельной мировой субъектностью.

И если РФ выберет второе (а этот выбор сегодня вроде как подтверждается), то она обязана будет опереться, во-первых, на свой, внутренний рынок, а во-вторых, на идеологию, вырастающую не только из веры в то, что у России может быть свой путь развития, но также из знания о том, как этого добиться.

Любые варианты — без уважения к научному знанию и вере в торжество разума и добра — это вечное движение от государственного насилия к народному бунту и обратно.

Facebook Twitter ВКонтакте Одноклассники ВКонтакте Telegram RSS