Конституционный суд Германии вновь пытается запретить Национал-демократическую партию Германии | Продолжение проекта "Русская Весна"

Конституционный суд Германии вновь пытается запретить Национал-демократическую партию Германии

В Конституционном суде Германии начались слушания по делу о запрете Национал-демократической партии Германии. Это уже не первая попытка запретить партию, имеющую репутацию радикальной и экстремистской. Председатель суда назвал запрет любой партии «палкой о двух концах», а любой судебный процесс о запрете как таковом — «серьезным испытанием для свободного демократического правового государства».

Министерство юстиции, тем не менее, убеждено, что бороться с радикалами необходимо. В немалой степени из-за растущей напряженности в связи с небывалым наплывом мигрантов националистические движения в Европе сегодня на подъеме. Надолго ли? Ведущий программы «Пятый этаж» Михаил Смотряев беседует на эту тему с политологом из Германии Борисом Немировским и с социологом Александром Бикбовым, заместителем директора Центра современной философии и социальных наук при философском факультете МГУ.

Михаил Смотряев: Это не первая попытка запретить Национал-демократическую партию Германии: предыдущая попытка состоялась в 2003 году, и она ничем не увенчалась. Сейчас этот вопрос будет рассматриваться в очередной раз. Насколько это важно, принимая во внимание, что в послевоенной истории Германии запрету подвергались только в 50-х годах и только две партии.

Борис Немировский: Одна их них сейчас опять действует — это Новые коммунисты. Так что запрещена была только неонацистская партия. Это не попытка конституционного суда, это попытка министерства юстиции и министерства внутренних дел, а также федерального управления по защите конституции. Они попытаются доказать суду, что действия Национал-демократической партии Германии противоправны. В 2003 году министром внутренних дел был Отто Шили, снискавший известность как адвокат террористов «Фракции Красной Армии». После чего его стали считать большим специалистом по неонацистам. Его провал был обеспечен тем, что в суде удалось доказать, что не только в рядах, но и в верхушке НДП оказалось много государственных сотрудников секретных органов, которые формировали политику этой партии, и попытка запрета была признана невозможной. Теперешняя попытка очень важна, потому что неонацистские партии научились маскироваться под демократические.

Александр Бикбов: Речь идет не только о мимикрии, которая содержится в форме высказываний, но и о том, что нацисты, националисты, фашисты, которые стремятся попасть в легальную политику, стараются выглядеть более респектабельно, имитируя стиль высказывания демократических сил, и активно сотрудничают с государственными органами, спецслужбами. Именно поэтому не удалось осуществить запрет в 2003 году — важные посты в этой партии занимали люди из спецслужб — осведомители или оперативные работники. Похожая ситуация существует в ряде европейских стран. Похожая ситуация была и в России — «Русский образ», полулегальная организация, в боевом крыле которой выступала, в частности, пара Хасис и Тихонов, которые убили и адвоката Станислава Маркелова, и судью Чувашова, и целый ряд активистов.

М.С.: Вернемся к германскому опыту. Если говорить о запрете Коммунистической партии Германии в 1957 году, которая теперь вновь функционирует, и Социалистический Рейх в 1952-м. Насколько с тех пор немецкое государство было в курсе того, что происходит на крайне правом фланге?

Б.Н.: Правила запрета с тех пор не изменились. Существует несколько требований, которые каждая партия в Германии должна выполнять, чтобы сохранить легитимность. Туда входят прозрачность доходов, отсутствие антигосударственной риторики, а также свободные демократические выборы в руководство партии. Если удастся доказать, что хотя бы один из этих пунктов был нарушен, деятельность партии запрещается. Это придется обвинителем попытаться сделать и в этот раз.

М.С.: Петиция, которую подали представители верхней палаты бундестага в конституционный суд, говорит, что партия — расистская и антисемитская, и угрожает демократическим порядкам в Германии. Ничего по поводу вышеупомянутых требований не было сказано.

Б.Н.: Это входит в пункт призывов к насильственному свержению власти и насильственных действий против отдельных слоев населения.

М.С.: Насколько государства пытаются управлять такими экстремистскими группировками?

А.Б.: Это достаточно распространенная практика, еще с XIX века, когда полиция активно сотрудничала с городскими низами, в качестве осведомителей и провокаторов, чтобы управлять профсоюзами и не дать им развиться в полноценную общественную силу. После Второй мировой войны это перекочевало в сферу международной политики, когда крайне правые использовались в качестве реальной террористической силы, которая позволяла вводить меры безопасности против «угрозы коммунизма». Скажем, правый итальянский терроризм 70-х годов, который приписывался левым, например, взрыв на болонском вокзале. Он был организован правыми при покровительстве полиции и секретных служб Ватикана.

Спонтанно формирующиеся крайне правые группы прикармливаются спецслужбами, туда внедряются агенты государственного надзора, и иногда государственные службы позволяют себе их использовать для целей гражданского устрашения, чтобы потом рапортовать об их устранении. Это характерно для Германии, которую мы сегодня обсуждаем, Франции и целого ряда других стран. Сейчас в Германии же идет процесс о националистическом подполье в государственных структурах, чьи члены занимались убийством турецких предпринимателей.

М.С.: О таком симбиозе становится известно спустя много лет, когда эти группировки уже прекращают свое существование, и часто это остается недоказанным. Партия, которую мы сегодня обсуждаем, иногда называется «самым значимым нацистским образованием с 1945 года». С другой стороны, там всего чуть более 5 тыс. активных членов.

Б.Н.: Я не сторонник версии о том, что государство позволило проводить теракты. Что касается НДПГ, одно время она стала очень популярной. Но в данный момент эта партия переживает довольно серьезный кризис, обусловленный расколом внутри партии. Многих членов руководства обвинили в хищениях. Но сейчас, в связи с наплывом мигрантов и активными действиями, которые против них проводят правые популистские партии вроде АСД, эта партия может пережить новый расцвет, особенно если процесс против них провалится.

М.С.: Процесс будет продолжаться еще не один день. А электоральные успехи НДПГ незначительны. На федеральном уровне преодолеть пятипроцентный барьер им не удавалось никогда, а на уровне земель 11 или 12 раз им удавалось пройти в парламенты. Но они не единственные партии подобного толка, которые добились таких успехов. Недавно мы обсуждали ситуацию с Национальным фронтом во Франции, когда в какой-то момент показалось, что Марин Ле Пен может стать президентом Франции, правда, это быстро закончилось. Прошлогоднее голосование в Европарламент привело туда крайне правых и евроскептиков, но они там погоды не делают. То же касается и Британской национальной нартии. В голову приходит также Лига защиты Англии, которая политической партией не является. Это теперь такая тенденция у крайне правых — уходить с политического поля? Переводить свою деятельность в общественную плоскость?

А.Б.: Вы отчасти правы, хотя это утверждение вступает в противоречие с вышеупомянутыми политическими успехами крайне правых последнего десятилетия. Также в Нидерландах и других странах.

М.С.: Да, но это крайне правые с человеческим лицом. Сегодня Национальный Фронт, по крайней мере, по риторике отличается от того, который в 1972 году организовал Жан-Мари Ле Пен.

А.Б.: Крайне правые, националисты, это силовая платформа с довольно сложной палитрой. Часть ее может выходить в регистр парламентских сил, часть — оставаться в форме ассоциаций, а часть — вести подпольную террористическую деятельность. Поначалу я обратил внимание на модель управляемого национализма, управляемого радикализма. Если Национальный Фронт действительно стремится быть респектабельной силой французской парламентской политики, это не исключает, что за кулисами часть функционеров этой организации тесно общаются с активистами, участвующими в насильственных действиях, а эти, в свою очередь, могут иметь связи со спецслужбами, которые пытаются держать их в узде. Эти отношения обычно не наблюдаемы, и становятся известны благодаря скандалам.

М.С.: Можно ли говорить, что радикалы покидают политическое поле — одни переводят свою деятельность в легальное политическое поле, а другие уходят в псевдообщественную деятельность?

Б.Н.: Вторые — это резерв у тех, кто пытается стать участниками легальной политики. И хотя есть теория, что правыми экстремистами пытаются управлять спецслужбы, но сейчас их еще обвиняют в том, что ими управляют извне. Скажем, Национальный фронт общается не только с государственными деятелями Франции, но и с российскими банками. Но в целом вы правы. Эти люди стараются перекраситься, и это им часто удается. На прошедшем в прошлом году съезде партии Родина присутствовали, в частности, немецкие ультранационалистические деятели, осужденные в Германии, которые раньше в российских СМИ так и назывались, а теперь вдруг стали респектабельными «правыми деятелями».

М.С.: Мероприятия проводимые в России под эгидой партии Родина имеют определенную окраску. Такие съезды устраиваются не в первый раз. В России на него может явиться депутат Государственной думы и поаплодировать со всеми, хотя европейские политики такого не сделают. После выборов в Европарламент обсуждали, не угрожают ли результаты появлением националистической силы в нем. Могут ли правые силы Европы объединиться?

А.Б.: Основания такого прогноза существуют. Сегодняшняя крайне правая сцена крайне интернациолизирована. Существует заимствование идей, символики, и это продолжается уже не первое десятилетие. Российские националисты, заявляющие об исключительности русских как национальной базы политических действий, на деле тесно сотрудничают и с немецкими, и с французскими ультраправыми. Но и в европейской политике существуют неожиданные связи публичной политики и выходящих из подполья крайне правыми. В Европе политик также может явиться на собрание крайне правых, скажем, в Италии организация неофашистов, имеющая центры в крупных городах, типа Рима или Флоренции, в центре города, и очевидно, что публичные чиновники им покровительствуют, например, бывший мэр Рима Альмано, который в юности принадлежал к боевой неофашистской организации, а затем остепенился. Они организовывали дискуссии, концерты, и умели сделать себя достаточно привлекательными. Правда, два года назад во Флоренции один из таких активистов вышел с автоматом и начал стрелять по людям.

М.С.: Это довольно печальная картина заблуждения, которое даст о себе знать в самое ближайшее время. Такая растущая активность, безусловно, связана с кризисом мигрантов в Европе, но это, к сожалению, не единственная причина.

Facebook Twitter ВКонтакте Одноклассники ВКонтакте Telegram RSS