Писатель и профессор Джеймс Хартфилд: «То, что сейчас происходит в Британии — это протест народа против элиты» | Продолжение проекта "Русская Весна"

Писатель и профессор Джеймс Хартфилд: «То, что сейчас происходит в Британии — это протест народа против элиты»

Обозреватель «КП» Галина Сапожникова выясняла, почему Великобритания проголосовала за выход из ЕС и чем это обернется для Европы и всего мира

Душ с утра можно было не принимать. Он и так был, только холодный: почти 52 процента проголосовали за выход Британии из Евросоюза! Премьер-министр Дэвид Кэмерон уходит в отставку! Фунт стерлинга рухнул! Шотландия объявила о том, что организует референдум о независимости!

Слишком много новостей для одного утра…

Все в Британии вроде бы знали, что противники ЕС и сторонники в своих предпочтениях разделились почти поровну — то у одних процент ненадолго уходил вверх, то у других. Но даже самые ярые ненавистники Евросоюза все равно оставляли себе пространство для маневра. Практически все интервью в последние дни перед референдумом заканчивались одинаково: мы-де понимаем, конечно, что все равно не победим, но вот если бы победили — эх, и бы дали всем жару! Даже один из инициаторов компании по выходу Британии из Евросоюза, лидер партии национальной независимости Найджел Фаррадж произнес ночью, утирая пот со лба: «Кажется, компания тех, кто хочет остаться, победила».

И вдруг утром на телеэкранах появляется совсем другой результат, параллельно с графиками обвала фунта стерлингов…

«А чего суетиться?»

«Вот они, первые ласточки ваших перемен!», — наверняка ехидно подумала другая половина страны, которая из Евросоюза уходить категорически не хотела.

Я выглянула в окно — в 7 утра Лондон безмятежно спал, утопая в лужах и в розах.

«Вперед!» — срочно скомандовала я себе. Там народ наверняка еще с самой ночи поет и танцует! Как в Абхазии. Или в Крыму. Или хотя бы в Прибалтика — столько на наш век выпало референдумов и независимостей, что и не счесть…

Увы. Электричка, следующая на вокзал «Виктория», молчала — так же, как вчера и позавчера. В мире ничто не изменилось. Никто не делился ни счастьем, ни страхами, не дискутировал и не махал руками.

— А чего суетиться? — пожал плечами сосед. — Дело это небыстрое. Дэвид Кэмерон объявил, что уйдет в отставку только через три месяца. А сам выход Британии из Евросоюза продлится семь лет. До этого надо еще дожить.

И электричка чинно затряслась дальше, шурша утренними газетами.

Машина времени

Как все переменилось! Еще вчера представители той части Британии, которая ратовала за Евросоюз, давали интервью исключительно из благотворительных целей, едва ли не позевывая. Все ж было ясно: они победят, хотя и с незначительным перевесом, и по большому счету ничего не изменится. А получилось, что система, в которой они более или менее благополучно прожили больше 40 лет, рушится прямо на глазах. Интервью, которое я за день до референдума взяла у одного из королевских советников, Кристофера Клемента-Дэйвиса, за одну ночь постарело лет на двадцать — будто бы машина времени одним рывком отбросила его в прошлое, почти в те времена, когда либерально-демократическую партию Британии возглавлял его родной дед. Читаю теперь его слова, как материалы нашей перестройки, — будто члены Политбюро рассказывают нам, что компартию надо реформировать, а не разгонять:

«ЕС -это идеал, на который надо ориентироваться. Сейчас он немного захромал. Вместо того, чтобы уходить из ЕС, Британия должна остаться и перезагрузить систему, которая не работает, с помощью своей интеллектуальной силы. Уйти — самое легкое решение, но это будет огромный ущерб как для Европы, так и для нас самих. Мы и деньги потеряем, и благополучие — стоит уйти с общего европейского рынка размером минимум в 500 миллионов человек, и экономика рухнет. Кроме всего прочего, это повлечет за собой распад всего королевства, потому что жители Шотландии совершенно точно захотят быть частью Европы и проголосуют за независимость, и тогда от страны ничего не останется. Люди, которые голосуют за то, чтобы уходить, все время обращаются к искривленной действительности и говорят, что Британия потеряла свой демократический авторитет. Но мы всегда сами управляли и сами создавали свои законы! Просто из-за того, что в ЕС сейчас некоторые проблемы, в Брюсселе хотят большего контроля, чтобы лучше управлять ситуацией.

Если мы уйдем, все наши достижения будут потеряны и нужно будет начинать все с начала. При разводе ты только теряешь. Может быть потом и приобретешь через 10 лет, но не сейчас.

Что же касается вопроса национального достоинства, на который тут многие жаловались — что законы, которые пишутся в ЕС чуть ли не 80 процентов стоят над законами Британии — то это чепуха. Таких законов всего процентов 15 — насчет экспорта рыбы и бананов — но нас это не касается. Если бы было все 80, была бы гражданская война».

«Да успокойтесь вы все, — снисходительно посмеивался он. — Никакого прыжка в неизвестность не будет. Когда люди придут и подумают, что будет с их детьми, то проголосуют трезво, не на эмоциях».

Люди пришли и подумали…

Достучаться до небес

Но позвольте мне рассказать, как все это выглядело на деле. Голосовать я напросилась в компанию к профессору Венстминстерского университета и писателю Джеймсу Хартфилду. Несколько лет назад он защитил диссертацию на никому не интересную тему: «Европейский Союз и конец политики». Получилось, что напророчил.

На перекрестке по пути на участок в одиночном пикете стояла милая дамочка, призывая всех остаться в Евросоюзе — агитация в день голосования в Британии не запрещена. «Сфотографируй нас вместе!» — хохотал Джеймс — «и напиши, как мы мило общаемся, хотя придерживаемся разных взглядов».

Голосовалось нам было очень весело. Во-первых, потому что участок был расположен на территории детского сада: идешь к урнам мимо качелей и сказочных домиков, будто в детском мультике. Во-вторых, профессор — большой юморист. Нам и так были ужасно рады, поскольку на участке больше голосующих не было, мы с утра были чуть ли не единственные (многие британцы заранее проголосовали по почте — Г. С.), а тут такой спектакль: Хартфилд демонстративно ставит в бюллетене крупную галочку за то, чтобы выйти из ЕС, и громко шутит, обращаясь к регистраторам: «Если вы останетесь в ЕС, то я присоединюсь к России!». Все веселятся, еще не зная, что им предстоит узнать наутро…

«Это протест народа против элиты»

Район Ислингтон на Северо-Западе Лондона, где живет профессор, традиционно симпатизирует лейбористам, поэтому из окон его улицы, по которой мы идем к нему домой, то в одном окне, то в другом подмигивают плакаты, агитирующие за то, чтобы остаться в ЕС. А сам Хартфилд категорически против Евросоюза, в этом и состоит парадокс — потому что раз в кои то веки он со своими левыми взглядами выступает в одном лагере с правыми консерваторами, которые и замутили всю эту историю.

— Разделение в Англии идет не по профилю «левый — правый», — объясняет профессор. — Власть и люди, приближенные к ней, включая банкиров и политических лидеров, поддерживают существующую линию, которая для них удобна. А те, кто живет на земле, выступают против. На самом деле то, что сейчас происходит в Британии — это протест народа против элиты, а не бунт Британии против Евросоюза.

«Истеблишмент наконец-то встряхнули»

В столовую, где мы сидим, по очереди заходят его дочки-тинейджеры, Дейзи и Холи. С отцом у них конфликт. Политический.

— Как бы вы голосовали, если бы имели на это право? — иронично спрашивает их Джеймс.

— За то, чтобы остаться в Евросоюзе, — говорят они тоненькими голосочками. — Мы боимся, что родителей наших школьных друзей из Сомали и Албании в этом случае вышлют из страны… Мы любим мигрантов!

— Да я тоже люблю, — соглашается профессор. — И считаю, что это очень даже хорошо для страны. Но в моем понимании Евросоюз относится к мигрантам даже хуже. Евросоюз — это проект элит, демократия им нужна для того, чтобы провести в жизнь определенные политические инструкции. ЕС, собственно говоря, и выдумали для того, чтобы не слышать народы. Поскольку я преподаю в университете, я иногда вожу своих студентов в Брюссель и читаю там альтернативные лекции. И показываю палаты, в которых нет жизни. Это ИХ парламент, а не наш. Если вы спросите англичанина, кто такой Джереми Корбин (лидер партии лейбористов — Г. С.), они, конечно, ответят. Знают Дэвида Кэмерона. Но кто такой глава Европарламента Мартин Шультс — понятия не имеют! А ведь этот человек вершит все наши законы! Если закон принимают у нас в Венстминстере, то люди могут его опротестовать. В Европарламент же достучаться невозможно. Решения, которое принимают тамошние чиновники, в основном идиотские, потому что придумывают политику с потолка и ни за что не отвечают.

За ту ерунду, которую Евросоюз устроил в Греции, главу МВФ Кристин Лагард у нас давно бы отправили в отставку. А она продолжает работать безо всяких последствий! А как, скажите на милость, Евросоюз ведет себя по отношению к Восточной Европе? Как они Украину развели, обещая, что примут украинцев в ЕС, хотя на самом деле делать этого даже не собирались! И чтобы заявить, что те не соответствуют условиям, развязали там конфликт…

Многие люди в Европе знают правду о том, что происходит и думают так, как я, и не только в Британии. Но механизма воздействия на европейских чиновников нет. Точнее будет сказать, он давно вышел из строя.

— Существует мнение, что референдум в Британии носит театральный, рекомендательный характер. Что Британия просто выторговывает себе условия, как та жена, которая хочет шубу, а говорит о разводе, — замечаю я.

— Процесс вышел из-под контроля и теперь его уже не остановить. Мы серьезно настроены. Дэвид Камерон сейчас страшно зол, что Британия выступила против Европы. А мне весь этот хаос нравится, потому что это шанс, что простые люди в Британии наконец донесут свои мысли до власти. Это будет попыткой построить в Европе демократию, которой никогда не было.

Утренний комментарий профессора Хартвилда был краток: «Это очень хорошая новость! Истеблишмент наконец-то встряхнули. Финансисты нас, конечно, накажут, но мы выдержим, и нам все равно будет лучше».

Хотелось бы в это верить.

Первые выводы

1. Главное и самое неприятное открытие для политологов — это то, что патриархальная сельская Британия победила лондонских сторонников мультикультаризма. Не сирийский беженцы, заметим, взорвали Британию, и не исламский фактор — а свои родные белые восточноевропейские мигранты. Точнее будет сказать — поляки, литовцы и румыны, которые искренне поверили в то, что Евросоюз — их общий дом и массово устроили себе новую Польшу, Литву и Румынию в Британии, потеснив и составив серьезную конкуренцию местному люду. Тот факт, что за выход проголосовала провинция, оставшаяся наедине со своими проблемами, говорит о том, что ситуация англичан реально достала. Они хотят старую добрую Англию. И они ее скоро получат.

2. Нас ждет интересная жизнь с чередой референдумов. Первой в очереди — Шотландия. Северная Ирландия (не исключено) тоже захочет пересесть в одну лодку к своей родной старшей сестре. Может поднять голову и Уэльс — как поднимал во время шотландского референдума. Каталония, Голландия, Франция и Швейцария тоже уже на подъезде.

А еще Гибралтар, который хочет остаться в ЕС и который теперь решила приголубить Испания. Совет коллекционерам: побыстрее скупать в магазинах глобусы — очень скоро они станут исторической ценностью.

3. К какому берегу теперь поплывет Британия — не к американскому ли? Это возможно, не зря ее долгое время не брали в Европейский Союз, потому что рассматривали как исторического партнера Америки. Но последней было бы выгоднее, что Британия осталась в Европе влиятельной силой, у США и так не хватает глаз следить за всем миром, а тут еще и эти телячьи нежности… Очень похоже на то, что у нас на планете скоро появится новая ось, англосаксонская, а все остальные будут с ней конкурировать.

4. Каково место России во всей этой внезапно переменившейся европейской мозаике? Некоторые, включая министра иностранных дел Британии Филипа Хэммонда считают, что ослабевшая без Британии Европа станет меньше критиковать Россию. Не факт: во-первых, там останутся Польша, Швеция и три их верных русофобских помощницы — страны Прибалтики, во-вторых — больная Европа на России наоборот может отыграться. «Но это будет продолжаться недолго», — несколько цинично пошутил профессор Джеймс Хартфилд — «Поскольку Европа и сама тяжело больна». И, если верить его прогнозу, в конце концов Евросоюз покинет не только Британия, но и вообще все. Иными словами, он развалится.

…Не дай вам Бог жить в эпоху перемен, напоминаю знаменитую китайскую пословицу, говорим мы.

Поскольку надеемся, что мы свою эпоху уже пережили…

Галина САПОЖНИКОВА

Facebook Twitter ВКонтакте Одноклассники ВКонтакте Telegram RSS