Петр Алексеевич пьет горькую.

Парубий срочно изучает русский язык.

Шкиряк стоит на голове, и тупо всем улыбается.

Антон Геращенко вносит паспортные данные Трампа на сайт «Миротворец».

— Путин и Трамп! Путин и Трамп! Как это вообще возможно такое?! — рыдает опухший Петр Алексеевич. — А я!? Малыш, а как же я? Я ведь лучше Путина…

http://antifashist.com/images/jimg/a/acf527065d9162c0e54bd5b924c04dae.jpgРядом стоит Павел и выражение лица у него такое чугунное-чугунное. Ничего в этом лице прочесть не возможно.

Волосы всклокочены. Глаза на переносицу выпучены. Ямки на щеках и губки вперед. Сфинкс.

— Паша… Паша, сука ты! — рыдает Петр Алексеевич.

— Ты ведь мне что обещал? Ты ведь говорил, что будет ОНА, а стал ОН! Ты ведь говорил, что это то же самое, что и ОНА, а оказывается, что ты просто сука, Паша…

И холодно в президентском дворце, и в Марбелье холодно, и жизнь дала трещину, и «горькая» заканчивается.

— Слышь, Пашка, сгоняй-ка ты в магазин, и пропади оно все пропадом. На большее, видать, ты все равно не способен.

— Сука ты, Пашка, ох и сука…

Василий Волга