Западный взгляд на российские силы специального назначения в Крыму и на Донбассе. Часть 2 | Продолжение проекта «Русская Весна»

Западный взгляд на российские силы специального назначения в Крыму и на Донбассе. Часть 2

Блог bmpd продолжает публиковать перевод статьи старшего научного сотрудника Организации оборонных исследований Норвегии (Forsvarets forskningsinstitutt — FFI) Тора Буквола (Tor Bukkvoll) «Russian Special Operations Forces in Crimea and Donbas». Предлагаем ознакомиться со взглядом западных аналитиков на действия России на Донбассе.

«Основываясь в основном на «селфи» российских солдат в интернете, группа украинских волонтеров «ИнформНапалм» выяснила имена военнослужащих различных подразделений ССО, бывших на территории Украины. В них входят все семь бригад спецназа ГРУ, 45-я отдельная бригада специального назначения ВДВ, а также сотрудники ФСБ. Однако ни в одном из открытых источников не утверждается, что ССО приняли участие в этих операциях. Согласно российскому военному обозревателю Алексею Никольскому, «учитывая наши знания о ССО и их задачах, их присутствие в восточной Украине не имеет необходимости». То есть обозреватель не нашел никаких подтверждений присутствия ССО на Донбассе. Их возможное отсутствие там вписывается в представление о ССО как об эксклюзивном инструменте, применяемом только там, где эскалация боевых действий маловероятна. Также это подчёркивает то, что Силы спецопераций с их высокими возможностями и «стоимостью» применения используются только тогда, когда никто другой не может решить поставленную задачу.

Первый сотрудник ГРУ был задержан на территории Украины СБУ в марте 2014 года. Он был задержан вместе тремя другими во время сбора развединформации о позициях вооруженных сил Украины на полуострове Чонгар к северу от Крыма. Его звали Роман Филатов и он признался в том, что является офицером ГРУ. В результате личных договоренностей между Министром обороны России Сергеем Шойгу и главой администрации президента Украины Сергея Пашинского, Филатова обменяли на украинского контр-адмирала Сергея Гайдука и восьми других лиц, задержанных новыми властями Крыма.

Помимо спецназа ГРУ, российский интернет-сайт «Забытый полк» заявил, что 45-й полк специального назначения был замечен в украинском городе Новоазовск. Более того, генштаб Украины заявил о наличии доказательств активного присутствия СВР в регионе, а также говорилось об участии в боевых действиях отрядов Альфа и Вымпел ФСБ России. Однако последнее заявление не нашло подтверждение в других источниках.

Неизвестно, когда именно спецназ ГРУ начал засылать своих сотрудников на Донбасс. Одним из первых очевидцев была украинский военный корреспондент Инна Золотухина. В ее книге «Война с первых дней» она заявляет, что силы, захватившие здание СБУ в Славянске в конце апреля 2014 года «были одеты и экипированы так же, как и бойцы кадыровского батальона „Восток“, которых я видела два месяца назад в Крыму». Также она утверждала, что «высокопоставленный представитель силовиков города Славянска сказал мне, что около 150 инструкторов из ГРУ более месяца находились в городе». Если эта информация правдива, то спецназ ГРУ находился на востоке Украины с середины марта 2014 года. Это за месяц до начала полномасштабного антиправительственного движения в Донбассе.

Украинский олигарх Сергей Тарута также заявил, что российский спецназ с высокой вероятностью сыграл роль в начале мятежа. Тарута принимал участие в переговорах правительства и повстанцами в Донецке. По его словам, 8 апреля украинские власти подкупили повстанцев, чтобы те покинули здание администрации Донецка. Однако как только договоренности были достигнуты, в Донецк из Славянска прибыли «зеленые человечки» и переубедили повстанцев. После этого визита компромисса уже не удалось достигнуть. Согласно этому Россия была вовлечена в частичное развязывание антикиевского восстания на Донбассе, и российские силы специального назначения были одним из главных инструментов. Это яркий пример использования спецназа в скрытных действиях гибридного типа. В это же время эти факты никак не отрицают того, что в восстании Донбасса против Киева высокую роль играла местная инициатива.

В то время как активность российского спецназа в Крыму по большей части были связаны со скрытными действиями, их участие в событиях на Донбассе начиная с июля—августа 2014 г. также подразумевало полномасштабное вовлечение. Украинский военный обозреватель Константин Машовец заявляет, что спецназ ГРУ задействовал на Донбассе от трех до четырех подразделений/батальонов. Эти подразделения состояли из 250–300 человек и присутствовали в регионе на ротационной основе в числе семи бригад спецназа ГРУ. Они работали в группах по 10–12 человек и координировали действия с подразделениями радиоэлектронной разведки ГРУ.

Что касается непосредственных боевых действий, то в целом российский спецназ на Донбассе пытался избежать прямых боестолкновений. Однако это не всегда удавалось. Например, один из обнаруженных на Донбассе офицеров ГРУ — человек по фамилии Кривко. Он был ранен в бое за Санжаровку в конце января 2015 г. Также в мае 2015 г. два военнослужащих из тамбовской 16-й бригады спецназа ГРУ были ранены в бое за город Счастье рядом с Луганском. Эти примеры позволяют утверждать, что спецназу ГРУ не всегда удавалось избегать прямых боестолкновений. Что касается взаимоотношений российских спецназовцев и местных повстанцев, то спецназ занимался обучением местного населения и предоставлял им разведданные. В то же время наблюдалось некоторое нежелание сотрудничать, особенно там, где приехавшие из России волонтеры (не кадровые военнослужащие) могли сами выполнять ту же работу. Машовец также отмечает, что каждую группу спецназа ГРУ сопровождал представитель агентурной разведки ГРУ. Из этого следует, что Россия преследовала цель отделить друг от друга задачи военного и политического характера. Спецназ ГРУ занимался разведкой и военной помощью, в то время как решением политических вопросов занимались приданные «кураторы» из агентуры.

Другие непосредственные прямые действия спецназа включали в себя саботаж на подконтрольных Украине территориях. Например, в сентябре 2014 г. одно из подобных заданий провалилось, в результате чего в Харькове был убит предположительно агент ГРУ. Он подозревался в подрыве цистерн с авиатопливом на станции Основа — по всей вероятности, для создания проблем украинской авиации.

Украинские источники также заявляют, что летом 2015 г. особенно активизировались сводные подразделения местных повстанцев и спецназа ГРУ в тылу. Они занимались диверсионной деятельностью, включая минирование и нападение на плохо защищенные украинские конвои.

В прямых действиях другого типа участвовал спецназ ФСБ. Украинский военный обозреватель Дмитрий Тымчук заявлял, что особыми задачами спецназа ФСБ были надзор и повышение дисциплины среди различных групп сепаратистов. Это включало в себя как дипломатию, так и «меры физического характера» против особо непокорных индивидов.

Таким образом, как и в большинстве стран, налицо проблемы с координацией действий различных ведомств. Российский обозреватель Константин Гаазе отмечает, что как минимум три российских государственных ведомства реализуют политику на Донбассе. Зачастую они не хотят или не могу координировать свои усилия. Например, помощник президента Владислав Сурков отвечал за политическое руководство ДНР и ЛНР, в то время как их вооруженными силами занимались российские военные. К тому же определенные задачи, о которых мало кому что-то известно, решала ФСБ. По утверждению Гаазе, все трое мало информируют друг друга о своих действиях. Однако в октябре 2015 г. (согласно украинским источникам) для решения данной проблемы в Донецке был учрежден совместный координационный центр ГРУ и ФСБ.

Как это обычно и бывает, сущность этих двух операций подразумевает, что их сложно изучить с целью извлечения выводов для других стран. Наличие большого количества этнических русских и пророссийски настроенных граждан, а также исторические связи этих регионов с Россией делают Крым и Донбасс уникальными и отличающимися от любых других регионов, где в будущем Россия может стать потенциальным участником конфликта. Несмотря на это, можно извлечь три основных урока.

Во-первых, внимания заслуживает возросшие возможности России по быстрому развертыванию и задействованию сил специального назначения. Особенно следует отметить создание ССО, которые значительно усилили Россию в этом направлении. Они смогли молниеносно создать ситуацию faitaccompli, на которую у украинского руководства не было возможности отреагировать. Вполне вероятен подобный сценарий и в отношении других стран. Если возникнет конфликт между Россией и какой-то страной, Россия может быстро задействовать силы специального назначения для создания faitaccompli, что может создать дилемму для правительства страны. Принять совершённое Россией будет непросто, однако ответные действия могут привести к эскалации конфликта, что может быть еще хуже. Это особенно важно в случае, когда политический или материальный вред принятия нового статуса кво невелик. Странам НАТО надо принять во внимание то, как другие страны-члены альянса будут оценивать сложившуюся ситуацию. Не факт, что союзники НАТО захотят поддержать военное решение конфликта — будут значительные опасения эскалации. Стране-участнице конфликта придется сначала удостовериться в гарантированной помощи союзников, прежде чем принимать решение об ответных действиях.

Во-вторых, каждый раз использование сил специального назначения и «гибридные» войны в целом будут от раза к разу отличаться. Поэтому подготовка к сценарию, подобному украинскому, будет не очень ценной. Напротив, каждая страна должна оценить свои точки уязвимости в случае потенциального конфликта с Россией и сосредоточиться на их устранении.

В-третьих, эффект применения сил специального назначения может быть дополнен другими невоенными инструментами. В случае Крыма и Донбасса это была пропаганда российского телевидения и саботаж информационной инфраструктуры. В других случаях это может быть что-то совершенно другое. Главный урок — быть готовым к тому, что возможно одновременное возникновение угроз различного типа.

Также Соединенным Штатам важно учесть факт, что возросшие возможности России по молниеносному применению сил специального назначения угрожают их союзникам. Ответная реакция может быть проще, если заблаговременно будут приняты меры военного и/или политического характера. Что касается солидарности НАТО, то красная черта, за которой должно последовать применение 5-й Статьи договора, может стать еще более размытой.

Еще одной проблемой для США может стать то, что российский опыт использования сил специального назначения может быть экспортирован за рубеж. У России уже имеется подобный опыт — в конце 1990-х гг. российские военные помогли создать спецназ Эфиопии. Россия имеет тесные военные связи со странами, у которых натянутые отношения с США. Усиление сил специального назначения потенциальных противников Соединенных Штатов может стать проблемой для военного планирования.

Если не произойдет смена режима, то отношения России со многими странами ещё долгое время могут оставаться проблемными на многие годы. Это означает, что даже если Россия не будет идти на конфронтацию, то столкновение интересов и различные интерпретации политических реалий вполне могут привести к реальному конфликту. Пока не будет налажено взаимопонимание и устойчивые отношения с Россией, для многих стран вероятность конфликта остается высокой. В этих условиях растущие возможности сил специального назначения России вызывают беспокойство».