Битва за Мосул: гуманитарная ситуация в городе — на грани катастрофы (ВИДЕО) | Продолжение проекта «Русская Весна»

Битва за Мосул: гуманитарная ситуация в городе — на грани катастрофы (ВИДЕО)

С начала операции по освобождению иракского Мосула из него бежали 400 тысяч жителей. Это данные иракского Cовета по наблюдению за правами человека. В городе гуманитарная катастрофа: не хватает предметов первой необходимости и воды. Артиллерия наступающих сил буквально ровняет жилые кварталы с землей.

Самого Мосула еще не видно, но где находится город, ясно предельно точно. Ориентир — столбы черного дыма. Чем ближе, тем гуще. Дым теперь — примета этого города.

Съемочная группа ВГТРК пробирается в Мосул с южной стороны. Дорога ведет мимо аэропорта. То, что это именно аэропорт, понятно по взлетно-посадочной полосе. Все остальные постройки даже по соседству иракская армия просто сровняла с землей. Оборону боевики ИГИЛ (запрещена в РФ) здесь держали крепко. Сломив сопротивление, армия в город не пошла. Непосредственно в Мосуле воюют иракские полицейские и отряды антитеррора.

«Наши части двигаются вдоль реки Тигр с юга на север. Мы освобождаем западную часть города. Мосты через реку взорваны, поэтому из восточной, уже освобожденной части, нам помогает только артиллерия», — рассказывают военные.

Артиллерия, а здесь работает не только иракская, но и западной коалиции, снарядов не жалеет. Укрепления боевиков, и в жилых кварталах тоже, просто разносят по кирпичу, и уже дальше кварталы начинает чистить полиция. Встретив сопротивление, отходит. И снова работает артиллерия, в том числе и реактивная. Собственно, поэтому город настолько сильно разрушен.

— Вперед мы продвигались неплохо. Чувствуется, что боевики уже измотаны. Но вот уже несколько дней, как мы перешли в оборону. Они будто нас заманивали, а теперь пытаются отбросить.

Плотная застройка, пробитые в стенах переходы и подземные ходы позволяют боевикам подбираться к полицейским буквально вплотную. Ровно поэтому безопасным тыл считается весьма условно.

Передовые позиции иракской полиции в Мосуле. Недавно удалось отбить железнодорожный вокзал. Дальше пока пройти не получается из-за ожесточенного сопротивления боевиков. До боевиков здесь, если верить полицейским, метров 50. Огонь обе стороны открывают на любое движение.

В этот раз полицейские огнем прикрывали отход гражданских. Убежать от боевиков удалось целой семье — муж, жена и двое детей.
— Мы выбирались почти сутки. Если бы поймали, то просто убили бы. За нами шел мой брат, но вот ему перейти пока, наверное, не удалось.

Полицейские признаются, что в последнее время беженцев встречают нечасто. Куда исчезли гражданские, они знают только со слов спасшихся. Семья рассказала, что на побег они решились из-за жестоких обстрелов наступающих правительственных сил. Многим соседям просто отсидеться не удалось. Дома разбиты, поэтому гибнут на той стороне целыми семьями.

— Минометы боевиков стреляют заметно реже. Видимо, боеприпасы экономят. Зато чаще стали использовать заминированные машины. Несутся в нашу сторону и подрываются. А потом атака.

Практически каждая улица здесь перегорожена баррикадами. Это и укрытие, и защита. Наступающие их штурмуют, разрушают, а закрепившись, строят новые, отгораживаясь от смертников. Так и двигаются — квартал за кварталом.

Еще одна примета Мосула — посты на подъездах. Их столько, что машины не успевают толком разогнаться, как приходится снова тормозить. Посты армии, посты полиции, посты самообороны иракских христиан. А еще посты шиитского ополчения, которое в Мосул, населенный преимущественно мусульманами-суннитами, по договоренности не входило. Ищут боевиков, которые под видом беженцев могут пытаться выйти из города. Только по официальным данным ООН, около 210 тысяч жителей Мосула стали беженцами. Это тех, кого разместили в лагерях. Бои за город продолжаются, вот и строят новые лагеря.

«Здесь полторы тысячи палаток, — показывает прораб лагеря Халид. — Палатка на семью. Обычно в семьях по 8–10 человек. Думаю, что тысяч 10 в лагере разместятся».
Строят быстро. Заселят еще быстрее. Вот только насколько долго здесь пропишутся те, у кого ничего не осталось в Мосуле.