«Им дан приказ — на Запад!» | Продолжение проекта «Русская Весна»

«Им дан приказ — на Запад!»

Илья Топчий приводит интересные подсчеты на тему мобилизационной готовности ВС РФ 2014–2017 годов.

«Им дан приказ — на Запад!»

2009–2010 годы отметились масштабными сокращениями и передислокациями войск с западной границы в глубину России. 22-я армия была расформирована (сократили до 6-й отдельной танковой бригады), её части в 2009 году оказались оттянуты аж за Москву — в Нижегородскую область. В августе 2010 года та же судьба постигла 20-ю армию (переехала из Воронежа туда же), а также 1-е командование ВВС ПВО.

Фактически, на Западе страны осталось огромное предполье в сотни километров, прикрытое слабой завесой отдельных формирований.

Взамен некоторые части были передислоцированы с Востока. В числе таких оказались формирования 41-й армии, некоторые из которых (и в первую очередь штабы) оказались выведены из состава Сибирского военного округа в распоряжение Центрального военного округа.

Тем самым, на Поволжье собрался внушительного вида кулак, который, тем не менее, находился далеко от западных границ.

События на Украине, начавшиеся в 2013 году, привели к изменению сложившейся картины. Стоявшие в глубине страны отдельным эшелоном, части медленно начали возвращаться на исходные рубежи. Сперва ехали штабы, снабжение, за ними остальные части.

Потенциал имевшихся в 2014 году на Западе войск оказался явно недостаточен для противодействия новой угрозы на юго-западном направлении. Учения, производившиеся с 26 февраля по 3 марта 2014 года и имевшие своей целью внезапную проверку готовности частей и соединений Западного и Центрального военных округов (подразделения 2-й, 6-й и 20-й армий), командования ВДВ, 1-го командования ВВС и ПВО, формирований Северного и Балтийского флотов — всего около 150 тысяч военнослужащих, — выявили неспособность сосредоточить достаточную группировку для действий против Украины (как оборонительных, так и наступательных). Так, 2-я армия находилась к юго-востоку от сердца России (от Оренбурга до Пензы), а 6-я прикрывала северо-запад (Окрестности Петербурга и Псковщину).

20-я же армия, как уже отмечалось, была отведена в глубину за Москву.

В тонкой цепочке БТГ (батальонных групп), собранных в начале марта вдоль российско-украинской границы (без Крыма), было около 10 тысяч солдат и офицеров. В конце апреля на российско-украинской границе (опять-таки без Крыма) имелась сводная группировка из 40 тысяч штыков, также недостаточная для каких-либо действий на сухопутном фронте в 1900+ километров.

В таких условиях решительной ответной мерой стало воссоздание дивизий, но главное — реанимация армий как ударных оперативно-стратегических формирований. В строю оставалось 2 дивизии (танковая и мотострелковая, 2-я и 4-я). К ним вдобавок началось обратное воссоздание (восстановление) ещё 4 дивизий.

— Первой была воссозданная в ноябре 2014 году 1-я гвардейская танковая армия (куда, кстати, забрали из 20-й армии 6-ю танковую бригаду). Ей и передали 2 оставшиеся в строю дивизии. На 2016 год в процессе сосредоточения она протянулась огромной полосой от Нижегородской до Курской области. Предполагаемым местом сосредоточения (по версии украинской и не только стороны) стал «Брянский угол» — лесисто-озерный выступ границы между Россией, Украиной и Белоруссией, откуда было ближе всего наносить удар до Киева (по прямой 200 километров, много качественных обходных дорог, по которым можно гнать войска отдельными колоннами).

— Затем настала очередь 20-й гвардейской армии, чей штаб в 2015 году вернули в Воронеж. Она оказалась размазана широкой полосой в несколько сотен километров от Смоленской до Воронежской губернии простите, области. В 2016 году она оказалась как бы разрезана «колонной» выдвигавшихся от Нижегородской и Московской областей частей и соединений 1-й танковой армии. которая в 2017 году начала собираться в кулак в месте назначения — Брянской области.

— Наконец, весной-летом 2017 года началось воссоздание 8-й гвардейской армии, собранной в основном в Ростовской области с опорой на 49-ю (штаб в Ставрополе) и 58-ю (штаб во Владикавказе) армии.

Все три армии представляли (вернее, представляют) собой определенный интерес для изучения. особенно это касается свежеиспеченной 8-й армии (созданной на базе 8-го «рохлиновского» армейского корпуса), которая выглядит как аналог западной административно-территориальной структуры: то есть, в её состав можно включить определенное число новых формирований из тех же 49-й и 58-й армий. Корпуса (вернее, в настоящий момент уже ОК — оперативные командования) в Донецке и Луганске также выглядят как продолжение данной структуры (8-й армии). Высший командный состав набран из «боевых» генералов с опытом боевых действий.

Примерный потенциал армий (минимальный) следующий:

1. 1-я гвардейская танковая армия — 1 МСД, 1 ТД, 1 МСБР, 1 ТБР, 1 ОБРР, 1 АРБР, 1 РБР, 1 ЗРБР, прочие части. То есть — свыше 45 тысяч солдат и офицеров, около 500 танков, сотни артиллерийских систем и САУ, ракетное вооружение, ПВО прикрытие и прочее. Притом, что армия по-прежнему находится в стадии формирования.

2. 20-я гвардейская армия — 2 МСД, 1 ТБР, 1 МСБР, 2 ЗРБР, 1 РБР, прочие части. В сумме — свыше 45 тысяч в/с, порядка 550 танков, ББМ, артсистемы и САУ и прочее. Армия находится в стадии доформирования, время полной готовности неясно.

3. 8-я гвардейская армия — 1 МСД, 1 АРБР, 1 РБР, 1 ЗРБР, прочие части. Всего — порядка 30 тысяч штыков, до 250 танков, прочее. Самая «свежая» из всех трех армий.

Итого, казалось бы, три небольших (30–45 тысяч человек) армии на западном направлении. Всего более 120 тысяч солдат и офицеров при 1300 танках. Последняя цифра, кстати, составляет почти 50% танкового парка РФ (без учета машин на хранении) по состоянию на 2016 год.

Армии представляли собой реализацию тезиса «сражение будущего — бой небольших подразделений (например, роты) с колоссальными силами обеспечения и поддержки» на оперативно-стратегическом уровне. То есть, каждая армия выглядела как ударное звено в количестве 1–2 дивизий, вспомогательный элемент из отдельных танковых и мотострелковых бригад (в качестве маневровой части или резерва) и значительные силы обеспечения и поддержки — артиллерией, ПВО, ракетными частями, снабжением. На тактическом уровне есть термин БТГ (батальонная тактическая группа) или «батальон с частями усиления».

Армии на западном направлении являлись своего рода дивизиями с частями усиления. Конечно, стоит оговориться, что дивизии эти не идут ни в какое сравнение со слабыми формированиями эпохи, например, Великой Отечественной войны. По комплексу показателей, составляющих их боевую эффективность — огневой мощи, маневренности, мобильности, механизации войск, глубине поражения (с учетом наличия ракетных бригад) и прочем, — вместе с кратно возросшими потребностями в снабжении и увеличившимися (в километрах) оперативными плотностями (занимаемыми отрезками) это — невероятно мощные ударные формирования, созданные в изрядной мере под западным влиянием.

(Для примера: всю операцию в Ираке, несмотря на многотысячные массы войск, нагнанные к концу апреля 2003 года, в итоге решили всего две дивизии, взявшие Багдад — 3-я пехотная дивизия от числа армии США и 1-я дивизия морской пехоты из состава USMC).

Конфигурация западных армий могла представлять как оборонительное, так и (в случае сосредоточения) наступательное значение. Построение — полумесяц вокруг выступа сухопутной украинско-российской границы.

К ним (армиям) можно приплюсовать личный состав Черноморского флота (25 тысяч моряков), группировку в Крыму (без авиации и флота — 15 тысяч бойцов), а также воссозданную в 2015 году 1-ю воздушную армию ВВС и ПВО.

Впрочем, это ещё далеко не все. Можно ещё приплюсовать Пограничную охрану региональных пограничных управлений (в ведении ФСБ) по Центральному и по Южному федеральным округам, а также части Росгвардии, формирования ВДВ (4 ВДД, 5 ВДБР и т. д.) и отряды ССО РФ (создание которых также началось совсем недавно, в 2009–2010 годах).

К этим войскам можно добавить части второго (и даже третьего) эшелонов, которые могут быть использованы в случае возникновения военной угрозы на юго-западе, для чего оперативно подвезены из глубины по железным дорогам (основным транспортным магистралям, способным обеспечить наиболее массовые перевозки) страны.

К таковым относятся подразделения и соединения 2-й, 6-й, 41-й (усиление 1-й танковой и 20-й общевойсковой армий) в виде буквально нескольких МСБР, АРБР и прочих бригад, а также формирования 49-й и 58-й армий (в лучшем случае 1–2 МСБР, прочие части) и авиация, которая непременно будет переброшена из глубины страны.

В сумме — до 300 тысяч штыков всех-всех (при полном сосредоточении), до 1500 танков, сотни САУ и артиллерийских систем, тысячи прочих ББМ.

Ирония судьбы в том, что на деле это далеко не все. Нынешние Вооруженные Силы РФ построены по западной модели, которая включает в себя как собственно военнослужащих, так и лиц, формально выведенных «за штат» (гражданский персонал).

Соотношение военные / гражданский персонал составляет примерно 1: 0,85.

Практика стратегических учений (например, недавних, Юг-2016) подтверждает эту пропорцию. 17 же ноября 2017 года Президент Путин В.В. подписал указ, в котором определил численность ВС РФ в 1,9 млн человек (в том силе свыше 1 млн штыков — военные и ещё 889 тысяч — гражданский персонал).

Тем самым, реально группировка, способная быть собранной на западных границах (против Украины) способна составить порядка 550 тысяч человек. Включая лиц, формально выведенных за штат.

Самым интересным является то, что у всех этих войск (вернее, левофланговой 8-й армии, формирующей юго-восточный фасад группировки, собранной вдоль российско-украинской границы) имеется приличное в глубину предполье (50–150 километров в поперечнике), заполненное собственными войсками и имеющее свою государственность. Это предполье — Донбасс, государственность — ДНР и ЛНР, а войска — оперативные командования (ОК) «Донецк» и «Луганск» (ранее только — 1-й и 2-й Корпуса).

В прошлой статье отмечалось, что реальная численность войск ЛДНР несколько выше заявляемых в СМИ «30–40 тысяч штыков» (скорее до «60–70 тысяч» с учетом недоукомплектованности подразделений). Причина была проста: помимо бригад со штатной численностью 4500 человек и прочих элементов армейской структуры (отдельных полков, батальонов, дивизионов и т. д.) существуют батальоны территориальной обороны (до двух с половиной десятков единиц, частично включены в состав армейских ОШС (тех же бригад); в настоящий момент фактическая численность 250–280 в/с; возможно, структура кадрированная и развертывается до полнокровной численности — вероятно, 500–1000 человек, — в случае начала большой войны), различные ведомственные части (ВВ, пограничники).

Кроме того, ряд полков в настоящий момент в принципе соответствует по структуре бригадам (1 тб, 3 мсб, сильная артиллерия, прочие части бригадного подчинения — управление, разведка, связь, снабжение и прочее). Так, 9-й ОПМП (полк морской пехоты) армии ДНР давно уже имеет собственный танковый батальон. Что не исключает того, что по факту (и количественно) ряд отдельных полков ЛДНР сегодня — бригады.

В пользу несколько большей численности, чем просто «30–40 тысяч» говорят также масштабы призыва (ротации кадров) в республиках. Например, экстраполяция данных ЛНР (призыв свыше 9 тысяч человек за 2017 год при кадровой «текучке» порядка 30%) на ДНР и суммирование этих данных говорят о призыве примерно 25 тысяч в/с на две республики и численности войск порядка 70 тысяч солдат и офицеров. Из которых в боевых частях находятся, естественно, далеко не все (плюс присутствует некоторый некомплект). При примерно 400 штатных танках (не считая тех, что на хранении), сотнях артиллерийских систем, множестве ББМ и прочем.

К этих значениям следует приплюсовать также резерв (резервисты, призываемые в случае военных действий). С учетом демонстрационных сборов, проведенных в апреле сего года в той же ДНР (сбор 27 тысяч резервистов) он внешне как бы подтверждает численность подготовленного резерва в размере 40–50 тысяч человек. Однако это данные прошлого года: с учетом кадрового состава, прошедшего через подготовку в рядах ВС ЛНР-ДНР, кадровый резерв республик может составлять предположительно не менее 100 тысяч бойцов.

Итого республики (ЛНР-ДНР) с учетом притока добровольцев из России при активации боевых действий могут поставить под ружье не менее 150 тысяч штыков при совокупном населении около 3,8 млн человек. Это около 4% от населения, очень высокая цифра мобилизационного напряжения, что говорит в пользу мер по построению регулярной кадровой армии, произведенных в 2014–2017 годах на Донбассе.

В той же статье отмечалось снижение численности ВСУ, продолжавшееся с конца 2016 года. В июне 2017 года оно достигло нижайшей отметки — 41 тысяча штыков в первой линии, — и позже было стабилизировано Киевом до 50 тысяч. Стоит отметить, что названные значения («41 тысяча», «50 тысяч») — это именно первая линия. ВСУ изначально (ещё во времена существования так называемой «АТО») ввели интересную практику прятать значительные резервы вне официальной зоны боевых действий — на территории соседних Херсонской, Запорожской, Днепропетровской и Харьковской областей. С ними реальная численность ВСУ, развернутая против Донбасса, достигает 70–80 тысяч штыков (т. е. силы примерно идентичны).

Резюмируя:

1. В случае активации широкомасштабных военных действий (или возникновения угрозы таковых) на Украине на данном направлении может быть развернута колоссальная группировка (с учетом ВС ЛНР-ДНР; цифра расчетная) численностью до 700–750 тысяч штыков (из них боевой состав чуть больше половины), 2000 танков, сотен САУ и артиллерийских систем, 700–800 самолетов разных типов (с учетом ДА, ВТА, усилеия 4-й воздушной армии ВВС и ПВО), способных выполнить до 2000 самолетовылетов в сутки (при высокой среднесуточной интенсивности порядка 2,5 самолетовылета в сутки, 50% на боевые задачи). Что составляет потенциал, превышающий возможности американских войск в операции «Свобода Ираку» (активной стадии вторжения войск США и их союзников в Ирак в 2003 году) и в принципе составляет самое масштабное развертывание со времен «Бури в пустыне» в 1991 году.

2. Конфигурация войск является как оборонительной, так и наступательной. Говорить об однозначном выборе «одной из» не приходится, так как она определяется политическими задачами.

3. Возможное применение / не-применение сосредоточиваемой массы войск в ходе нескольких лет военного строительства (причем строительства часто в форме воссоздания имевших быть ранее структур) способно быть обусловлено только политической ситуацией / политическим решением (как реакцией на изменение нынешнего статуса-кво, например).

Замечания и дополнения, как всегда, приветствуются.

В порядке дополнений:

1. Чтобы оценивать возможности группировки ВС РФ весной 2014 года, даже на столь широком фронте, надо сравнивать с тем, что находилось по другую сторону границы, включая полный развал органов государственной власти и паралич МВД и СБУ. Как представляется, вопрос о вводе/невводе войск весной 2014 года лежал не в военной, а в политической плоскости.

2. Относительно численности 1-го и 2-го АК, то стоит помнить о проблеме «мертвых душ», которая проявляется как в бригадах, так и в БТРО, ввиду чего реальная численность существенно меньше штатной. Эта проблема существует по обе стороны линии фронта, что серьезно затрудняет подсчеты реальной, а не штатной численности группировок противостоящих друг другу на Донбассе.

3. Относительно мобилизационного потенциала республик, то само по себе кол-во потенциальных солдат не показатель, так как помимо солдат, нужны офицеры и специалисты, а их даже в действующих частях не хватает, особенно грамотных. Отсюда и пробуксовка с созданием 3-го армейского корпуса. Понятное дело, что в условиях интенсивных боевых действий на это скорее всего закроют глаза, но при текущей позиционной войне, попытки поднять качество управления и привлечь специалистов в армию можно решать месяцами.

4. Ну и если в общем. то часть развертывания на западном направлени является вынужденной мерой, в качестве ответного шага на наращивание контингентов НАТО на наших западных границах. Полагаю, что в случае эскалационных сценариев на Украине, реальное кол-во задейстованных сил будет существенно меньше. А в случае эскалации отношений с НАТО, часть сил будет вынуждена прикрывать западное направление.

В остальном же, именно понимание возможных последствий столкновения ВСУ с российской армией, выступающей страховкой для народных республик, удерживает Генштаб ВСУ от авантюрных попыток прорваться к границе силой нескольких БТГ или попытаться рассечь Донецко-Горловскую агломерацию, так как они с большой вероятностью попадут под удар превосходящих сил и будут разгромлены в ходе встречного сражения. Отсюда и существующая стратегия борьбы за «нейтралку», которая не дает повода для реализации сценария, когда прорываясь через позиции 1-го и 2-го АК, БТГ ВСУ встретят пресловутый «северный ветер» с известными последствиями. Но надо понимать, что решения принимают политики и если Порошенко дабы сбросить давления внутри Украины, погонит ВСУ в наступление, генералы возьмут под козырек и пойдут выполнять этот приказ, как выполняли приказ Порошенко до конца сидеть в Дебальцево, жертвуя войсками. Есть еще и фактор США, для которых возможные потери ВСУ совсем не существенны и для американцев, в случае эскалации отношений с Кремлем, активизация боевых действий на Донбассе, вполне может показаться удобным сценарием, дабы не дать России заморозить эту войну.