«Как будто священник как будто церкви»: исповедь раскаявшегося раскольника «Киевского патриархата» | Продолжение проекта «Русская Весна»

«Как будто священник как будто церкви»: исповедь раскаявшегося раскольника «Киевского патриархата»

После Майдана «Киевский патриархат» стал, без преувеличения, государственной церковью, сообщают в материале «Вести». Идею единой поместной церкви продвигает лично президент Порошенко, но ситуация на религиозном поле нестабильна — долгожданный томос от патриарха Варфоломея никак не попадет в руки сторонников автокефалии.

Несколько лет назад по Украине прокатилась волна захватов храмов, а риторика противостоящих сторон именно сейчас радикальна как никогда. Как живет ныне украинская «государственная» церковь — этот вопрос особенно интересен в контексте возможной автокефалии. Ведь в таком случае вполне вероятно, что именно так будет жить новая поместная церковь.

Корреспонденту «Вестей» удалось пообщаться с человеком, который видел изнутри ситуацию в «Киевском патриархате» до Майдана, во время событий 2013 -2014

Игорь — бывший «священник» ОО «Киевский патриархат». Он уже год как не служит. Официально «сана» не лишен, впрочем, он тут же иронично добавляет, что священником никогда и не был — хотя из своих 34 лет Игорь 8 лет служил «литургии» и совершал «таинства».

Сейчас он работает в компании по продаже и обслуживания для пищевой промышленности. Его коллеги даже не догадываются о том, что рядом с ними работает настоящий «батюшка».

Мы долго говорим на темы, далекие от религии, пока, наконец, я не выдерживаю и не задаю вопрос в лоб — почему ты ушел? — пишет корреспондент «Вестей».

«Точно ушел не из-за скандала или конфликта. У меня отношения с епископом были прекрасные — и такими остаются. Если совсем коротко, то я ушел из-за бессмысленности своего пребывания в „Киевском патриархате“. Как будто священник как будто церкви… Мне пришлось буквально выламываться из привычной жизни — и в этом меня не поддержали ни родные, ни близкие. Я, жена и ребенок — вот собственно и все, кто со мной остался после ухода из церкви», — рассказывает Игорь.

«Вести» публикуют выдержки из беседы со «священником», имени которого раскрывать не хотим. Диктофонная запись полной версии этой беседы имеются в редакции. Но мы решили выбрать лишь из нее лишь наиболее интересные, показательные места.

«Я был националистом и помню, какое давление оказывало на КП десять лет назад»

«Я рос в религиозной семье, и это традиционная религиозность в нашем крае [Игорь родом из Хмельницкой области]. В детстве я прислуживал во время богослужений, носил свечу, подавал кадило дьякону, держал „Апостол“. Потом я даже был чтецом в храме, пел в хоре. На самом деле я был очень верующим ребенком, но и жизнерадостным в то же время. После окончания школы я поступил на инженера в киевский институт, но параллельно служил в церкви, пока на меня не обратил внимание епископ и не предложил рукоположить меня в дьяконы. Я тогда не был женат и потому отказался. Уже через год, заключив брак, я был рукоположен в первую степень священства. То, что „Киевский патриархат“ — организация непризнанная никем, меня нисколько не смутило, даже наоборот. Я был националистом и помню, какое давление оказывалось на КП лет десять назад.»

«Большинство людей ходит в церкви „Киевского патриархата“ по привычке»

По словам Игоря, рукоположение не повлекло за собой особой духовной трансформации, как и событие случившееся через год, когда его «повысили» до иерея.

«Но вот сомнения в правильности происходящего появились. И дело не в самом служении — я начал задумываться, почему православные Московского Патриархата нам „не братья, а предатели“. И чем больше я становился православным христианином, тем глубже было ощущение трагичности разделения. Причем прихожане нашей церкви жаловались, что во время поездок в Почаев, их спрашивали, в какую они ходят церковь. Для большинства вообще было непонятно, что на Украине существуют параллельные церковные структуры, а та, к которой они принадлежат — никем не признана. Кстати, на вопрос о признании „Киевского патриархата“ все наши священники научены отвечать так — в разделении виноваты „москали“, так как они не захотели остаться со своим народом. Кроме этого, „священники“ цитируют… „пока сами себя не признаете, никто вас не признает“. Для людей простых, особенно настроенных радикально националистически, такие ответы годятся до сих пор. Но большинство ходит в КП по привычке или выбирая храм поближе. Я до сих пор подписан в Facebook на группы, вроде „Геть московського попа“ и вижу, что такая аргументация действует».

Когда КП стал «государственной церковью», негативные тенденции внутри усилились

Игорь не хочет давать характеристики ни главарю КП Михаилу «Филарету» Денисенко, ни «епископам» этой группировки. Он не хочет конфликтов, хотя и заявляет, что никого не боится.

«Я никого не предавал, а просто ушел. Причем ушел через три года после победы Майдана. Все негативные тенденции, о которых я расскажу позже, с приходом КП [дословно] к власти, усилились многократно. Если говорить о „верхах“, то я заявляю ответственно, что конкуренция групп „епископов“ вокруг Филарета усилилась. Есть „старые“ епископы, которые прошли с ним самые тяжелые годы, но никому из них „патриарх“ не доверяет. Есть молодые ребята, которые были быстро возведены в сан епископа, которые пользуются доверием Филарета. Тут сработало врожденное властолюбие „патриарха“, и я понимаю, что прихожане и клирики УПЦ облегченно вздохнули, когда Филарет не стал Патриархом Московским и всея Руси.»

Как КП стал ударной силой Майдана

Собеседник «Вестей» утверждает, что «Киевский патриархат» был ударной силой Майдана и объясняет, почему. «Во-первых, мы поддерживали все патриотические движения, а националисты, каким я тоже был и, наверное, остаюсь, стали „кровью и огнем“ протеста. Во-вторых, еще во времена Януковича, „Киевский патриархат“ и в Киеве, и в областях, особенно в центральной Украине, был точкой сборки для националистов. Это были и старые диссиденты из „Просвиты“, и усатые дядьки в вышиванках, повернутые на патриотизме, и молодые зигующие ребята и девчонки из „Свободы“, „Сокола“ и прочих организаций, и номинально либеральная интеллигенция, которая была в оппозиции к режиму Партии Регионов», — говорит Игорь.

На востоке мало прихожан, но храмы отжимали «свои»

«В 2009 году мой товарищ, тоже священник КП, по благословению владыки, поехал в одну из восточных областей. В его задачу входило помочь тамошнему епископу в организации работы епархии и регистрации новых общин. Согласно законодательству, для регистрации общины нужна так называемая „десятка“ — десять человек, которые подают документы. Но этого мало — для полноценной жизни общины нужно помещение, которое можно приспособить под храм. Естественно, что против него там были все — городской голова, депутаты, бизнес. Все они ходили в УПЦ, а мы там, по сути, вторглись на чужую территорию. И приходилось позиционировать себя как настоящую украинскую церковь в отличие от „московской“. Естественно, что с такой подачей наши епархии там создавали впечатление осажденных крепостей. На первую пасхальную службу КП в его городе пришло пять человек, но со временем вся проукраинская громада спохватилась помогать. У общины появился спонсор. Как только дело сдвинулось с мертвой точки, в его храм зачастил епископ и дошло до того, что у владыки возникла идея поставить настоятелем своего двоюродного брата. Мой коллега не стал сопротивляться и уехал домой. Так у него отжали храм, который он сам построил с нуля за несколько лет, причем в крайне недружелюбном окружении. Обидно.»

«Можно купить себе парафию, раньше такого не было»

«А теперь о причинах моего ухода. Я начну не с самых важных, но определяющих. Во-первых, отношения клириков между собой стали очень конкурентны. Большинство из них ищет хорошие приходы, а на Западной Украине можно без проблем купить себе парафию. Раньше такого не было — я тому свидетель, но как только КП стал сильным, началась торговля. Мне это противно! Второе, это политика и нетерпимость к инакомыслящим. КП всегда была политически мотивированной организацией, а после Майдана идеология церкви стала кристально ясной — мы самая патриотичная церковь, но можем отступать от церковных правил, когда нам это нужно. Например, священники КП могут повенчать некрещенных людей, причастить прихожанина, который неискренне исповедовался, во время литургии много наших священников ведут себя неподобающе, без понимания таинства.»

Антисемитизм и бездуховность

«В КП распространен антисемитизм, а представление о евреях, как врагах Христа, очень популярно. И мало кто из клириков осуждает такие проявления. Кстати, советую почитать в Facebook наших священников — удивитесь, сколько среди них антисемитов и вообще людей нетерпимых, иногда откровенных нацистов.

И с другой стороны, в „Киевском патриархате“ очень мало монашествующих. Посмотрите, сколько монахов и монахинь в УПЦ и вы поймете, что эти люди ищут спасения в настоящей Церкви, а не в политико-религиозной организации. Это вопрос духовности. Я верующий человек и для меня, как бы это ни казалось вам странным, каждое таинство, а особенно евхаристия — это именно таинство. Когда я уже оставил „Киевский Патриархат“, я зашел в храм УПЦ. Исповедовался и причастился. Не знаю, как это объяснить неверующему человеку, но я в тот день впервые причастился телу и крови Христовым. Это непередаваемое, глубокое духовное чувство».

Об Украинской православной церкви

«Я уверен, что только вернувшись из раскола, а КП — это раскол в чистом виде, кто бы что ни говорил — мы все можем получить автокефалию. Хотя вопрос с томосом явно политизирован. Уверен, что патриоты сами усугубили положение дел в УПЦ, когда ушли в „Киевский патриархат“. Надо было оставаться в УПЦ и влиять на ее политику изнутри.»

Читайте также