Преподобный Иосиф Волоцкий и мы | Русская весна

Преподобный Иосиф Волоцкий и мы

К сожалению, юбилей преподобного Иосифа Волоцкого у нас пока отмечается достаточно скромно. Сейчас нужно постараться наверстать упущенное. Святейший Патриарх будет совершать богослужение в воскресенье в Иосифо-Волоцком монастыре, и к этому нужно привлечь максимальное внимание, так же, как и к самой фигуре преподобного Иосифа и к тому посланию, которое он для нас несет.

Надо сказать, что преподобного особо почитали в конце 80-х годов тогдашние мыслящие, активные православные интеллигенты. И это происходило благодаря деятельности митрополита Волоколамского Питирима. Он прилагал усилия к возвращению, а потом к восстановлению Иосифо-Волоколамского монастыря. Но еще до всего этого, в 1981 году в Издательском отделе Московского Патриархата был освящен храм преподобного Иосифа Волоцкого. В этом храме совершали богослужения и сам митрополит Питирим, и сотрудники Издательского отдела в священном сане. Каждую среду там совершалась литургия, в которой участвовал коллектив Издательского отдела, и это придавало особое значение тем духовным смыслам, которые формировались в очень узком кругу православной интеллигенции Москвы, в значительной степени группировавшейся вокруг нескольких духовных лидеров, одним из которых был владыка митрополит Питирим. С тех пор, к сожалению, имела место некая пауза в актуализации наследия преподобного Иосифа, которую сегодня нужно восполнить. И те несколько дней, которые сегодня у нас есть для того, чтобы его памятную дату превратить в общественно значимое событие, очень важно использовать.

Преподобный Иосиф — это очень значимая для будущего России личность. Это милостивый игумен и бесстрашный воин Христов, это человек, который очень бережно относился и к своей братии, и к страдающим мирянам, и к Церкви, и к России, и в то же время был тверд и решителен в отношении всех, кто представлял для страны и для Церкви внешнюю или внутреннюю опасность.

Времена, в которые жил преподобный Иосиф, и нынешние времена во многом похожи. Хотя, может быть, любые периоды в российской истории во многом похожи — есть какие-то константы в той духовной брани, а также политической, военной, информационной, культурной брани, которая происходила в разные периоды нашей истории. И все это повторяется.

Во время преподобного Иосифа действительно существовало и геополитическое противостояние, и цивилизационное. Это противостояние во многом похоже на то, что имеет место сегодня. И тогда, и сейчас находились внешние для России силы, которые хотели бы Россию поработить. И тогда, и сейчас по большому счету не получалось победить нас военными или экономическими средствами — Россия была сильнее и в военном отношении, и в экономическом. И тогда, и сейчас возникала попытка взорвать Россию изнутри, поменяв веру, отняв способность жить по Христу, а не по предлагаемым извне искусным, вроде бы логичным, убедительным и полезным схемам, которые на самом деле лишили бы наш народ главного — лишили бы его души.

И образ преподобного Иосифа как человека, который сумел разглядеть вот эту лукавую, самую страшную угрозу — угрозу взрыва изнутри, — очень важен для того, чтобы мы сегодня отвергали и, по крайней мере, распознавали все попытки нас духовно разоружить и духовно поработить.

Ересь страшнее любой атомной бомбы. Раздор в народной душе и в Церкви страшнее любого экономического давления, любых санкций. Попытка лишить Православие огненной силы, низвести его на уровень теплохладного христианства — страшнее любых сект и псевдомиссионерских нашествий, любого так называемого запрещенного в России «Исламского государства». Вот это надо многажды повторить сегодня на всех уровнях церковного организма, государственного организма и организма общенародного. Нам пытаются сегодня сказать, что христианство нужно переустроить на основании неких моделей, придуманных обезбоженным обществом, светским гуманизмом. Нам пытаются сегодня сказать, что нужно ослабевать нашу приверженность Богом данным священным канонам и нормам церковной жизни, а вслед за этим — и нормам учения Христова, богооткровенным догматам, то есть тому, что Бог открыл Сам о Себе.

На самом деле мы прекрасно видим — с тех самых времен, когда происходило противостояние преподобного Иосифа и ереси, — что любая попытка приспособиться к безбожному по сути влиянию оканчивалась очень быстрым, стремительным отходом христианских общин от той самой богооткровенной истины, без которой христианская община теряет внутренний стержень — от Христа, на котором она и зиждется. Как только принимается сама идея приспособления, как только мы начинаем верить абсолютно ложным разговорам о том, что нам нужно немножко стать посовременнее, чтобы понравиться обезбоженному миру сему», мы встаем на путь прямо антихристианский. Более того, если мы нравимся силам, которые преемственно в течение веков Церкви противостоят, значит что-то у нас не в порядке. Если нас хвалят люди, открыто говорящие, что христианство не должно быть центральной силой в мире, значит, с нами что-то не то происходит. Если эти люди нас критикуют, если они нами недовольны, значит, все в порядке, все хорошо. Значит, эти силы правильно распознают нас как христиан.

Очень важен разговор о преподобном Иосифе Волоцком и в таком вопросе: христиане имеют право защищать свою веру силой, силой физической, силой военной — в рамках закона, в рамках механизмов, которые предполагают принятие законной властью соответствующих решений. Мы не за «вольницу», не за нарушение законности, не за хаос, не за разделение. Но нам твердо нужно понимать, что мысль о якобы невозможности защищать и отстаивать веру силой — это мысль абсолютно антихристианская. Мы должны отстаивать наше право на то, чтобы именно силой, законной силой защищать свою веру от поругания, от попыток лишить людей права жить по этой вере, от размывания этой веры со стороны ее исторических недругов.

Преподобный Иосиф оправдывал применение силы для защиты веры. И делал правильно. И нам нужно сегодня не только не стыдиться этого, а утверждать наше право поступать так же. Это очень актуально сегодня. В некоторых странах людей явно принуждают к тому, чтобы совершать грех. Люди имеют право на неповиновение тем, кто принуждает их к совершению явного греха. И если говорить о попытках силой навязать эту практику, то есть грех, целым государствам и народам, эти государства и народы должны так же отвечать силой. Если кто-то пытается заставить ту или иную страну через военное вмешательство или через так называемую революцию ввести у себя порядок, который будет принуждать человека к совершению греха, например, к признанию однополых браков, православная цивилизация вполне имеет не только право, но и долг в этом случае защищаться, в том числе защищаться, применяя силу. Это аксиома, и нам не нужно пытаться сегодня идти на поводу у тех, кто хотел бы лишить нас такой возможности и самого стремления так поступать.

Более того, нам нужно в ответ на попытки приблизить нас к антихристианскому, обезбоженному стандарту жизни и общественных процессов устрожать нашу верность тем нравственным принципам, тем принципам организации христианского социума, которые у нас есть. Некоторые сегодня могут сказать: нельзя вернуться в Средние века, нельзя вернуться к той строгости жизни, которая имела место во времена преподобного Иосифа. Да, нельзя вернуться к тем техническим и организационным формам жизни, которые имели место в то время. Но вернуться к той степени строгости нравов вполне можно. Это показывают исламские общества, значительная часть иудейского общества, некоторые сохранившиеся островки строгости нравов в католическом мире. Это показывают исторические перемены, которые произошли в целом ряде народов во второй половине ХХ века (возьмем советский народ, иранский народ, некоторые народы Восточной Азии). Абсолютно возможно вернуться к той строгости нравов, которая была нормативной для христиан прошлых веков. Более того, очень даже возможно утвердить эту строгость нравов в рамках всего общества. Поверьте мне, в современной России это может быть сделано двумя-тремя государственными решениями и сильным гражданским действием.

И нам сегодня не нужно бояться прямо сказать в ответ на попытки сделать из христианства очередной теплохладный элемент общества потребления: нам нужно не ослаблять, а, наоборот, устрожать верность тем нравственным, духовным, общественно значимым принципам, которые укоренены в нашей вере и которые доказали свою жизненность в прошлые века. Это касается, конечно, разных областей жизни — например, культуры и экономики. Я думаю, что надо как можно более активно развивать дискуссию о приемлемости с нравственной точки зрения ростовщичества и всего того, что с ним связано. Вполне можно поставить вопрос о границах деструктивных действий в общественном пространстве, в том числе культурном. То есть нам нужно возвращаться к строгости нравов как минимум того образца, который имел место в 50-60-е годы, а, может быть, и более строгого образца, связанного с прежними веками.

Facebook Twitter ВКонтакте Одноклассники ВКонтакте Telegram RSS