Турция в шаге от войны и ждет гарантий США: почему Foreign Affairs вуалирует цели Эрдогана? | Продолжение проекта "Русская Весна"

Турция в шаге от войны и ждет гарантий США: почему Foreign Affairs вуалирует цели Эрдогана?

Нынешний конфликт в Сирии является испытанием для Турции.

В случае успешного его решения Турция к началу следующего десятилетия неминуемо получит доступ на Балканы, в Причерноморье, в Закавказье и на Ближний Восток, где станет привычным историческим противовесом Ирану.

США вполне устраивает подобный вариант при условии согласованной с Вашингтоном игры Турции против России и Ирана.

Возможная военная операция Турции в Сирии прямо зависит от санкции Вашингтона.

А вот Foreign Affairs пытается скрыть этот факт.

4 февраля 2016 года в американском  журнала Foreign Police была опубликована статья американского политолога Генри Барки, в 19982000 годах входившего в состав группы политического планирования Госдепартамента США по Ближнему и Среднему Востоку.

Статья Барки носит характерное название  «Внешняя политика Эрдогана находится в руинах».

Критический в отношение Турции материал сразу же получил доброжелательный отклик в России. Статья мгновенно была переведена на русский язык, настолько ее содержание показалось созвучно нашей антитурецкой пропаганде.

Мы и без Барки старательно убеждаем себя, что политика Эрдогана авантюристична и изолирована от НАТО и США. Статья Барки, казалось бы, подтверждает подобное видение ситуации.

Вкратце содержание статьи Барки сводится к нескольким положениям.

В частности, автор публикации в Foreign Affairs утверждает, что за исключением регионального правительства Курдистана на севере Ирака, отношения Турции с почти всеми ее соседями за последний период безнадежно испортились.

В то же время якобы напряженность в отношениях Турции с Соединенными Штатами, Европейским союзом и Россией резко возросла. Барки пишет: с началом т. н. «арабской весны» в странах Магриба начались восстания, и турецкие власти решили, что Анкара может стать главной державой региона.

Но с новыми властями Египта туркам не удалось наладить отношения. А в Сирии, где режим Башара Асада упрямо сопротивлялся перед лицом мятежа, поддерживаемого в том числе Анкарой. Именно в Сирии, утверждает Барки, внешнеполитическим амбициям Турции якобы пришел конец.

Сирийский лидер так просто не сдался и упорно удерживал власть. В результате турецкий президент начал критиковать США за их отказ вмешиваться в сирийский конфликт. Турция стала пропускать радикальных боевиков-исламистов на территорию Сирии через свою границу, что якобы усилило напряженность в ее отношениях с США и европейскими партнерами.

Кроме того, в ходе конфликта в Сирии свое влияние значительно расширили сирийские курды с их организацией Демократический союз, который поддерживает тесные отношения с запрещенной в Турции Рабочей партией Курдистана (РПК). Сирийский Демократический союз заручился поддержкой США.

Укрепление союза США с курдами пошло наперекор региональной политике турецкого правительства. Сирийские курды будут дублировать иракских курдов в создании своей автономной области на южной границе Турции. Требующие трансграничного самоопределения курды усиливаются.

Единственная уступка Вашингтона Анкаре, чтобы избежать турецких ультиматумов, это не пригласить Демократический союз участвовать в мирных переговорах по Сирии в Женеве. Но Эрдоган не признал этой уступки США по курдам и выбрал не интеграцию с ними, но жесткое подавление.

Далее Барки утверждает, что Эрдоган оказался в еще большем тупике, когда Россия вмешалась в сирийский конфликт на стороне Асада.

Решение сбить российский самолет было якобы спонтанным. Оно было определено личным недовольством Эрдогана провалами в Сирии и наблюдением за тем, как Россия и Иран преуспели в поддержке изрядно потрепанной сирийской армии в ее борьбе с турецкими союзниками в Сирии.

Барки утверждает, что, несмотря на провалы «арабской весны», Эрдоган не отказался от своей мечты о турецком влиянии в регионе.

Главный вывод Барки: внешняя политика Турции  это продукт мировоззрения, прихотей и предпочтений Эрдогана. Из этого следует логический вывод, который мы можем сделать: возможное прямое военное вмешательство Турции в Сирии является результатом личного решения Эрдогана. США к этому отношения не имеют и к подобному решению Эрдогана не принуждают.

Барки заранее списывает возможную эскалацию конфликта в Сирии на авантюризм Эрдогана.

Так ли это?

Или речь на самом деле идет о более сложной стратегии США в Сирии, направленной на натравливание Турции на Россию?

На протяжении последней четверти века экономически растущая Турция по своему периметру был окружена внутриарабскими конфликтами, конфликтами на Кавказе, в бассейне Черного моря и на Балканах. В каждом из этих конфликтов Турция дипломатически и своими спецслужбами участвовала.

В этих внешних конфликтных условиях Турция последние пятнадцать лет была занята поиском своей новой идентичности, обращенной в том числе в османское имперское прошлое и стамбульский халифат.

Слабость окружающего периметра и растущая экономическая и культурная мощь дали туркам надежды на успешность их регионального роста.

Однако возможности для становления региональной гегемонии Турции изначально были ограничены союзническими отношениями по НАТО и не могли быть осуществлены без сотрудничества с США. Но само это сотрудничество с турками дает возможность американцам закрепиться на Балканах в исламском Косово и передвигать линию сдерживания России в Закавказье, в Грузию и Азербайджан или даже еще дальше.

В начавшейся новой острой стадии конфликта Турция уже заявила о готовности провести операцию к западу от Евфрата в северной части Сирии. Официально противодействуя запрещенному в РФ «Исламскому государству» (ИГИЛ), Анкара, на самом деле, желает сдержать территориальную консолидацию курдов на севере Сирии и оборвать их связь с курдской автономией в Ираке.

Действовать в Сирии Турция собирается под гуманитарной вывеской якобы во имя сирийских беженцев для создания «зоны безопасности» для них внутри самой Сирии. Здесь Турция явно апеллирует к ЕС, демонстрируя незаинтересованность в приеме у себя новых беженцев для их дальнейшего транзита в Европу.

Турция ловко манипулирует обеспокоенностью европейцев по поводу наплыва мигрантов и намерена воспользоваться этой обеспокоенностью, чтобы добиться от ЕС поддержки своей возможной военной операции в Сирии. А Соединенные Штаты с турецких авиабаз могут поддержать и координировать авиационные операции Турции на севере Сирии под предлогом поддержки действий курдов против ИГИЛ к востоку от Евфрата.

А еще Турция подчеркивает свое намерение защитить на севере Сирии родственных туркоманов. Что касается антиасадовских арабских повстанцев, то они используют помощь Турции и ее территорию в полном объеме, но в случае открытого военного вторжения турок, ситуация может сложиться не просто.

Вряд ли в подобной ситуации удастся избежать недовольства, связанного с исторической памятью арабов, если турецкие войска вернутся на оставленные после Первой мировой войны арабские земли. Именно для нейтрализации подобных арабских комплексов туркам в случае задействования сухопутных войск и нужно заручиться поддержкой США, Саудовской Аравии, Объединенных Арабских Эмиратов, Катара, возможно, Иордании.

Именно с этим стремлением может быть связан турецкий интерес к коалиции «для борьбы» с Исламским государством в Сирии. Сейчас Турция явно колеблется и не решается действовать в одиночку. Ей нужны, по крайней мере, гарантии США.

Ухудшение отношений между Россией и Турцией дает США и их союзникам в Центральной и Восточной Европе возможность вовлечь Анкару в более тесный военный альянс, существующий рядом с НАТО. Чем больше будет у Турции общих точек интереса с союзниками по НАТО и новому «санитарному» альянсу, тем уязвимее становится Россия на постсоветском пространстве.

Санкции и определившаяся ненадежность стратегических энергетических проектов Турции с Россией, заставляет Анкару активней осуществлять энергетические проекты в Азербайджане и в курдской автономии Ирака. Обозначенная активность Турции по вопросу о воссоединении Кипра означает, что Анкара желает войти в крупные энергетические проекты Восточного Средиземноморья.

Турки намерены обозначить свое присутствие и на севере Ирака, в том числе в иракском Курдистане. Политика турок по отношению к иракским и сирийским курдам значительно разнится. В иракском автономном Курдистане турки вовлекают местных курдов в подчиненные отношения, дав выход их нефтяной продукции собственно в Турцию и в Европу через Средиземное море.

Турция разделяет курдов, сдерживая их трансграничное самоопределение. Одновременно Турция в отношении курдов вынуждена противостоять своим старинным геополитическим соперникам  России и Ирану. Возрастающая внешнеполитическая активность Турции на Ближнем Востоке будет означать, что ее активное историческое соперничество с Ираном в этом регионе возобновлено.

Иран, в свою очередь, будет использовать разновекторную политику Анкары по отношению к турецким, сирийским и иракским курдам для сдерживания экономических и энергетических связей Турции на севере Ирака. Россия также демонстрирует желание восстановить свои (в прошлом весьма прочные) связи с курдами в качестве рычага давления на Турцию. Но и без этого отношения Турции с региональным правительством иракского Курдистана неизбежно подвергнутся испытанию, когда там станет ясно, что Турция избрала стратегию брутального подавления курдов у себя дома и в Сирии.

В подобной ситуации с курдами и из-за ухудшения отношений с Россией и Ираном Турция вынуждена обращать свой взор на США и НАТО. Эрдоган открыто просит США определяться по курдам с учетом интересов Турции, обещая взамен военное вторжение в Сирию.

Американцы в лице Stratfor еще весной 2014 года заявили о стремлении выстроить в Центральной и Восточной Европе систему союзов, параллельную НАТО, от Прибалтики до Болгарии и вовлечь в нее как можно больше стран. На крайнем южном фланге США определили Турцию, как активного члена этого направленного против России союза.

Другой стороной этих отношений с турками является желание США распространить свое безраздельное влияние на энергетически богатый Азербайджан. США готовы направлять ограниченные воинские контингенты в эти страны, сообразуясь с задачами сдерживания в регионе России и Ирана. Возможные будущие проблемы Турции, которые возникнут в ходе ее предполагаемого вторжения в Сирию, могли бы ускорить этот процесс.

Поэтому было бы слишком наивным, как это предлагает нам Барки, рассматривать внешнеполитическую активность Турции только как сугубо изолированное явление, вызванное лишь личными прихотями Эрдогана.

В инциденте с самолетом Москва уже продемонстрировала, что она готова проявлять осторожность в конфронтации с Турцией. У Турции достаточно сильные козыри в борьбе с Россией на всех направлениях. Это, прежде всего, контроль над проливами и возможность воздействовать на переговорный процесс по Нагорному Карабаху. Здесь Турция будет играть на поле Азербайджана. Действия России вокруг карабахского конфликта привлекают к себе внимание со стороны Турции и США, поскольку они пытаются не только создать противовес российскому влиянию в Закавказье, но и вообще вытеснить Россию из этого региона. Политический контроль над Грузией здесь играет определяющую роль в пользу США.

Кроме того, четверть века присутствия Турции в культурном и экономическом плане на постсоветском пространстве и в РФ не прошли даром. Заявления из Татарстана и Казахстана о стремлении, несмотря ни на что, поддерживать отношения с Турцией, были эффектны в политическом плане. Кроме того, Турция является посредством своих агентов среди крымских татар и действующим лицом за сценой в конфликте вокруг Крыма.

Турция не может позволить развитие хаоса у своих южных и восточных границ. Она против консолидации и самоопределения курдов. Турки для стабилизации ситуации готовы выстраивать коалиции со своими западными союзниками и суннитскими монархиями залива. Ближний Восток  не единственный регион, на который турки обращают свое внимание. Ведь ослабление России отдает туркам Закавказье, а также восточное и северное Причерноморье. На всех этих землях в исторические времена присутствовали османы. Ослабление Европейского союза и немощь традиционного противника Турции  Греции  открывают для экономической и политической силы Турции Балканы.

События на площади Таксим в Стамбуле в 2013 году показали, что Турции необходимо найти внутриполитический баланс между светской и исламской идентичностями, между современностью и османским наследием, между парламентскими формами и авторитаризмом.

Сейчас турецкое руководство явно нервничает в сирийском кризисе. Но нельзя не признать, что Турция на начало 2016 года более сбалансирована в политическом плане, чем все ее соседи.

Поэтому в текущем году Турция в состоянии более настойчиво действовать за пределами турецких границ. Турки могут начать военные действия на севере Сирии.

Но, на самом деле, возможное турецкое военное вмешательство в Сирии имеет более глубокий смысл, чем амбициозные прихоти Эрдогана. От его успешности в завоевании части Сирии и вытеснении из конфликта России зависит вопрос превращения Турции в следующие десять лет в действительно крупную региональную державу с потенциалом, превышающим всех ближних и дальних ее соседей. Распад арабских государств, расположенных к югу от Турции, открывает перед ней возможности для регионального роста в этом направлении.

Определенным маркером здесь должно стать поведение Израиля. Оно проявится поисками нормализации отношений в случае действительно оправданных высоких ставок для Турции.

На самом деле, нынешний конфликт в Сирии является испытанием для Турции.

В случае успешного его решения Турция к началу следующего десятилетия неминуемо получит доступ на Балканы, в Причерноморье, в Закавказье и на Ближний Восток, где станет привычным историческим противовесом Ирану.

США вполне устраивает подобный вариант при условии согласованной с Вашингтоном игры Турции против России и Ирана.

Возможная военная операция Турции в Сирии прямо зависит от санкции Вашингтона.

А вот Foreign Affairs пытается скрыть этот факт.

ИГИЛ — запрещенная в России террористическая организация!

Facebook Twitter ВКонтакте Одноклассники ВКонтакте Telegram RSS