Невидимая работа, которую ведут русские в Сирии, не менее эффективна, чем бомбёжки — Исраэль Шамир (ВИДЕО) | Продолжение проекта "Русская Весна"

Невидимая работа, которую ведут русские в Сирии, не менее эффективна, чем бомбёжки — Исраэль Шамир (ВИДЕО)

Эксперт о перемирии в Сирии и параллелях с происходящим на Украине

Перемирие в Сирии после пяти лет жесточайшей разрушительной войны, кажется, установилось. С проблемами, с нарушениями, но оно действует. Кто-то называет его дающим надежду на будущее миллионам сирийцев, а кто-то утверждает, что перемирие — это слабость России, и в этом мы потерпим крах в сирийской кампании.

Итак, добиться урегулирования в стране можно разными способами, но Россия выбрала путь мира.

Каковы перспективы перемирия, является ли этот путь правильным и насколько позиция России нужна и ценна сегодня? Об этом рассказал в интервью Накануне. RU писатель и публицист Исраэль Шамир.

Вопрос: Нужно ли перемирие в Сирии сейчас, когда войска Асада набрали небывалую мощь и, кажется, могут всё?

Исраэль Шамир: Я целиком за перемирие в Сирии. И был с самого начала. Думаю, что это правильный шаг. Ведь те, кто говорят, что надо воевать до победного конца, оторваны от реальности, в которой живут люди в Сирии. Там уже пять лет идет тяжелейшая война. И армия измотана, и повстанцы измотаны, мирное население измотано страшно, и бежит оттуда как может в Германию и куда угодно. Всё это — трагедия для сирийского народа, страшная трагедия. И вернуть страну в нормальное состояние будет трудно.

Россия смогла помочь сирийской правительственной армии добиться больших успехов. Прорыв был сделан, достижение огромное. Но какая от этого польза, если мы будем о ней говорить на похоронах Сирии? Ведь надо страну спасти.

Сирийская армия планировала наступление на Пальмиру. Но оказалось — сопротивление очень тяжёлое. У сирийской армии не хватает сил. Им хотелось бы, конечно, всех победить и «шапками закидать», но реально это всё очень трудно. Не говоря уже о том, что есть места, где повстанцы окопались в жилых районах, и для того, чтобы победить, нужно не дай бог уничтожить такое количество мирного населения, что это потом вообще никто никому не простит.

Иными словами, ситуация действительно не та, когда можно взять и дальше с разбега брать ещё что-то. Всё равно силы уже буксовали. И в это время попробовать привести страну к мирному решению проблемы — это, конечно, идеально. Это то, что, собственно говоря, хотела Россия с самого начала.

Ведь Россия и раньше вела много переговоров с различными оппозиционными Асаду силами. Оппозиционеры днюют и ночуют в Москве и дневали и ночевали все эти годы. Они сюда заезжают ещё как. И с ними всегда стараются вести переговоры, поддерживать контакты. Иными словами, Россия совсем не против того, чтобы там произошло урегулирование, чтобы были сделаны какие-то поправки режима, который был раньше, чтобы страна снова встала на ноги и снова стала процветающей Сирией, какой она была когда-то. В этом смысле перемирие — конечно, вещь замечательная и нужная.

Более того, вопреки ожиданиям, пока перемирие держится. Да, с нарушениями, за сутки российский МИД говорил о 14-ти нарушениях со стороны мятежников. И те говорят о нарушениях со стороны сирийской армии. Всё это по мелочам есть, но не будем забывать, что это — после такой тяжёлой ожесточённой войны.

Перемирие держится, по большому счёту. Можно увидеть, как люди, которые месяцами не выходили из домов, вышли из них в том же Алеппо, дошли до базара, купили свежие овощи, дети вышли поиграть. То есть жизнь стала возвращаться. И хочется надеяться, что они увидят, что мир лучше, и как-то двинутся в сторону примирения. Так что я целиком за это и думаю, что это был правильный шаг, нужный, необходимый. И надо сейчас не допустить успеха попыток Соединённых Штатов сказать, что перемирия нет, что перемирие сорвали сирийская армия и российская авиация, как они уже пытались сделать. Нужно настаивать, что перемирие есть и постараться его провести и додавить.

Вопрос: Те, кто говорят, что перемирие — это бессилие России, забывают, что главной целью является мир?

Исраэль Шамир: Конечно. Мир — это очень важно. Тем более, что перемирие не с позиции слабости пришло. Наоборот. Сирийская армия наступала, российская авиация активно работает, действует, помогает. Иными словами, ситуация к моменту заключения перемирия была неплохая. В ней была позитивная динамика, глядя с нашей стороны. И это именно то самое время, когда и нужно заключать перемирие. Не тогда, когда тебя бьют, а тогда, когда ты бьёшь.

Вопрос: Есть мнение, что те боевики, повстанцы — это же не бездушная машина и масса, это в большой части просто люди, граждане Сирии, которые по-другому думают, и надо их отговорить от войны. Так ли это?

Исраэль Шамир: Конечно. Подавляющее большинство боевиков — это как правило люди более-менее местные, которые организовали себе такие вооружённые банды, как были в своё время на Украине во времена Махно. И сидят у себя в окрестностях и борются со всеми, кто приходит. С ними, конечно, можно договориться и в принципе, насколько я слышу от людей в Сирии, многие из них говорят — дайте нам просто денег купить кукурузу, продержаться до посевов, посеять, убрать, чтобы как-то с голоду не сдохнуть, мы готовы. Иными словами, есть большое количество боевиков, вооружённых формирований, которые хотели бы уже и разоружиться, и зажить мирной жизнью.

Есть, конечно, и оголтелые. С этими оголтелыми война и не прекращалась и не прекращается, пока все они не убегут в Турцию или Ирак. Но большинство — это не оголтелые. Многие из них заняли свою позицию, потому что офицеры армии Асада себя не всегда вели хорошо по отношению к местному населению. То есть ситуация, конечно, более сложная, и надо стараться из неё выходить.

И Россия никогда не ставила себе целью уничтожение всей массы боевиков. Совсем нет. Это всё-таки энергичная, крепкая молодая часть сирийского населения. Это скорее то, что называется по-русски «принуждение к миру». А для этого перемирие является правильным путём, и будем надеяться, что сейчас удастся приложить большие усилия для того, чтобы если, не дай бог, перемирие рухнет, то к этому времени значительная часть вооружённых формирований перейдёт уже если не в правительственный лагерь, то по крайней мере воткнёт штык в землю и займётся своим участком, своим полем.

Вопрос: Я бы даже сказал, это Россия позволила многим из них увидеть пример того, что можно не только воевать, а попытаться сесть и поговорить.

Исраэль Шамир: Россия этим и занимается. И было бы с нашей стороны неверно это не заметить. Об этом действительно пишут мало, но россияне, работники различных российских ведомств активно занимаются в Сирии именно процессом примирения. Дело в том, что многие вооружённые формирования, их вожаки и лидеры, относятся с крайней подозрительностью к тому, что они называют режимом Асада, к правительственным войскам. Они считают, что те и обманут — недорого возьмут, и на них не очень полагаются. Они говорят — если нам скажут русские — мы тогда поверим. То есть русские в некотором смысле являются гарантами очень многих соглашений, которые там сейчас заключаются. И огромная работа, которую совершенно невидимо для глаз ведут русские на территории Сирии — именно попытка примирения — это, на мой взгляд, ничуть не менее эффективно, чем бомбёжки и перестрелки.

Вопрос: То есть Россия за «мир во всём мире»? Это слабая или сильная позиция России, достойная позиция или нет?

Исраэль Шамир: Мир во всём мире — цель бесспорно благая, и она — то, что нужно. Россия всегда стояла на этой позиции, всегда поддерживала идеи мира во всём мире. Это она поддерживала и в советском, и на постсоветском пространстве. Это единственно правильная позиция. Это не мир капитуляции, не мир «а давайте сдадимся, пускай они о нас позаботятся потом», потому что не позаботятся. Это мир равных, мир справедливых, но и мир, в котором повышение уровня справедливости достигается путём переговоров, мирных процессов, а не войной. В этом смысле такая позиция России, например, российский принцип многополярности к этому и сводится. Не нужно сражаться за то, чтобы выяснить, кто король на горе, а наоборот, пускай на каждом холмике сидит собственный король, и необязательно сводить между собой кровавые счёты для выяснения, кто победит. И это верно в любом месте.

Есть и другая позиция, конечно, которая говорит — пускай наши противники воюют и дальше, льют кровь дальше, и слабеют дальше. То есть если есть война, то это кому-то нужно. И это, как правило, нужно не участникам войны, а тем, кто смотрит сбоку. Как, например, Сирия. Как стало намечаться там улучшение дел, Израиль сразу стал возражать. Как это вдруг примирение? Не хотим примирения, хотим, чтобы они воевали и дальше. И на днях совершенно неожиданно израильский министр обороны сделал совершенно шокирующее заявление, что армия Асада применила химическое оружие. Во-первых, его нет там. С помощью России химическое оружие уничтожили. Во-вторых, Россия наблюдает за прекращением огня. Такое заявление, которое даже американцы дезавуировали сразу, показывает, что есть силы, которые хотят больше войны.

Вопрос: А наши «партнёры» как воспринимают позицию России насчёт мира, как слабость или силу?

Исраэль Шамир: Понимаете, взрослые люди не рассуждают обычно в таких терминах — сила и слабость. Смотрят на реальные достижения, какие достижения. Россия имеет гигантские достижения в Сирии, это видно невооружённым взглядом. И то, что после этих достижений Россия стремится к консолидации успеха, это естественно. Прошёл длинный, несколько месяцев, раунд войны, большая операция, и сейчас консолидация успеха, я думаю, это нормально. А что такое позиция силы — это воевать до бесконечности? Так мы останемся без ресурсов.

Вопрос: Есть украинский конфликт, который фактически в подвешенном состоянии, а сейчас Сирия — тоже непонятно чем закончится. Что делать, чтобы они разрешились?

Исраэль Шамир: Не всё делается сразу. Хотелось бы, конечно, чтобы всё сделалось сразу, но это ведь немножко сложно. Будем надеяться, что народ Украины увидит, к каким кризисам, к какому тяжёлому положению приводит его нынешняя власть, и как-то он передумает. Может быть, путём очередного майдана, может, ещё каким путём, исправятся ошибки прошлого, и страна вернётся к разумному положению, может, и Россия как-то поможет.

Относительно Украины есть чёрная дата, которую мы должны превратить в день национального траура. Это 22 февраля. Это день, когда не удалось российской дипломатии, российским представителям в Харькове изменить ситуацию, сложившуюся за день до этого в Киеве.

 

Самое тяжёлое поражение России было 22 февраля.

Конечно, надо провести серьёзнейшее расследование, почему это произошло, кто не смог с этим справиться, где тогда был Зурабов, где были другие люди, которые отвечали за положение дел на Украине, почему не смогли доставить Януковича, почему не смогли продавить какое-то решение в Харькове.

Знаете, после такого тяжёлого поражения удивительно, что вообще что-то осталось.

Так что мир — это процесс. Это не то, что мы сказали «хотим мира», и все сказали «да, давайте», нет, конечно, есть те, кто хотят войны. Но будем надеяться, что те силы, которые хотят мира, потом всё же победят.

Facebook Twitter ВКонтакте Одноклассники ВКонтакте Telegram RSS