Что нам делать с Евровидением? | Продолжение проекта "Русская Весна"

Что нам делать с Евровидением?

По поводу состоявшегося в Стокгольме эстрадного конкурса «Евровидение» уже, кажется, отписались все, кто только мог — от рядовых обывателей до вице-премьера РФ. И, разумеется, украинских властей, усмотревших в результатах конкурса песни и пляски некие великие знамения, сулящие передачу под скипетр Киева Крыма, Донбасса, кредитов и компенсаций.

В целом, комментарии по поводу произошедшего делились на две группы. Первая сводилась к изучению результатов Евровидения, оценке их честности или нечестности, явным странностям в организации и биографиях участников вокального чемпионата. Совершенно непонятно, как на европейском песенном конкурсе оказалась Австралия, какой сакральный смысл имел псевдоним победительницы, который с арабского переводится как «верблюд», — и не было ли именно это обстоятельство причиной обильного голосования за представительницу Украины осевших в Германии мигрантов.

Вторая категория комментариев относилась к области практической геополитики. А именно — откуда Киев возьмёт денег на проведение конкурса в следующем году, как это вообще — проводить международный конкурс на территории, охваченной одновременно войной, нацизмом, тотальной коррупцией и системной шизофренией, кто конкретно стоял за очевидно спланированным выигрышем конкретного участника и какие в этом есть тайные и грозящие России умыслы.

Легко догадаться, что комментарии этой категории претендовали на большую глубину и размах. В частности, была выдвинута тревожная версия, что победа украино-татарской певицы символизирует обострение «крымского вопроса», всё мировое сообщество вместе с Киевом поднимет результат Евровидения как победный объединяющий флаг и устремится в дипломатическую и экономическую атаку на Россию.

В отношении денег на проведение Евровидения-2017 Киев не подвёл — и суток не прошло с момента завершения конкурса, как министр культуры Украины Евгений Нищук предложил профинансировать будущее Евровидение самим европейцам. Намекнув на высокий уровень имевшего место мероприятия в Стокгольме и, соответственно, потребные большие деньги, чтобы Киев не ударил в грязь лицом. А министр финансов призвал «трезво оценить» способность Украины осуществить проект с финансовой точки зрения.

Относительно прочего — есть все основания считать, что апокалиптические прогнозы не состоятся. Певица Джамала похожа на Жанну д’Арк ещё меньше, чем Надежда Савченко: её родители  получили российское гражданство, перерегистрировали свою частную гостиницу в селении Малореченское по российскому же регламенту, никаким репрессиям не подвергаются и вполне комфортно себя ощущают под российским скипетром. То есть, лепить из Джамалы некий консолидирующий антироссийский образ не особенно удобно.

Обострение «крымского вопроса» в международной дипломатической повестке дня — также маловероятно. Во-первых, всё, что уже можно было обострить, было сделано и без Евровидения — от экономических санкций до недавно запущенных на боевое дежурство систем американской ПРО в Польше и Румынии. Во-вторых, большинство крымских татар, как здравомыслящим людям и положено, имеют возможность сравнить то, что говорится в Киеве, с тем, что происходит в Крыму, попутно сделав соответствующие выводы. Хотя, конечно, для внутреннего украинского потребления факт «перемоги» на Евровидении какое-то время побурлит, порождая радужные мечты и смелые прогнозы.

Кроме этих двух групп комментариев существует и третья — пожалуй, самая приземлённая. Её можно свести к вопросу — что теперь делать с Евровидением-2017 и Евровидением вообще. Следует ли России отправлять своих представителей на Украину в следующем году и как в принципе теперь относиться к конкурсу, в очередной раз подтвердившему свою репутацию крайне политизированного действа, имеющего весьма слабое отношение к искусству в любой форме.

В силу этой политизации, при любом обострении отношений России с кем-либо — а это будет происходить регулярно, пока Россия продолжает самостоятельную политику, — эта площадка будет становиться ареной разнообразных демаршей и спекуляций. Логично, что Евровидение-2017 на Украине будет посвящено этой задаче в первую очередь.

Так же очевидно, что Евровидение, и без того не относящееся к ментально близким продуктам, в дальнейшем всё меньше будет соответствовать тем критериям искусства, которые существуют у большинства населения России.

Достаточно вспомнить пресловутую Кончиту Вурст и эволюцию данного шоу. Ещё несколько лет назад вершиной эпатажа считалась группа Lordi, исполнявшая вместо попсы что-то вроде хард-рока и пугавшая евроаудиторию непривычно-брутальными костюмами, — сейчас на конкурс засылают нечто вроде Кончиты и коллективы, собранные из умственно-неполноценных в медицинском смысле этого слова.

С точки зрения культурного события, Евровидение не представляет собой никакой ценности. Мало кто сможет уверенно вспомнить, как звучит песня, победившая там два или три года назад, не говоря о прочих представленных на конкурс синглах.

Участие в самом конкурсе вряд ли способно обогатить российскую культуру или серьёзно взбодрить карьеру хотя бы самого участника: Евровидение - это конкурс для молодых и не очень профессиональных исполнителей. Для которых, как правило, факт участия в конкурсе оказывается пиком творческого развития, а вся будущая эстрадная деятельность не превосходит этого триумфа.

Если быть честными, то участие России в Евровидении, в том формате, в котором оно существует сейчас, диктуется теми же причинами, что и участие в ПАСЕ — это как бы статусное членство, которое нужно просто потому, что нужно. Отказавшись от участия в мероприятии, Россия мало что потеряет, кроме некоего присутственного места перед камерами телеканалов, чью аудиторию интересует конкретный песенный конкурс. Есть ещё и финансовая сторона вопроса — на несколько миллионов евро, в которые организация конкурса обходится принимающей стороне, всегда можно построить нечто более полезное.

Возможно, лучшим ответом на патовую ситуацию с Евровидением будет то, что у нас в последнее время неплохо получается. А именно — предлагать и создавать альтернативу, казалось бы, незыблемым вещам. Теоретически ничто не мешает создать свой музыкальный конкурс в партнёрстве со странами, которые мы можем считать союзными. Где судейство действительно было бы корректным, а общий уровень культуры повышался.

В той или иной форме подобные инициативы звучат в Китае уже сейчас. Учитывая потенциальную аудиторию Юго-Восточной Азии и БРИКС, реализация такой идеи может не только помочь в «выравнивании» медиакультурного ландшафта, но и дать существенный экономический эффект.

Facebook Twitter ВКонтакте Одноклассники ВКонтакте Telegram RSS