Будет ли извлечен урок из «Маннергейм-гейта»? | Продолжение проекта "Русская Весна"

Будет ли извлечен урок из «Маннергейм-гейта»?

Свою точку зрения об открытии в Санкт-Петербурге памятной доски специально для RusNext изложил корреспондент отдела международной политики «Комсомольской правды» Эдвард Чесноков:

Ставший крылатым лозунг «Пусть растут сто цветов, пусть соперничают сто школ!» придумал отнюдь не Мао Цзэдун, а первый объединитель Китая — легендарный Цинь Шихуанди на два тысячелетия раньше. Настала полная свобода дискуссий и критики властей. Потом, правда, оказалось — это лишь первая часть несколько иной кампании под общим названием «Позволь змее высунуть голову».

Я к тому, что установка в центре Петербурга памятной доски одному из организаторов блокады выглядит весьма необдуманно; однако фейсбучная пляска, устроенная на костях Маннергейма самыми разными политическими силами, пахнет куда более дурно.

Проиграли тут, конечно, все. И привыкшие оправдывать любые действия государства патриоты, получившие хлёсткую оплеуху: телеканалу «Дождь» устраивать скандальный опрос о блокаде Ленинграда нельзя, а чиновникам открывать в том же городе «памятник пособнику фашистов» можно? Однако смешны в попытках полемики и либералы, ибо нельзя обвинять шведского финна в геноциде русских, закрывая глаза на ровно тот же самый процесс со стороны киевских властей в Донбассе.

Самое прискорбное — в скандале вокруг Густава Карловича (именно так звали нашего героя в России, хотя «Густав» было лишь его вторым именем) несостоятельны — или, вернее, легко опровержимы — аргументы обеих сторон.

Во-первых, речь идёт не о памятнике-монументе, а только о памятной доске на здании, прямо связанном с этим историческим персонажем; кстати, мемориальный камень (с осуждающими, конечно, словами — но всё-таки мемориальный) стоит, например, и у домика Шикльгрубера в Браунау-на-Инне.

Во-вторых — коли уж мы начали разбирать argumentum ad Hitlerum — Маннергейм действительно с ним сотрудничал (и одного этого факта хватило бы, чтобы отказаться от каких-либо досок); однако с фюрером сотрудничали все «западные демократии», и тут ключевой вопрос — насколько подвижна может быть моральная граница между сотрудничеством и пособничеством.

В-третьих — известная надпись «Граждане! При артобстреле эта сторона улица наиболее опасна» находится на доме № 14 по северной стороне Невского проспекта: обстрел города вёлся лишь с юга, с немецких позиций, поэтому на другой (удобной для финских снарядов) стороне улицы подобных предупреждений не было, как не было за всю блокаду и самих финских снарядов.

В-четвёртых — не всегда можно ставить знак равенства между лидером страны и политическим классом, его элитой: геноцид русских финнами после обретения независимости Суоми, безусловно, имел место; однако швед Маннергейм был в нём неповинен.

В-пятых — Маннергейм как военный деятель и глава Финляндии безусловно несёт ответственность за всё, что происходило на вверенной ему территории. Да, в сентябре 44-го он ударил в тыл расквартированным в Стране тысячи озёр немцам — но серьёзного влияния на ход войны не оказал (потери вермахта и финнов составили примерно по тысяче человек).

В-шестых — нет ничего плохого, если на открытие мемориальной доски первому лицу другого государства прибывают первые лица нашего: протокольная норма.

В-седьмых — мы знаем о трибунале над военными преступниками в Нюрнберге и Токио, но почему-то ничего не было слышно о подобном процессе где-нибудь в Хельсинки: ровно потому, что советское руководство таковым Густава Карловича не считало.

То есть маршал Маннергейм — это такой современный кот Шрёдингера: нет полностью бесспорных аргументов как за, так и против установки пресловутой доски.

И вопрос лишь в том, будет ли извлечён из «Маннергейм-гейта» урок. Историческое примирение между красными и белыми (а в 1940 году сам товарищ Сталин позиционировал советско-финскую войну именно как «разгром финской белогвардейщины») — оно, конечно, дело хорошее, но иногда лучше с предварительно посоветоваться с общественностью: социологическим опросом или локальным референдумом.

Провели же, скажем, московские власти верифицированное интернет-голосование через систему «Активный гражданин» по переименованию «Войковской» — и большинство предпочло это название оставить. Может, и в Петербурге подобную систему ввести?

Facebook Twitter ВКонтакте Одноклассники ВКонтакте Telegram RSS