Про швайне партизанен Бильжо, — Green Tea | Продолжение проекта «Русская Весна»

Про швайне партизанен Бильжо, — Green Tea

Маститый художник проснулся от грубого тычка в бок.

— Света, ну прекрати-и-и, — капризно шевельнув усами, сонно протянул он.

Болезненный толчок повторился.

Художник удивлённо открыл глаза.

Вместо любимой жены перед ним стоял какой-то тип в военной форме и недобро скалился, держа в руках автомат.

Художник сразу опознал форму офицера СС, так как на столе в его кабинете стоял портрет рейхсфюрера Гиммлера в точно такой же форме. Художник часто разговаривал с портретом, советовался с ним в трудные времена и регулярно менял воду в стоящих перед ним цветах.

— Витя! — рассмеялся Бильжо. — Шендерович! Не узнал тебя в гриме! Ты где форму и автомат взял, на Мосфильме?

Офицер растерянно оглянулся, никого за спиной не увидел и озадаченно уставился на мастера графики. После чего отчётливо произнёс «Швайне партизанен!» и со всего размаха ударил известного художника носком сапога в нежный бок.

Тот неловко скатился с кровати, с изумлением обнаружив, что вместо уютной пижамы с кошечками, на нём надеты какие-то грязные кальсоны и рваный ватник. Босые ноги художника немедленно заныли от холода.

Он дико посмотрел по сторонам. Какой-то сарай. На дощатой стене неровно висящая газета. Бильжо всмотрелся в дату номера и оцепенел — 20 ноября 1941 года. Фотография Сталина. Заголовок: «Победа будет за нами!»

В сарай вошли несколько солдат. Они сноровисто подняли художника, связали ему руки и молча куда-то поволокли.

— Милиция! — завопил тот. — Кто-нибудь, позвоните моему адвокату Фейгину, ради Бога! Я хорошо заплачу!

После чего безвольно обмяк в крепких руках. По штанине его кальсон пробежала предательская струйка — утончённая психика творца не выдержала страшной нереальности происходящего.

Очнувшись, Бильжо обнаружил себя стоящим на каком-то подиуме с табличкой на груди и петлёй на шее. Скосив глаза вниз, он прочитал надпись на табличке: «Поджигатель».

Рядом с ним стояла какая-то сильно избитая молодая девушка.

— Ничего, товарищ! — улыбнулась она ему разбитыми губами. — Мы умрём, но рабами им нас не сделать!

Художник взвыл.

— Как это не сделать?! Ещё как сделать! Герр официрен! — закричал он в сторону молчаливо стоящих военных. — Дорогой мой человек! Это ошибка! Я ваш — я русиш швайне ненавижу, так же как и вы!

Девушка внимательно посмотрела на Бильжо.

— Вы псих или просто сволочь?

— О! Точно! — обрадовано завопил тот. — Их бин больной! Их бин шизофреник! Господа, позвоните в Кащенко, там подтвердят!

После чего умело впал в ступор.

— Шизофренен? — удивились немцы и как-то странно переглянулись.

— Мало того, что мразь, но ещё и дурак, — презрительно сплюнула девушка. — Больных они убивают в первую очередь.

Старший офицер махнул перчаткой и толстый фельдфебель умело выбил из-под талантливого карикатуриста табуретку. Тут же защёлкали фотокамеры.

Последнее, что увидел маститый художник, это группу печальных людей в футболках с надписью «До///дь», которых, в благодарность за отданный Ленинград, немцы вели к ближайшему оврагу.

Facebook Twitter ВКонтакте Одноклассники ВКонтакте Telegram RSS