В информационной войне мы победили. Что дальше? | Продолжение проекта «Русская Весна»

В информационной войне мы победили. Что дальше?

Эдвард Чесноков, корреспондент отдела международной политики «Комсомольской правды»:

Если у исторических процессов и есть некий командир, то он, уж определённо, питает симпатию к символическим совпадениям. Крым передан Украине указом от 19 февраля 1954 года — и ровно 60 лет спустя таким же февральским днём полуостров ложится на обратный курс. В разгар боёв летом 2014-го донецкие ополченцы снимают с постамента и заправляют солярой «Т-34», после чего бронемашина вновь лязгает гусеницами навстречу сторонникам теории расовой исключительности (соответствующее видео доступно элементарным гуглением). Боевой эффект применения такого танка, разумеется, невелик, но нынешнее противостояние — всё меньше «война моторов».

Ну или (искусство риторики требует обосновать любой тезис не менее чем тремя иллюстрациями), коль скоро почтенный читатель утомлён презренной прозой надоевшего политача, — последнего императора Римской империи звали так же, как и основателя Вечного Города: Ромул.

Поэтому когда приходит известие, что канал C-SPAN (его называют чуть ли не «американским правительственным каналом», но это просто частный некоммерческий медиа-проект, имеющий в сетке вещания в том числе и аналог «парламентского ТВ») прервал заседание Палаты представителей США сюжетом телекорпорации Russia Today, — здесь, конечно, именно то случайное совпадение, которое выражает закономерности.

Впрочем, никто почему-то не обратил внимание, о чём же рассказывал пресловутый видеоролик RT, столь бесцеремонно вклинившийся в обсуждение законопроекта по ценным бумагам и биржам. А повествование велось о министре иностранных дел Польши, пообещавшем встретиться с коллегами из несуществующей страны Сан-Эскобар.

Уже через несколько часов после этого заявления у географического фантазма появились официальная учётная запись в твиттере, флаг, герб и другие атрибуты суверенного государства. То есть в информационном обществе факт окончательно подменился интерпретациями, а реальность — дискурсами и симулякрами.

Скажем, среднего человека беспокоит не состояние городской среды (с ужасающими панельными муравейниками за твоим окном), а возможная степень влияния оппозиции Дональду Трампу внутри его собственной Республиканской партии на усилия новой команды по выходу с Украины, Сирии и других начатых предыдущей администрацией геополитических авантюр.

Наши друзья из либерального лагеря очень возмущаются такой мнимой «слепотой оболваненного телевизором плебса», не понимая самой природы нынешней глобальной конкуренции.

В доинформационную эпоху противостояние государств было борьбой военных машин: в середине XVIII века екатерининский полководец граф Румянцев начинает применять «рассыпной строй», позволяющий увеличить плотность и точность огня стрелкового оружия — и, voilà, турецкие башибузуки с кривыми ятаганами повержены, Кубань, Крым, Новороссия — имперские территории.

В XX веке война стала конкуренцией экономик. План Шлиффена, отшлифованный Мольтке-племянником, был шедевром военной мысли, но малейшее замедление или рассогласованность различных его частей грозили крахом, ибо экономически Германия была слабее даже любых двух участников Антанты, не говоря уже о всём блоке; в итоге так и произошло. Вспомнить о ходе войны Рейха против СССР либо Японии против США четверть века спустя предлагаю проницательному читателю самостоятельно.

В конце 1980-х из-за трудностей в экономике проиграл уже СССР: можно сколько угодно говорить о пролетарской духовности и особом марксистском пути, но когда у соседа в продмаге 40 сортов колбасы, а у тебя — даже не ноль, а квадратный корень из минус единицы, то… надо ли говорить — что?

Однако теперь гражданин 1991 года рождения примерно одинаково живёт что в Москве, что в Сингапуре, что в Нью-Йорке, начиная утро с просмотра одних и тех же интернет-мемов на экране айфона. Охотник попал в собственный капкан, глобализация сыграла со всечеловеками злую шутку, отточенное предыдущими поколениями оружие экономической войны обернулось бумерангом.

Поэтому в условиях, когда прямое столкновение между глобальными Игроками невозможно, а экономическое давление не обеспечивает обрушение уровня жизни в стране-конкуренте без опасности аналогичного сценария для тебя, — базисом войны становится соревнование идеологических проектов.

Разумеется, таковое происходило и в дихотомии СССР/США, но тогда (возвращаемся к тексту выше) первична была экономика: вот это вот «перегнать и догнать Оклахомщину по надоям», бесконечные прения, какой же строй более эффективен, «частная собственность всегда лучше государственной, потому что учение Маркса верно» — и так далее, и до превращения в самопародию.

Однако в современном мире цепочка конкурентных преимуществ для достижения гегемонии реализуется только в такой последовательности: идеологическое лидерство — экономическое лидерство — военное лидерство.

Запрещённая в России и многих других странах террористическая группировка ИГИЛ вначале возникла именно как идеологический концепт на основе радикально-левых идей, имеющих больше общего скорее с анархическим социализмом Прудона, нежели с учением Корана.

Второй этап — более или менее очевидно, что если бы чёрные бармалеи не смогли провернуть экономическое чудо под названием «качаем нефть по 15, продаём Турции за 30», то никаких ресурсов, способных обеспечить выживание и управляемость своего квазигосударства, никогда бы не было, а вместо «халифата» существовал бы в лучшем случае некий аналог пакистанской «Зоны племён».

И лишь после всего этого террористы начали военно-политическую экспансию за пределы изначального ареала.

Последнее время оппозиционные комментаторы усиленно продвигают дискурс «чем Российская Федерация лучше ИГИЛ». Гм, оппозиционные комментаторы не понимают, что ИГ — мощнейший политтехнологический проект, готовившийся по меньшей мере последние лет 50. Основатель запрещённой организации «Братья-мусульмане», египетский философ Сейид Кутб (один из его текстов занесён в федеральный реестр экстремистских материалов под номером 1477) создавал свои труды, на которые ориентируются нынешние игиловские идеологи, ещё в середине XX века.

Так что по интеллектуальным задаткам упомянутый выше провокативный вопрос примерно соответствует уровню реплики «Чем „Т-34“ лучше „Тигра“?». Важны не танки, а те, кто командуют в башнях. И те, кто может отдать приказ не стрелять по Вене в апреле 1945 года, чтобы сохранить памятники архитектуры.

Россия вернулась на мировую арену именно в такой последовательности ключевых шагов: идеология — экономика — армия. В начале первого срока Путина — возврат СМИ под контроль государства (в том смысле, что коллективный Березовский перестал рассказывать с коллективного ОРТ о страданиях Chechen rebels under Kremlin airstrikes); затем — создание, например, каналов Russia Today (2005) и Россия-24 (2006).

Затем — наведение минимального порядка в экономике; реализация Евразийского экономического союза (подготовка к которому шла с 2001 года). И только после всего этого и вместе со всем этим — уже собственно военные меры: Крым, «северный ветер», Сирия.

А теперь вернёмся к видеоролику RT, прервавшему трансляцию заседания американского парламента. Что ж, в любви к своей Родине нужно помнить и о периодической необходимости жёсткой критики.

Победа Кремля в информационном противостоянии вызвана не столько мощью нашего идеологического концепта (что мы вообще отстаиваем? «традиционные ценности»? это, простите, какие?) — а запредельной идиотией дорогих западных партнёров с бредово-паранойяльными поисками «русских хакеров», «русской агрессии» и «российских войск» от Прибалтики до приёмной Белого дома.

И вот теперь в сильно побитой жизнью, но по-прежнему мощнейшей на земле державе приходит к власти классический консерватор-националист, за которым стоит реальный каптал, Америка великих строек и удалых ганфайтеров (см., напр., видеоролик под названием «Самый быстрый стрелок в мире»).

И наступает конфуз. Мы за традиционные ценности — так и Трамп за традиционные ценности; мы за отказ от глобализма — так и Трамп; и так далее. «Ну, хех, в чём же подвох? — спросит проницательный читатель. — Сядем, значит, договоримся».

Вот только в отсутствие бонуса под названием «глобальное лидерство» договариваться можно будет в лучшем случае о параметрах статуса младшего партнёра.

Наши прежние предельно абстрактные лозунги («Мы за традиционные ценности и международное право») привели к нашему доминированию не потому, что эти лозунги конгениальны и способны объединить человечество, а потому, что они в меньшей степени искажали действительность, нежели идеологические концепты Запада. Например:

— Лондонабад на связи! Мы за либерализм и за права меньшинств, а вы?
— Так и мы тоже за либерализм и за права меньшинств, ой, смотрите, в Севастополе 20 тысяч людей с российскими флагами вышло, давайте поможем им реализовать своё стремление к свободе посредством демократических процедур?..
— А… у… эм… русские фашисты!

Это была хорошая тактика, потому что как только мы сказали бы, скажем: «Мы за православный коммунизм и борьбу с глобальным потеплением» (то есть любой конкретный набор измеримых параметров и достижимых целей) — то уважаемые партнёры всею медийной мощью обрушились бы на нас. Однако вместо этого им пришлось доказывать не то, что «частная собственность эффективнее государственной», а то, что «из-за голода в Крыму жители Подмосковья вынуждены есть ежей».

Теперь же, когда за океаном к власти пришли «прагматичные изоляционисты»; когда европейская политика мультикультурализма потерпела крах; когда очевидно, что китайская модель «растворения личного во всеобщем» жизнеспособна лишь внутри КНР, — единственным цивилизационным центром, способным предложить миру объединяющую идею, становится Россия. (А если же некоторым неолибералам больше по нраву месопотамские бармалеи с обезглавливанием несогласных под видеокамеру — то здесь, извините, уже к доктору).

И мир от России таких идей ждёт. «Русские, — всё ждёт мир, — скажите хоть что-нибудь!»

А что мы имеем сказать?

Мы построим справедливый мировой порядок, так, чтобы каждая страна заняла достойное место в глобальной кооперации труда.

Мы построим многоукладную экономику, где свобода малого предпринимательства будет сочетаться с возможностью сверхконцентрации ресурсов для великих проектов.

Мы построим социальные лифты, благодаря которым любой человек сможет применить свои таланты для блага всего человечества.

Мы ограничим всевластие как международной олигархии, так и национальной бюрократии, повысив качество управленческого решения и качество жизни для каждого народа.

Объединив благодаря этому ресурсы всего земшара, мы овладеем промышленной термоядерной энергией, добьёмся радикального продления жизни и начнём экспансию в космос.

Как вам перспектива?

Facebook Twitter ВКонтакте Одноклассники ВКонтакте Telegram RSS