Война миров Бондарчука. Притяжение Герберта Уэллса | Продолжение проекта «Русская Весна»

Война миров Бондарчука. Притяжение Герберта Уэллса

Содержание фильма Фёдора Бондарчука о пришествии инопланетян в Чертаново пока остаётся тайной за семью печатями. Глядя на рекламу, интригующую зрителя уже который месяц подряд, задолго до выхода «Притяжения» на экраны кинотеатров, мы можем только догадываться о предстоящих поворотах сюжета. Но в картинках трейлера угадывается что-то неуловимо знакомое.

Падающее с неба «нечто», разрушающее дома и несущее смерть. Отвратительные чудовища, выходящие наружу. Наивное любопытство людей и неизбежность столкновения с чужаками. Угроза, нависшая над миром…

Матрицу наших представлений о первом контакте заложил Герберт Уэллс. Его «Война миров», написанная больше ста лет назад, стала классическим источником стереотипов о нашествии чужих. Многие эпизоды из романа Уэллса прямо перекликаются с трейлером «Притяжения». Падающие с неба цилиндры, один из которых разрушил дом-укрытие главного героя. Интригующая пауза перед выходом пришельцев наружу. Наивное любопытство досужих зевак. Ужас разочарования: что за мерзкие монстры?!

А что потом? У классика английской фантастики потом была война. Беспощадная война на истребление.

Как пишет сам Уэллс, поначалу жители Земли смотрели на марсиан, как какой-нибудь развалившийся в фамильном гнезде додо смотрел на высадку измученных морской болезнью европейских матросов: Боже, какие доходяги влезли на нашу землю! Если что, дорогая, если они не будут уважать нас, мы их завтра же заклюём! Исход этой, не попавшей в летописи, бравады известен. Додо, крупная птица, обитавшая на острове Маврикий, была за несколько лет полностью истреблена колонистами. Такая же участь, если бы не счастливое стечение обстоятельств, была уготована и землянам в «Войне миров».

Первый контакт как прелюдия к смертельному столкновению является лейтмотивом западной, особенно англоязычной фантастики. Хватаются за оружие впервые встретившиеся в космосе звёздоплаватели Мюррея Лейнстера, автора одноимённой повести «Первый контакт». Герои, спасающие человечество от уничтожения пришельцами, встречаются в каждом втором фантастическом фильме Голливуда. У Бредбери в «Марсианских хрониках» роли меняются — там земные пришельцы истребляют марсианских аборигенов. Похожий сценарий столкновения развивается и в самой популярной фантастической ленте современности — «Аватаре» Джеймса Кэмерона. Повсюду работают жестокие правила дарвиновской конкуренции: при встрече решается, какой вид будет доминировать над другим, а то и полностью займёт экологическую нишу, ставшую местом встречи.

Фильм Бондарчука, насколько можно судить по трейлеру, обращается к тем же самым инстинктам. Чужие — враги. Встреча двух миров не доведёт до добра. Соприкосновение незнакомых цивилизаций должно закончиться истребительной войной.

В традиции русской фантастики первый контакт видится совсем по-иному. «Сердце змеи» и «Туманность Андромеды» Ефремова, «Каллисто» и «Гиенея» Мартынова, «Северная Корона» Реймерса, «Малыш» Стругацких описывают доброжелательную встречу, обоюдный поиск взаимопонимания. Редко случается, что контакт с пришельцами угрожает жизни землян, как в «Глотке солнца» Велтистова, но по ходу сюжета становится ясно, что конфликт происходит вовсе не по злой воле инопланетян, а как результат сбоя в программе автономной разведывательной техники.

В глубине русской души живёт убеждение: разум, поднявшийся до высочайшего уровня, создавший сверхцивилизацию, сумевший преодолеть световые годы межзвёздных расстояний, не может быть злым разумом. Своё невообразимое для нас техническое могущество он направит не на уничтожение чужих миров, не на подавление иной жизни, но на бережное ограждение ростков более слабой цивилизации, на помощь отставшим братьям по разуму.

Здесь, если угодно, проявляются поведенческие архетипы русского и англосаксонского обществ. Для англичан встреча с другими народами всегда означала войну, подавление и грабёж. Для русских — братание, равноправие и заботу. Англичане стремились подавить чужих и переделать их на свой манер; русские — понять и принять чужаков такими, какие они есть.

В фабулах английских фантастов невольно отразилось подсознательное убеждение в том, что будущее принадлежит их психологическому типу. Космическую цивилизацию построят те, кто преуспеет в конкурентной борьбе и не даст спуска противнику.

Русская мысль опирается на твёрдую веру в правильность нашего пути — разумные существа не добьются космического величия, если не освоят азов взаимопонимания, если не сделают своим приоритетом добро.

Остаётся только гадать — пойдёт Бондарчук по английской колее «Войны миров», превратив Чертаново в поле боя с инопланетным вторжением, или, заинтриговав зрителя сценами подступившего ада, вырулит в конце концов на русский путь?

Теплится ещё надежда, что пришельцы угробили целый квартал Москвы не в стиле английской «Войны миров», не со зла и не от холодного безразличия. Смертоносное падение с неба вполне могло оказаться не жестом устрашения аборигенов, а последствием аварии инопланетного корабля. Всё-таки со времён Уэллса много воды утекло, техника ушла вперёд, и любой режиссёр понимает, что космический корабль — не камень, брошенный из пращи и шлёпнувшийся посреди чужого мира. Понятие мягкой посадки считается признаком комфорта даже для нашей цивилизации, пока ещё не дотянувшейся даже до соседних планет, а раз мягкой посадки в «Притяжении» не было, следует ожидать возникновения нештатной ситуации на борту. Тогда беда угрожает не нашему миру, а залетевшему к нам осколку чужого. Не исключено, что людям по ходу сюжета придётся не уничтожать, а спасать незваных гостей.

Впрочем, доживём до марта — сами увидим.

Facebook Twitter ВКонтакте Одноклассники ВКонтакте Telegram RSS