Отказ от византийского наследия: можно ли проводить операцию по «смене цивилизации»? | Продолжение проекта «Русская Весна»

Отказ от византийского наследия: можно ли проводить операцию по «смене цивилизации»?

Вопрос цивилизационной принадлежности, самоидентификации государств и, что чаще, элит которые государством управляют — постоянный фактор современной геополитики. Значительные средства и ресурсы тратятся на формирование «евроатлантических», «пан-европейских», «ориенталистских» и других устремлений.

Самым близким и знакомым направлением такой деятельности оказывается «евроинтеграция» — попытки бывших советских республик и государств Восточной Европы совершать определённые действия, которые позволят им «стать частью» европейской цивилизации.

Эти действия совершаются долго и упорно, несмотря на крайне низкий КПД — если понимать его как некие положительные изменения, а не получение формального ярлыка близости к нужной цивилизации.

При этом для Европы чёткий водораздел между «своим» и «чужим» существует как минимум 1000 лет, а его истоки лежат в эпохе распада Римской Империи на Запад и Восток. Восток, который потом стал новым Римом.

В свою очередь, Византия, как административно-политический субъект породила после своего распада множество государств, хранящих внутри проекцию «византиизма». И новообразованные территориальные образования были вынуждены делать аналогичный выбор — тяготеть к Западу, Востоку, или же пытаться построить собственный цивилизационный проект.

На первом этапе своего существования идеологическая и культурная преемственность бывших провинций Византии была бесспорной и очевидной по отношению к своей интегральной метрополии. По-крайней мере, об этом говорили внешние признаки — общность веры, структуры экономики, критерии оценки различных социокультурных явлений, самоидентификации и понимание собственного места в мире.

Такое положение дел сохранялось достаточно долго: несмотря на различные противоречия региональной политики, возникшие из тени Византии государства ощущали — если такой термин можно употребить по отношению к державе — некую общность.

В строгом соответствии с законами диалектики, это формально объединяющее начало регулярно становилось, напротив, поводом для конфликта.

Многие вторичные государства, производные от крупного государственного проекта, конфликтовали как раз потому, что были слишком похожи, и стремление разбежаться либо на Запад, либо на Восток получало дополнительные импульсы.

Идеология «Лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме» — самое распространённое препятствие на пути интеграции и объединения.

Даже если два соседних государства схожи до степени смешения, а раскол общего цивилизационного ядра состоялся с исторической точки зрения вчера — их реинтеграция не состоится, если хотя бы в одном из государств элита придерживается упомянутой идеологии.

Вся наличная мощь правительственное пропаганды будет направлена на поиск или, что чаще, изобретение критических различий и расхождение между носителями одной цивилизационной матрицы. Если эта деятельность осуществляется системно и последовательно, то различия действительно возникают — в пределах 3–4 поколений они приобретают ясные очертания.

Этот механизм работает не только в случае византийского наследства. Завершение родственного ему советского цивилизационного проекта предоставляет не меньшее пространство для анализа — результаты которого весьма показательны: попытки государства «мутировать» и изменить свой цивилизационный пол как правило приводят к деструктивным последствиям.

В лучшем случае, попытки заканчиваются бессмысленной тратой ресурсов и тяжёлой депрессией для народа. В худшем — «смена пола» действительно происходит, но примерно в тех же категориях, что и хирургическое вмешательстве по данному направлению. Результат оказывается промежуточным и не затрагивает основ, жизнь — непродолжительной и нуждающейся в постоянной поддержке препаратов, фиксирующих искусственно созданную конструкцию.

Например, балканские страны успели побывать элементами нескольких цивилизаций, в том числе византийской и советской. В сухом остатке, к развитию народов Балкан — не отрицая отдельных негативных инцидентов совместной истории — приводила близость именно к этим цивилизационным проектам. Когда развивалось общество, экономика, существовал прочный морально-этический базис, и движение в целом шло в поступательном направлении.

Сейчас Балканы вовлечены и продолжают вовлекаться глубже в евроатлантический цивилизационным проект. Промежуточные итоги известны: Болгария, Греция, Черногория и т. д.являются слабейшими частями Европы, фактически лишены политического и финансового суверенитета, используются в качестве буфера на пути мигрантов из Африки и рынка сбыта для более прогрессивных коллег.

Самое же симптоматичное то, что при упорных попытках пролезть в неформатный цивилизационный проект государство или народ стремительно утрачивают ресурсную базу в самом широком смысле этого слова - деградирует экономика, финансы, культура, язык и мораль. 

Химеричность попыток влиться в изначально негармоничный внутренней сущности государства цивилизационной проект очевидна при сколько-нибудь объективом подходе. Болгария, Сербия или Греция никогда не станут Европой в смысле Германии или Нидерландов.

Некоторым особняком стоит Румыния, которая время от времени пытается заявить о создании собственного цивилизационного проекта, выводя его даже не от Византии, но от Рима.

Правда, амбиции проекта выглядят откровенно мелкотравчатыми — провалившаяся попытка объединения под румынской идеологией с Молдавией и истребование по суду куска черноморского шельфа у Украины времён правления Виктора Ющенко. Яркий случай, когда желание построить интеграционный проект не соответствует реальному потенциалу претендента и качеству государственной идеологии.

Собственно, и сама Украина оказывается крайне показательным примером пагубности политики вмешательства в естественное функционирование цивилизационной системы государственного организма.

Киев пробует сразу всё — стать «новым Константинополем» для сопредельных народов, для чего пытается приватизировать древнерусское наследие, пропустив его через призму того, что можно назвать «хуторским нацизмом». Отказаться от персонального цивилизационного кода, заменив его на искусственную смесь в «европейской» упаковке, отчаянно подменять базовые понятия и соединить совершенно разнородные концепции.

Практические итоги совершенно тождественны с тем, что получается на Балканах — социально-экономическое «болото», которое даже глубже чем у Болгарии, Румынии и т. д. — те хотя бы систематически поддерживаются метрополией Брюсселя.

В силу того, что в погоне за европейским проектом Украина уничтожила эффективное советское наследие, потенциал которого был достоин куда лучшего, мы можем наблюдать совершенно сюрреалистические картины - лозунги то остаются прежними. И среднестатистический украинец, делающий выбор между отоплением и едой, продолжает считать, что полуголодное существование в антисанитарных условиях без прививок и воды - и есть критерии эффективности того цивилизационного проекта, который обозначен к достижению. Когда-нибудь.

Можно ли менять цивилизационную матрицу государства, и пытаться втиснуть страну в изначально негодный для неё формат? Можно. Будут ли результаты положительными? Нет. В лучшем случае стоит рассчитывать на очень плохую копию того цивилизационного проекта, в который несогласное со своими корнями государство пытается втиснуться.

Facebook Twitter ВКонтакте Одноклассники ВКонтакте Telegram RSS