RusNext.ru - Продолжение проекта «Русская Весна»

Мы заметили, что вы используете блокировщик рекламы. Очень просим отключить его на этом сайте, потому что сайт существует только благодаря доходам от рекламы!

1 GBP   84,0644
1 EUR   73,7247
1 USD   63,2396
10 UAH   24,1051
Шакалы завыли на правду | Продолжение проекта «Русская Весна»

Шакалы завыли на правду

Историю вокруг сериала «Спящие» иначе как позорной не назовёшь. А точнее — позорно-показательной.

Сразу оговорюсь: не считаю «Спящих» шедевром или образцовым кино — таким, что пересматривать или рекомендовать хочется. Но это очень крепкий, профессиональный сериал, однозначно выделяющийся на фоне того продукта, которым нас, не брезгуя, кормят телеканалы. Однако именно режиссёрская работа в «Спящих» — на высшем уровне. Собственно, от Юрия Быкова иного ждать и не приходится.

В своё время его фильм «Дурак» — о сантехнике, пытающемся спасти людей в общежитии и невольно вскрывающем криминальную бесчеловечность властной системы, где все одним веществом мазаны, — без преувеличения, вернул мне веру в российское кино, утерянную после ухода Алексея Балабанова. «Дурак», к слову, и был посвящён памяти Алексея Октябриновича.

Тогда же, в 2014, вышло другое знаковое кино, казалось бы, на ту же тему — «Левиафан» Андрея Звягинцева, но тот каждым своим кадром декларировал, что в России Бога нет и быть априори не может; «Дурак» же стал очень русским поиском Бога именно в нашей стране, своего рода попыткой её и Его реанимированить, прежде всего, за счёт личной ответственности. Присутствие фильма Быкова обязательно во всех интернет-рейтингах лучших кинолент за всю историю кино.

Дальше я посмотрел другие фильмы Юрия: «Жить», «Майор», короткометражку «Начальник». И в каждом его кино явственна связь с традицией той самой великой русской литературы — где есть сострадание к человеку, но у Быкова оно в итоге оказывается невозможно в обескровленном мире. Для этих фильмов Юрий сам писал сценарии. Это важно.

Для «Спящих» же сценарий писал Сергей Минаев, и было изначально ясно, что ждёт зрителя на выходе. Однако именно Быков внёс в данный сериал человечность — без него это был бы чёрствый пряник,. Быков добавил ему оттенков, вкуса.

И прежде, чем травить, а местами хоронить, несомненно, одного из лучших наших режиссёров, правильно вспомнить его предыдущие работы.

Прежде всего, это очень русское кино, точно камера фиксировала сознание, подсознание даже не отдельно взятого человека, а всего народа, его судьбы. И «Дурак», и «Майор» поражали не только блестящей актёрской игрой (чего только стоит роль Артёма Быстрова) и операторской, режиссёрской работой, но и смыслами, которые якорились очень точными, очень близкими нам образами.

Так вот, в случае «Спящих», на самом деле, есть тот же эффект. Понятно, что эта работа создавалась с другими целями, решала иные задачи (в том числе и художественные), но данный «быковский» элемент там тоже есть — слепок сознания, того, как мы видим, и того, что мы хотим изменить. Это передано, зафиксировано не просто талантливо, а нарочито талантливо — оттого вызывает такой протест, такую агрессию у участников травли.

Их раздражает не то, что это пропаганда, госзаказ — конечно, это тоже, но в меньшей степени, — а то, что показанное в сериале для многих наших людей близко; они желают именно такой картинки, где мы оказываемся лучше противника и в итоге его побеждаем, и превосходство это очень жизненное. Именно работа Быкова сделал сериал больше, нежели ещё одна история на предписанную тему. Именно Быков сделал кино убедительным, а, значит, вызывающим реакцию, потому что на такие темы снято уже достаточно. Критиков разъярила подлинность, прописанность истории в народном сознании, а ещё тот факт, что казённое можно сделать ярко, талантливо — и они пошли в атаку.

То, как они сделали это, составило бы честь любому немецкому генералу-пропагандисту. Это была не просто травля, а эшелонированное, тщательно продуманное и вместе с тем страстное наступление. Шакалы не только взвыли и захотели крови, но и действовали, будто отряд спецназа, у которого есть лишь один приказ — уничтожить, а после зачистить любые следы. Травить так можно лишь тогда, когда, во-первых, ненависть идёт от самого сердца, а, во-вторых, механизмы её материализации ты совершенствовал годами и освоил блестяще.

При это на уровне инстинктов шакалы выбирают самого уязвимого, самого мятущегося и стаей вгрызаются по его душу. Напади они на того же Фёдора Бондарчука, продюсера сериала — и встретили бы ледяную опорную стену, замораживающую на расстоянии. Но Быков — человек не только безумно талантливый, но и рефлексирующий, думающий — из тех подлинно русских людей, чьё сердце жаждет правды; правды как истины и как справедливости.

Отсюда и его высказывания, последовавшие после травли — их многие восприняли как покаяние, как задний ход, где Юрий решил едва ли не выпросить прощение у своих обидчиков. Мол, каюсь, был не прав, а ведь, действительно, власть замучила сотни и тысячи достойных людей, боровшихся за человеческое достоинство. И после этих, на самом деле, насколько важных, настолько и бесполезных слов, положение Быкова стало ещё сложнее. Условно либералы его всё равно не простили, а условно патриоты начали ругать за слабость.

Но опять же именно такая реакция и свидетельствует, что Быков делал не заказ, что для него не пустыми являются слова и мнения других людей — это его принципиальная позиция. И только честный, и вместе с тем отважный, хоть и рефлексирующий человек, может заявить, что мечется, ища своё место, ища свою правду.

Но ведь она, эта правда, не универсальна, а персональна. Она зависит от времени и от места, от конкретной личности, и как есть «чёрные» правозащитники, так есть и «чёрные» силовики, с «белыми» — та же история. Цвет зависит не от принадлежности к той или иной группе, а от множества конкретных факторов и, прежде всего, от того, способен ли человек оставаться человеком, несмотря на давящие обстоятельства. Собственно, об этом Быков, повторяю, всегда и снимал своё кино.

То, что он написал после травли — не покаяние, хотя в нём, конечно же, есть подобные (и даже испуганные) нотки, уравновешенные, правда, скрытой иронией (про «лучших людей»), но это призыв разобраться, понять — своего рода это небольшой манифест человека сомневающегося, метущегося, привязанного к времени и месту, к обстоятельствам, однако пытающегося отстоять свою личность, своё достоинство и право быть собой.

На этот счёт у Юрия Трифонова в романе о Гражданской войне «Старик» есть блестящая фраза: «Вот этого не понимаю: чёрные да белые, мракобесы да ангелы. И никого посерёдке. А посерёдке-то все. И от мрака, и от бесов, и от ангелов в каждом…» Режиссёров Быков как раз-таки снимал фильмы о тех, кто посерёдке и вместе с тем фильмы о том, как обстоятельства проявляют в человеке ангельское или бесовское.

Собственно, это единственно честный подход художника — особенно русского художника, — но подход опасный и, я бы даже сказал, обречённый. Ведь тут же появятся те, кто попытается либо задавить, либо переманить на свою сторону тех, кто посерёдке, и тех, кто ищет правду, а не принимает очередную догму. Юрий Быков в своём кино именно что искал правду — зачастую нелицеприятную, — и взгляды его, как думающего и честного человека, могли меняться. А, значит, менялись и лагеря, старающиеся затащить талант на свою сторону.

Потому случай травли Юрия Быкова — это не частность, а иллюстрация той матрицы, в которую мы все угодили, где лепят верноподданных роботов, марширующих по указке на укреплённые города. Думать нельзя, задумываться тоже — иди в строю и выполняй то, что тебе скажут. И ни в коем случае не освобождай своё сознание.

Есть и другой урок из истории Быкова и «Спящих» — это реальная угроза со стороны тех, кто устроил его травлю. Угроза для всех. Потому что при всей искренности их ненависти организована травля была неслучайно, и те, кто способен сбиваться в стаи, выбирают жертву тщательно и так же тщательно её атакуют — эшелон за эшелоном, накат за накатом. Достаточно просто войти в противоречие с их мнением, которое нависает над каждым, точно древний устоявшийся сталактит. И при таком раскладе жертвой, действительно, может оказаться любой.

Это вопрос не искусства, не личной приязни/неприязни, а защита устоявшейся системы, модели, которая сегментирует и детерминирует пространство вокруг, и там — только свои. Так же слаженно эта братия встала на защиту другого режиссёра — Кирилла Серебренникова. Однако к ним примкнули и люди из условно другого лагеря — в случае же шакалов подобное в принципе невозможно.

И опять же при всей пламенности травли, при всём её пафосе построена она на лицемерии. Ведь эти же люди получают гранты, дотации от тех, кого обхаивают при каждом удобном случае, и Быков, по их мнению, снявший фильм на потребу ФСБ, случайный элемент, примкнувший к кормушке. Его надо вытолкать оттуда, дабы он не мешал брать порцию от ненавистной «кровавой гэбни». Ведь одним можно, потому что они как бы за правду, а другим нельзя, потому что они как бы не настоящие. Это травля не против личности, не против принципа даже, а инстинктивная реакция на угрозу, что система может распасться, допустить в себя лишнего.

Это продемонстрировал не только случай с Быковым, но и последний эпизод с Павленским в Париже. Когда те, кто аплодировал его аналогичной акции в Москве, вдруг посчитал парижский перформанс омерзительным, гадким, противозаконным. Одни и те же люди на одно и то же отреагировали совершенно по-разному, потому что у шакалов — свои правила, и выть они должны в унисон, не выделяясь, но качественно подвывая. Тем смешнее выглядят их лицемерные проповеди о свободе, о её ценности и защите, потому что свободы, прежде всего, нет внутри их стаи — они все пленены жаждой крови, защитой своей территории и ненавистью к правде, так как правда есть лишь их собственная, даже если от неё за шесть вёрст разит ложью.

Так что можно противопоставить им? Ведь разговоры о гуманистических ценностях, о солидарности не работают. А противопоставить можно лишь такую же сплочённость, организацию, но проблема в том, что у людей думающих, рефлексирующих с этим не так чтобы хорошо — ведь они сомневаются, ищут, и, по сути, именно этот поиск во многом и позволяет отстоять правду.

Добро должно быть с кулаками, как завещал поэт, но тогда оно начинает задумываться о своей природе, действиях и поступках, в итоге приходя к вопросу: а добро ли оно?

А оппоненты не сомневаются. Они чуют кровь и клацают вставными челюстями, меняя оптику восприятия, но оставаясь неизменными в своих нападках и методах по защите и зачистке территории от чужих. При каждом вздохе в сторону человечности, а главное, правды они просыпаются и начинают выть на неё. Иначе жить они не умею.

Топ недели