Его огромности боятся | Продолжение проекта «Русская Весна»

Его огромности боятся

Я позволила себе вольно использовать цитату из Александра III и, разумеется, говорить сегодня буду о нём.

Вокруг царя-миротворца в последние пару недель развернулась какая-то нездоровая, мелкая, если не сказать мышиная, возня.

Почему именно мелкая и мышиная, я объясню чуть ниже. Но прежде нужно, наверное, сказать честно о моём к нему отношении.

Александр III — самый любимый мой император.

Нет, с его портретом по улицам я не хожу, хотя в гостиной портрет его висит. Правда, не мироточит.

А если серьёзно — по мне, так он и был последним русским царём. И не умри так рано, всё, возможно, пошло бы иначе.

Впрочем, история, как известно, не терпит этого самого «бы», потому — только факты.

Последний — de jure — русский император, Николай Александрович, был человек — в общечеловеческом понимании — в высшей степени добродетельный и милый.

Он страстно обожал свою семью и готов был на всё, дабы не расстроить жену и не перечить старшим родственникам. Он был мягок, интеллигентен, обходителен и тактичен. Он боялся крови и ненавидел войну.

Пишу всё это без малейшей иронии и испытывая уважение к несчастному императору. Чем обернулись души его прекрасные порывы для России — знают все.

У отца его всё было с точностью до наоборот. Александр Александрович был совсем иным человеком. Современники отмечали его упрямство и жёсткость, граничащую с жестокостью.

Он писал на министерских отчётах: «Какая же ты свинья!» — и заявил свитскому офицеру, рискнувшему напомнить, что посланник какого-то европейского двора дожидается уже несколько часов: «Когда русский царь удит рыбу, Европа может подождать».

Он, безусловно, любил семью и имел друзей, но, когда речь заходила об интересах государства, был категоричен: «У России только два союзника — армия и флот».

Перечень его «грехов», возьмись я перечислять их здесь предметно, займёт несколько страниц.

И закон о «кухаркиных детях», и цензы оседлости — опять же — тоже куда-то нужно деть. Но!

Но годы его правления обернулись для страны благом. При Александре III:

— по темпам развития (8–11%) Россия вышла в мировые лидеры;

— был сформирован костяк крупной индустрии;

— проложены железнодорожные пути, связавшие Сибирь и Дальний Восток, общее протяжение железных дорог увеличилось почти вдвое;

— следствием финансово-экономической стратегии стал переход России к устойчивой национальной валюте — золотому рублю;

— крестьянам были предоставлены существенные льготы, в том числе для освоения новых земель, был создан крестьянский банк, занявшийся активным кредитованием;

— законодательно ограничено время работы малолетних на фабриках, для предотвращения их эксплуатации была создана фабричная инспекция;

— был принят целый ряд фабричных законов: о школьном обучении малолетних, работающих на фабриках, о воспрещении ночной работы женщин и детей, об определении порядка и условий найма рабочих и расторжения рабочих договоров;

— отменена подушная подать (долго объяснять, гуглите);

— проведены меры, имевшие целью перенести часть налогового бремени на более состоятельные классы;

— Россия ни разу не воевала, за что царь — единственный из русских царей — был назван «миротворцем»;

— был искоренён народовольческий террор, захлестнувший Россию в 70-80-е годы.

С. Ю. Витте на вопрос «Что же делать?», заданный ему в разгар первой русской революции, ответил, указав на портрет Александра III: «Воскресите его!..»

Не воскресили. И вот.

Потому, когда речь зашла о памятнике царю в Крыму, вопросов, казалось бы, не могло быть по определению. Ну если не считать совсем уж маргинально-левых с их традиционными кричалками про царский гнёт и победы коммунизма.

Но — нет. Не возражения даже, вслух возражать не решился никто — аккуратная подленькая волна в СМИ и социальных сетях.

Скажу откровенно: я человек, искушённый в информационных войнах, потому уши методички (или ТЗ, как кому больше нравится) вижу сразу.

В этой истории они торчали и в публикациях будто бы серьёзных СМИ, и — более всего — в сети. Особенно на этот раз расстарались телеграмеры.

Нет, либо по существу политической и экономической деятельности царя сказать было нечего, либо просто по незнанию и скверному образованию, но упор делался на жареное.

Царь-алкоголик. Царь-хам. Царь-подкаблучник. Царь-отцеубийца. Да-да, я не преувеличиваю ни разу. Дескать, не предотвратил убийство отца, значит, причастен к смерти.

И наконец, царь, убитый собственной женой. Доказательства? А зачем? «Об этом ходили упорные слухи».

Да, любой человек, хоть немного знакомый с русской историей, прочитав этот набор благоглупостей, только покрутит у виска пальцем.

Но беда в том, что людей «хоть немного знакомых с русской историей» у нас всё меньше, а любителей исследовать ДНК и подглядывать в замочную скважину — всё больше.

Потому — читали, смаковали, обсуждали всерьёз.

И даже пытались делать далеко идущие выводы (и есть у меня конспирологическое предположение, что именно ради этих выводов всё и затевалось): дескать, изучив справку о том, как ужасен был Александр III, Путин принял решение не ехать открывать его памятник в Крыму.

И это есть не что иное, как первый шаг на пути отказа от «имперского курса».

Дескать, образ сильного и жёсткого царя больше не люб в Кремле, ищут новый. Или — нового? Но как бы там ни было, инсайдеры и аналитик опять оказались страшно далеки от действительности.

Путин в Крым приехал и памятник открыл.

Противники царя-миротворца быстро перегруппировали силы и изменили направление главного удара. Теперь ужасен был не царь, а памятник, но именно потому, что изображены на барельефе то и те, кто никакого отношения к царю не имеют.

И Достоевский не жил в царствование Александра III. Но. Писатель и цесаревич были знакомы, долго состояли в переписке, и наследник помогал писателю деньгами.

И самолёт Можайского не полетел. Но. Это было выдающееся конструкторское решение, вошедшее в историю самолётостроения.

И Транссиб начали строить за три года до смерти Александра III, а достроили только к 1916 году. Но. Это именно Александр III принял решение о строительстве Транссиба, и вообще российская железная дорога в том виде, в каком она существовала в ХХ веке, да и существует поныне, была его заслугой.

И Исторический музей был основан Александром II. Но. Лоббировал создание музея именно тогдашний наследник, передавший отцу письмо Уварова, Румянцева и Забелина. И открывал музей уже Александр III.

И Лев Толстой, и Менделеев, и Пржевальский прославились прежде, чем Александр стал царём. Но. Жили, творили и продолжали приносить славу России разве не при Александре III?

Царю даже попытались отказать в авторстве знаменитого «У России только два верных союзника — армия и флот». Дескать, когда-то в ЖЖ (кто-нибудь ещё помнит, что это было?) некий продвинутый пользователь писал, что это сказал не царь, а военный министр.

Но вот читаем мы у великого князя Александра Михайловича: «Во всём свете у нас только два верных союзника, — любил он говорить своим министрам, — наша армия и флот. Все остальные, при первой возможности, сами ополчатся против нас».

И понимаем, что нас в очередной раз просто пытались обмануть. Зачем? Тут я снова процитирую Александра III.

«Помни, у России нет друзей. Нашей огромности боятся», — писал он сыну.

И, может, дело по-прежнему в этом? Нашей огромности боятся. Огромность и сила русского царя пугают по-прежнему, даже спустя 100 с лишним лет.

И вообще.

Крамольной и недопустимой кому-то кажется эта мысль: «Когда русский царь удит рыбу, Европа может подождать».

Ну, значит, правильная мысль. Надо следовать.

Facebook Twitter ВКонтакте Одноклассники ВКонтакте Telegram RSS