НЭП в эпоху стартапов | Продолжение проекта «Русская Весна»

НЭП в эпоху стартапов

Мысль опробовать на себе новый «стартап» возникла внезапно. В другое время это дело назвали бы примитивной попыткой открытия нового бизнеса, но «стартап» звучит стильно и задорно. Типа: мы еще ого-го! Кроме своей профессии многое можем! Ну и так далее.

Идея лежала на поверхности и была благородна: дело в том, что на склоне лет сто процентов моих друзей неожиданно открыли в себе новые таланты. Я тоже не исключение, но мое хобби, к сожалению, монетизировать нельзя. Я играю на пианино — столь же легко, как пишу. Это же элементарно, Ватсон: и на инструменте, и на компьютерной клавиатуре пальцы шевелятся одинаково! Максимум, что на этом можно заработать — бокал вина, который выносят бармены ресторанов или отелей в обмен на музыку. Но я все равно счастлива.

Другое дело окружающие меня люди. Они: рисуют, лепят, клеят, раскрашивают, и (не в обиду художникам-профессионалам) делают это весьма неплохо. Схема склеилась сама: а что если помочь им продать их рукотворные «шедевры» и самим на этом немного заработать? Окна моей квартиры как раз смотрят на выставочный комплекс, в котором ярмарки проводятся чуть ли не каждую неделю — в общем, счастье само плывет в руки. Итак, мы с мужем и его друзьями на несколько дней становимся компанией, которая продает сувениры. Вкладываемся в аренду бокса, вступаем в переговоры с ремесленниками и устраиваем на балконе склад продукции.

Подруга моей сестры Ольга Кузнецова, финансовый директор крупной корпорации в Ижевске, прислала 2 ящика шикарных елочных игрушек ручной работы. Минчанка Марина Павлюц (мы ее называем просто Машей) привезла стильнейшие джинсовые елки и армию серебристых и золотистых подсвечников. Винные кувшины болгарского керамиста Данко Николова мы заказали в интернет-магазине для разнообразия — просто потому что они нам очень понравились. А еще Машин муж Дима привез в Москву сало и сыровяленую колбасу с белорусского фермерского рынка. Вы спросите: при чем тут сало? При том. Потому что помочь его продать попросили крестьяне из деревни Петришки, что в 30 километрах под Минском. Потому что сделано оно из кабанчика Борьки, которого все лето кормили исключительно травами, зерном и картошкой, никаких комбикормов! А еще потому, что мы пока не знаем, какое направление бизнеса лучше пойдет и осуществляем таким образом маркетинговый анализ рынка. Но сало из соображений безопасности все-таки решили приберечь на финал и на прилавок пока не выкладывать. Итак, поехали!

Не грузите народ информацией

Я бесстрашно шагнула в неизвестность и красиво встала на фоне шариков и елочек. Что я вам скажу: сидеть по одну сторону прилавка — совсем не то, что стоять по другую. В роли покупателя ты не задумываешься о том, каким тебя видит продавец. Я после попытки хоть что-нибудь продать очень сильно их всех зауважала. Во-первых, за терпение: поверьте, это не очень приятно — смотреть на высокомерно-презрительные лица тех, кто приходит на ярмарки с видом победителей. «Я, дескать, в жизни всего добился и могу теперь купить целиком как тебя саму, так и весь твой товар, а ты всего-навсего торгуешь на ярмарке». Такие покупатели были. Знали бы они, с кем на самом деле имеют дело…

Для меня это был полезный опыт — десять раз подумаю теперь, каким тоном разговаривать в магазине. Во-вторых, продавцам приходится быть психологами и физиогномистами, чтобы сходу определить, какой к человеку нужен подход? Понадобятся годы тренировок, чтобы научиться угадывать, что эта потрепанная старушка в неновом пуховичке еще как платежеспособна — ты вот от нее отвернулась, а они пошла и купила у соседей натуральной косметики на 55 тысяч рублей. В третьих, нужно быть хорошим актером. От меня почему-то все покупатели убегали, хотя я очень красиво распевала им о том, как здорово встречать розовый закат на несуществующей даче, выкатывая к гостям кувшин холодного вина в винной колеснице. Или что вот этой потухшей женщине категорически необходимо купить расписной елочный шарик, потому что он заговорен на любовь. После этих слов женщины совсем расстраивались и смотрели на меня с неприкрытой ненавистью. А вот сосед наш Юра, который продавал собственноручно сделанную керамику, явно знал какой-то заговор — около него постоянно стояла толпа. Многим людям это нравится: видеть сначала живые руки человека, а потом то, что он ими произвел. Но большинство — будем откровенны — живут в своем мире и не хотят ничего знать. У них прямо на лбу написано: не грузи нас лишней информацией!

Политика тоже играет роль: у нас на стенде около Машиных елок стоял маленький белорусский флажок. Видели бы вы, как нам все улыбались и передавали привет Батьке! Я к белорусам имею отношение весьма отдаленное, но мне было тоже приятно собственноручно конструировать взаимную любовь.

Мы, белорусы, мирные люди…

Народу было мало. То есть, люди ходили, смотрели, но почти ничего не покупали. Соседка Оля тихонечко шепнула: вам мешает мусорное ведро — оно отталкивает покупателей! И точно! Мы с керамистом Юрой все эти дни незаметно пинали в сторону друг друга пустую урну для бумаг. Выпинали ее в результате к одному прилавочку с расписными тарелками — в какой-то момент там стояли сразу три штуки (простите нас, коллеги!) Но эти продавцы ведь реально ничего не продали! Наблюдать за всем этим было забавно: взрослые и умные люди, как дети, дуют на деньги, верят, что первым покупателем должен быть мужчина и выполняют кучу всяких других колдовских трюков. Я не знаю, как, но это работает… Один раз, когда я гуляла по выставке и рассматривала брошки, у меня вдруг страшно зачесалась правая ладонь. Я рванула к нашему стенду — и тут же пришел мужчина и купил четыре кувшина! А наша Маша, расстроившись, что москвичи ничего не покупают, сидела в это время на стульчике и читала специальную молитву.

И что вы думаете: ровно на последних словах милая девушка из офиса какого-то банка купила 9 одинаковых золоченых елочек! Нам бы, дурачкам, перекрестить купюры и поцеловать воздух — но мы почему-то думали, что так будет везти каждый день. У других продавцов тоже не заладилось: некоторым за день не удавалось продать вообще ничего, хотя подарки там были просто отличные! Сначала все надеялись на выходные, потом, задепрессовав, пошли ругаться с организаторами, которые явно сэкономили на рекламе. Те вяло отбивались и оправдывались, что сделали все, что могли. «Реклама» — пожилая тетенька в не менее пожилой норковой шубе, которая раздавала на входе в универсам бумажные флайеры, явно не в состоянии была привести на ярмарку новогодних товаров весь район. Я честно строчила посты в фейсбуке — сотни людей их активно «лайкали». Увы, по этой наводке пришло всего 3 человека: вот вам лучшая иллюстрация того, как далек фейсбучный мир от реального.

Нас даже попытались было вовлечь в войну — когда отчаявшиеся торговцы начали сочинять коллективную жалобу. Не на москвичей, а на главную организаторшу — вот, дескать, деньги за аренду взяла, а покупателями не обеспечила… Мы отказались: для них это был серьезный бизнес, а для нас — игра, путешествие в другой мир, и это было бы нечестно. Девушка с жалобой в руках потопталась немножко у прилавка, силясь что-то вспомнить, и потом грустно резюмировала: «Понимаю… Это ведь правда, что у вас даже гимн начинается фразой: «Мы, белорусы, мирные люди»? Правда. И потом по рядам пронесся слух: белорусов в интриги не втягивать — они держат нейтралитет.

Шарики на шарфики

И вот началось самое интересное: наша ярмарка перешла на натуральный обмен. Дело в том, что игрушками, брошками, елочными венками, сувенирным мылом и прочими новогодними подарками там торговали весьма приятные люди, ничего общего не имевшие с социальной группой, которая называется «рыночная торговка». Люди искусства, коллекционеры, художники, бывшие бизнесмены, уставшие от жизни и ушедшие в творчество профессионалы — нам реально было о чем поговорить! В конце концов ярмарка превратилась в интеллектуальный клуб, в котором все обменивались рассказами о жизни и товарами: нам, например, за керамический кувшин предлагали казахские серебряные украшения и массивные армянские браслеты из дерева. А сами мы по хорошей партнерской скидке купили иранские часы и расписную металлическую тарелку цвета морской волны, ради которой много лет собирались ехать в Иран. Теперь можно не ехать.

Все меняли все на все, как во времена НЭПа, но не от нищеты и голода, а от скуки: бусы на открытки, английскую пашотницу на антикварную вазочку для пирожных, шарик на шарфик. Эдакий облагороженный вариант блошиного рынка, загнанного под дорогую крышу. Так бы и все и закончилось сонно и мирно, но тут мои белорусы наконец достали сало, а вместе с ним еще и «пальцемпиханую» сыровяленую колбасу.

Что тут началось! Оказывается, россияне по салу страшно соскучились — оно же нас теперь тоже бойкотирует вместе с Украиной. Все рванули к нам на стенд пробовать продукцию белорусов. Вечером мы подсчитали-прослезились: напробовали наши граждане на целых 3 килограмма! Вот просто взяли и съели… Один пенсионер даже показывал удостоверение и требовал, чтоб ему в придачу еще и бесплатной водки налили. А две голодные студентки из команды организаторов решили за наш счет проблему своих обедов. Хватали по 2–3 бутерброда, пробегая мимо, обещая рассказать всей выставке по радио о том, какие мы крутые. Обманули, конечно — они же тоже были не дуры сдавать такие хлебные места…

Десять Борек

Утром шестого дня мы с выставки снялись. Стоять там больше не имело смысла — народ явно хотел хлеба, а не сувениров и зрелищ. И это, похоже, наш новый постоянный тренд. По-крайней мере один полезный урок мы для себя усвоили: лучший подарок на Новый год — продуктовый.

Уходили мы под аплодисменты. Честно! По рядам, которые ломились от непроданной продукции, стояли наши новые друзья и едва не плакали, понимая, что больше нас на подобных выставках не увидят. А жаль: с нами им было весело и вкусно.

Прибыль мы решили не делить, потому что ее не было. Аренду отработали, но и только. Проданного сала едва хватило на бензин до Минска.

Фермерам из села Петришки сказали, что они самые-самые, и в Москве их теперь все знают. Они счастливы и просили передать, что готовы откормить для россиян хоть десять экологически чистых Борек.

Ну, а я решила в бизнес больше не ходить. Журналистом все-таки быть интереснее. Хотя бы потому, что можно примерять на себя любую жизнь. И потом о ней рассказывать.