Красные Франкенштейны | Продолжение проекта «Русская Весна»

Красные Франкенштейны

Сторонники коммунистической идеологии и воспеватели советского строя усмотрели повод прямо-таки для праздника в сравнении, которое Владимир Путин в интервью для фильма «Валаам» провел между телом Ленина в мавзолее и мощами православных святых. Президент говорил о том, что, по сути, коммунисты в примитивном и извращенном виде заимствовали форматы и образы православной цивилизации, приспособляя их для своей цели. И с этим трудно поспорить — стиль раннего большевизма больше всего напоминал именно кощунственную пародию на православие — красные пасхи и «октябрины», иконы вождей и «мощи» главного коммунистического «святого».

Сравнение появилось отнюдь не сегодня.

Про Патриарха Тихона рассказывали такую историю — когда ему сообщили, что при строительстве первого временного мавзолея взрывали мерзлый грунт Красной площади и при этом повредили кремлевскую канализацию, святитель ответил: «По мощам и миро».

Необходимо помнить, что «красные мощи» появились после нескольких лет кампании разгрома большевиками мощей настоящих. Почитание мощей святых было одной из излюбленных народной форм народной религиозности в русском православии. В этом культе сочеталось ощущение живой, телесной близости святых людей, вера в Пасху Господню — всеобщее воскресение мертвых, победа над страхом смерти. Почитание мощей вызывало нечеловеческую ненависть у главы советского совнаркома — Ульянова, бывшего в смысле отношения к религии примитивным буржуазным атеистом в «просвещенческом» духе, лишенным всякого чувства священного или, хотя бы, эстетического понимания религии.

Нетление отнюдь не считалось непременным признаком мощей (да и не могло считаться, поскольку почитание начиналось в древности с костей первохристианских мучеников, сожженных гонителями на кострах). «Мощи нетленные», как подчеркивал еще в XIX веке крупнейший знаток русской церковной истории профессор Голубинский, означало «целые кости». Тогда же Достоевский в «Братьях Карамазовых», в истории кончины старца Зосимы показал напряжение между святостью и внешним суеверием.

Но уверенность обычных людей в нетленности мощей убеждала их внешним образом в силе христианской веры, а потому вызывало особенную ярость красных богоборцев. Поэтому важной задачей считалось доказать «темным массам», что мощи не нетленны, а значит являются «подделкой церковников». Ничего нового большевики, впрочем, и тут не придумали — их действия 1:1 повторяли разгром мощей французских католических святых во время революции 1789—1794 гг. Только в распоряжении якобинцев не было кино и фотосъемки, которая должна была придать особую убедительность происходящему.

Кампания началась с разгрома монастыря преподобного Александра Свирского осенью 1918: «23 октября приехали комиссары с красноармейцами, вызвали всю братию в трапезу, арестовали, отобрали ключи от келий и келии обобрали. После этого, угрожая револьверами, потребовали указаний о скрытых монастырских драгоценностях, и пришлось все открыть, и все они забрали… Мощи преподобного из раки вынули и дерзнули своими руками открыть и даже глумиться над святыми мощами. Мощи намерены были увезти с собой, но братия упросила оставить, и оставили. Увезли все драгоценности, как-то: две раки преподобного, серебряные доски от престола Петроградского подворья и небольшую раку того же подворья, хранившуюся в монастыре… Арестовали архимандрита Назария, иеромонаха Меркурия и огородника Гавриила Одинцова, которые и находятся в настоящее время в Лодейнопольской тюрьме. Деревенский комитет бедноты производит опись во всех келиях монастырского имущества».

В течение 1919–1920-гг. кампания разгрома мощей прокатилась по всей стране. Было затронуто более 60-ти святынь. Комиссары вскрывали драгоценные раки с мощами, вытряхивали тела и кости, глумились. При вскрытии мощей преподобного Саввы Сторожевского один из членов комиссии несколько раз плюнул на череп святого. При сочинении отчетов «партии и правительству» осквернители старались всячески извратить увиденное, максимально подчеркнув разрушение тел. Подробно эти события описаны и проанализированы в статье Бернара Маршадье (Вскрытие мощей в первые годы советской власти // Страницы: Богословие. Культура. Образование. М., 2004. Т. 9. Вып. 4).

В «нетленные мощи» гонители верили, пожалуй, больше, чем сами гонимые христиане и всячески старались найти среди разочарованных верующих свою клиентуру. Постоянный мотив отчетов журнала «Революция и церковь» о вскрытии мощей — потерявшие веру монахи, срывающие с себя облачения при виде черепа, вместо нетленного тела, возмущенные крестьяне, плюющиеся от гнева, что столько лет поклонялись «костям». Насколько действительны были подобные случаи? Скорее всего, большая их часть была выдумкой красных пропагандистов, на подавляющее большинство верующих «разоблачение» никакого эффекта не возымело. Даже в гораздо более поздние времена для искоренения веры большевикам приходилось раскалывать Церковь на обновленцев и тихоновцев, сорить между собой «сергиан», «кирилловцев» и «иосифлян», и в 1960-е, сорок лет спустя после революции проблема мощей беспокоила Хрущева по прежнему — он предлагал собрать все мощи в одно место и сжечь.

К тому же и обнаружить всеобщее тление святых тоже не получилось. К немалому смущению большевиков некоторые тела оказались нетленными даже по заявленным ими самими критериям. В раках обнаруживались нетленные мощи, которые осквернители в своих отчетах именуют не иначе как «мумифицированными трупами».

Цитирую отчет главного осквернителя большевика Красикова: Князь Георгий Всеволодович (мощи осквернены 19 февраля 1919 года): «В княжеских одеждах недавнего происхождения мумифицированный труп. Длинные белые шелковые чулки с фабричным клеймом». Князь Феодор Ярославский (мощи осквернены 9 апреля 1919 г.): «Скелет, покрытый покровом высохшей кожно-мышечной ткани. На задней стороне туловища ткани нет. Кости ступней отсутствуют, а также две мелких кости». Евфросиния Полоцкая (мощи осквернены 26 апреля 1920): «Мумифицированный труп. Грудная клетка разрушена. Череп отделился от шеи. Волос нигде не обнаружено. Покрывающая лицо кожа скрыта под слоем какой-то плотной коричневой массы».

Было еще несколько неприятных для безбожников случаев полного нетления тел святых — Виленские мученики, чьи мощи в виду наступления немцев во время Первой мировой были вывезены в Москву, святитель Иннокентий Иркутский, до мощей которого из-за гражданской войны добрались поздно, в 1921 году: «11 января, мощи святителя Иннокентия были вскрыты. Облачение и одежда сняты, нетленное тело обнажено и оставлено в храме открытым. Церковь заперта. Богослужения прекращены».

Подобные случаи приводили богоборцев в ярость, ведь получалось, что они сами своим вскрытием частично подтверждали народные верования, сколько бы не трудились красные сочинители над обоснованием естественного происхождения мумификации останков. Чтобы покончить с гидрой суеверий раз и навсегда решено было такие мощи изымать и выставлять в музеях наподобие египетских мумий.

«Революционное сознание трудящихся масс не может терпеть, чтобы мумифицированные тела или останки трупов оставались в Советской России в свободном распоряжении религиозных организаций, чтобы они эксплуатировали массы, нарушая самые элементарные нормы общественной жизни и оскорбляя этим чувства всех сознательных граждан. — горячился Красиков, — Меры, принятые местными исполкомами, которые в ряде случаев ограничились эксгумацией, не уничтожив подлога вплоть до полной ликвидации этого варварского пережитка прошлого, каковым является культ мертвых тел и кукол, позволяют служителям культа продолжать эксплуатацию… Отправка мощей в музеи представляется самым разумным средством прекращения эксплуатации предрассудков и суеверий. Подобные мощи, относящиеся к другим религиям (например, египетские мумии), давно находятся в музеях по соседству с остатками древних культур, что, безусловно, не является оскорблением религиозного сознания или преследованием той или иной веры».

В антирелигиозном музее была устроена «инсталляция» «из тел трех виленских мучеников, крысиного трупа, высушенного на трубах отопления, и трупа фальшивомонетчика, убитого в одном из московских подвалов и набальзамированного спекулянтами, которые хотели его продать как «нетленные мощи» (не эта ли затея вдохновила на эксперименты с Ильичом?).

Над тремя святыми была такая надпись: «Пусть эти трупы неизвестных служат делу воспитания народного сознания». Впрочем, из систематического выставления мощей в музеях тоже ничего не получилось — её скоро прекратили из опасения, что даже в таком поруганном виде мощи святых станут предметом почитания верующих. Верующие то и дело приходили на выставку помолиться. Именно эта непоколебимость народного религиозного сознания по отношению к святым мощам и стала, по всей видимости, источником идеи о мумификации тела Ленина. Если не можешь победить культ мощей — создай методами современной науки свои собственные.

Тем более, что практика мумификации тела правителей применялась еще в Российской Империи, так как тела скончавшихся императоров выставлялись на длительный срок, чтобы с ними могли попрощаться поданные с разных концов Империи. Отказ от такой процедуры прощания с Александром I был одним из источников легенды о том, что на самом деле император был жив и скрылся от мира в облике старца Феодора Кузьмича. А вот прощание с Николаем I длилось три недели,- связанные с этим коллизии, вызванные в частности неудачной мумификацией, описаны фрейлиной Анной Тютчевой в её записках «При дворе двух императоров».

Первоначальным обоснованием мумификации Ленина и создания мавзолея была именно эта, «имперская» причина — необходимость попрощаться с вождем для людей с отдаленных концов советской республики и пролетариев всех стран.

Именно на этом прагматическом основании была выстроена последующая конструкция «красных мощей».

Впрочем у экспериментов с телом Ленина была еще одна, «сокровенная» причина — уверенность значительной части ближайших к вождю деятелей в том, что однажды станет возможным оживить мертвых. Такой точки зрения придерживался один из близких друзей Ленина «красный вампир» Александр Богданов. Он не только проводил опыты по омоложению старых большевиков при помощи обмена кровью со студентами-комсомольцами, но и организовал перевод книги экспериментатора XIX века Джованни Альдини (считаемого прототипом доктора Франкенштейна) «Исследования по биомеханике трупов», в которой описывались опыты по гальванизации и созданию электрозомби. В предисловии к этой книге он писал:

«Трупы — танцующие, сжимающие кулаки, обхватывающие сундук, которые они могут поднять втроем и не могут поодиночке, — какой прекрасный повод для мелкобуржуазных элементов закрыть глаза, зажать нос и закричать „чур меня!“. Но пролетариат чужд мелкобуржуазных предрассудков, осуществляя экспроприацию нетрудовой собственности, он пересматривает и табу, введенные реакционными классами, в том числе и „табу мертвецов“, подробно исследованное г-ном Фрейдом. Рабочие, прежде всего, помнят, что предметом эксперимента, а я бы сказал шире, предметом социальной реабилитации, являются тела их павших товарищей. О них принято говорить: смерть вырвала из наших рядов — и после этих слов живущим оставалась лишь беспомощная скорбь.

Я глубоко уверен, что скоро мы выйдем из состояния беспомощности и сможем ответить: да, смерть вырвала лучших. Но мы не останемся безучастными, мы, в свою очередь, вырвем вырванных из рядов смерти и вернем их в наши ряды, ряды строителей коммунизма. Тела павших будут рядом с нами, они не сразу уйдут, не сразу будут изъяты силами разложения и смерти: узы пролетарской солидарности смогут некоторое время удерживать их, опираясь на сознательную науку. Теперь у нас есть ракурс, которым не располагали ни Вольта, ни Альдини — холодильная камера…»

Справедливости ради отмечу, что эта цитата находится лишь в одном источнике — книге философа Александра Секацкого «Миссия пролетариата», так что до независимой проверки необходимо допускать вероятность, что не исключена литературная мистификация. А вот вера другого видного большевика и друга Ленина, Леонида Красина, в возможность воскрешения мертвых большевиков сомнению не подлежит. «Наука, не останавливаясь на том, чтобы только лечить, восстанавливать здоровье заболевшего организма, уже ставит вопрос о произвольном создании пола, об омоложении и т. д. Я уверен, что наступит момент, когда наука станет так могущественна, что в состоянии будет воссоздать погибший организм. И я уверен, что, когда наступит этот момент, когда освобождённое человечество, пользуясь всем могуществом науки и техники, силу и величие которых нельзя сейчас себе представить, сможет воскрешать великих деятелей, борцов за освобождение человечества» — говорил Красин в 1920 году на панихиде по красному хозяйственнику Л. Я. Карпову (Красин Л. Б. Памяти Л. Я. Карпова // Лев Яковлевич Карпов: Сборник статей и воспоминаний. М.; Л., 1928.)

Удивительно ли, что именно Красин наряду с сектоведом, исследователем хлыстовства, В. Д. Бонч Бруевичем, входил в комиссию по организации похорон Ленина. «Генеральная идея» постоянного сохранения и демонстрации тела Ленина исходила именно от Красина, который был инженером электриком, а значит был отлично знаком с проблематикой гальванизации. Категорически протестовали один из главных красных безбожников Бухарин и находившийся уже в полуоппозиции Троцкий: «Сохранять мощи предписано церковными канонами. Очевидно, вы призываете нас, революционных марксистов, двигаться в том же направлении, добавив к мощам Сергия Радонежского еще и мощи Владимира Ильича?»

Красин же был первопроходцем в интерпретации мавзолея на Красной Площади как нового Иерусалима и Мекки: «Первой задачей является сооружение постоянной гробницы на том месте, где сейчас покоится тело Владимира Ильича Трудность задачи поистине необыкновенна. Ведь это будет место, которое по своему значению для человечества превзойдет Мекку и Иерусалим. Сооружение должно быть задумано и выполнено в расчете на столетия, на целую вечность» (Красин Л. Б. Архитектурное увековечение Ленина // О памятнике Ленину. Л., 1924.).

Академик А. М. Панченко исследовал «Осьмое чудо света» и его мифологию во всех подробностях (Панченко А. М. О русской истории и культуре. — СПб., 2000) — он цитирует высказывания правоверных коммунистов которые воспринимали гроб Ленина как «место чудотворения». «Надо сохранить тело Ильича. Ударишься в оппозицию, пойдешь к телу Ильича и станешь опять на правильный путь». «Построить на Красной площади трибуну, на которой поставить радиотелефон. В дни парадов и демонстраций заводить перед радиотелефоном пластинку Ильича, соответствующую данному празднику». Теодор Драйзер писал в 1928 году: «Многие рассказывали мне, что его набальзамированное тело — такое же, как и в тот день, когда он умер, — окутано суевериями. До тех пор, пока он лежит здесь, до тех пор, пока он не изменится, коммунизм в безопасности и новая Россия будет процветать. Но (добавляли они шепотом), если он истлеет или будет кем-то потревожен, тогда наступят печальные перемены — конец его великой мечты!».

«В «Новом мире» в 1925 г. член «Перевала» Родион Михайлович Акульшин опубликовал сказку «Хитрый Ленин» — на ту же тему. Ее герой просит «главного советского доктора» сделать так, чтобы он умер, «только не совсем, а так, для виду». «- Что же, — отвечает доктор, — это можно. Положим тебя не в могилу, а в такую комнату просторную и для прилику стеклом накроем, чтобы пальцем тебя никто не тыкал, а то затычут. — Только вот что, доктор, чтобы это было в большом между нас секрете. Ты будешь знать, я, да Надежде Константиновне скажем». Дальше идет речь о народных стонах, о слезах коммунистов, о том, что все «сердцем трепыхаются»: вдруг на осиротевшую державу «англичане с французами присунутся». Кладут Ленина «в амбарушке, марзолей называется». Однажды он выходит и за три ночи посещает Кремль, завод и крестьянскую избу. Всюду — полный порядок. «Вышел Ленин из избы радостный, в марзолей лег успокоенный и спит вот уже много дней после своих странствий. Теперь уже, наверное, скоро проснется. Вот радость-то будет! Ни словами не расскажешь, ни чернилами не опишешь».

Таков был парадокс большевизма. Он начал с глумления над мощами святых, бывших сосредоточением духа православной Руси в течение столетий, насмехаясь над черепом преподобного Сергия Радонежского — «полуразвалившиеся человеческие кости, масса мертвой моли, бабочек, личинок», святого по праву признаваемого духовным вождем русской нации. Комиссары в пыльных шлемах проклинали это мощи как темные невежественные суеверия одураченных масс, которые будут разогнаны «светом науки». А продолжили большевики эксплуатацией в своих интересах именно самых темных простонародных суеверий, изготовив фальшивые «нетленные мощи», заставив народ им поклоняться, да еще и сочиняя псевдонародные сказки о воскресшем Ильиче, коррелировавшие с фантазиями красных вампиров Красина и Богданова о будущем оживлении вождя пролетариата.

Но правда состоит и в том, что это суеверие так и осталось верхушечной затеей партии и правительства, никогда не имевшей глубоких корней в народном сознании.

Соприкосновение с мумией Ленина у большинства советских школьников вызывало смутную смесь стыда, трепета и отвращения, так контрастирующую со светлой радостью, заливающей сердце, когда мы соприкасаемся с мощами подлинных Святых Христовых. Мумия Ленина плод суеверия в равной степени и с христианской и с атеистически-коммунистической точки зрения. А места суеверию в мире подлинной веры и подлинного знания быть не должно.