Великая идея, разбившаяся вдребезги | Продолжение проекта «Русская Весна»

Великая идея, разбившаяся вдребезги


Когда солнце уже зашло, его лучи ещё долго пробиваются из-за горизонта, освещая часть небосвода и указывая дорогу путникам. Когда погибла великая Византийская империя, память о ней ещё долго определяла мышление миллионов православных людей. Нередко мистическая надежда на то, что солнце Византии ещё повернёт вспять, препятствовала поиску реалистического пути возрождения Православной цивилизации.


19 и 23 января Русская церковь вспоминает Феофана Затворника, в миру Георгия Васильевича Говорова. Святитель Феофан прославлен как аскет (около 22 лет жил в уединении) и продолжатель святоотеческой традиции. Создав в одиночестве огромный корпус богословских и проповеднических трудов, он особенно известен полным переводом на русский язык пяти томов «Добротолюбия».

Но прежде, чем замкнуться в аскетической тишине скита, святому Феофану довелось немало поездить по миру и побывать в эпицентре самых бурных военно-политических событий. С 1847 года он служит членом Русской духовной миссии в Иерусалиме, где на его глазах развиваются события, ставшие причиной Крымской войны. С началом войны члены миссии, включая иеромонаха Феофана, выбираются из Палестины через Европу, и по дороге имеют аудиенцию у римского папы Пия Девятого. (Это, кстати, напоминание тем нашим современникам, не в меру бдительным ревнителям Веры, что встречаться и обсуждать проблемы христианского мира с лидером католиков — отнюдь не грех, и таких встреч не чурались великие русские святые). А сразу по окончании Крымской войны, святитель Феофан, как сведущий в восточных делах и знающий языки православных народов Ближнего Востока, направляется настоятелем русской посольской церкви в Константинополь.

Там на него была возложена непростая задача: разобраться в назревающем греко-болгарском расколе, и помочь Русской церкви выработать своё отношение к этому болезненному для всего православного мира конфликту. Вопреки примиряющим усилиям русского духовенства, раскол всё-таки случился, и потом члены Болгарской и Вселенской церквей почти сто лет, до весны 1945 года, не признавали друг друга и не участвовали в совместных литургиях. Что же стало причиной такого нестроения?

Болгары просили о восстановлении автокефалии, о независимости от Константинопольского Патриархата. Подобную автокефалию получила незадолго до Крымской войны Элладская православная церковь в освободившейся от турецкого господства части материковой Греции. На волне национального пробуждения в среде болгарского народа также возникло желание иметь собственную церковь.

Правда, территории, населённые болгарами, по-прежнему входили в состав Османской империи, где располагалась каноническая территория Константинопольского Патриархата. И жили там болгары вперемешку с греками, из-за чего появление двух национальных церквей могло привести к расколу внутри малых общин, например, разделить даже жителей одной деревни.

С другой стороны, греки явно ущемляли права болгар в церковных делах. Почти все епископы назначались из числа этнических греков. Над греческой диаспорой Порты витала так называемая «Мегали идеи» — Великая идея воскрешения Византии. Не просто воскрешения, а буквально перерождения Османской империи в Новую Византийскую.

Великую идею, согревавшую греческое меньшинство под властью султана, нельзя считать пустой мечтой или блефом. Границы Османской империи в девятнадцатом веке почти точно совпадали с границами былой Византии. Христиане составляли больше половины османских подданных, в том числе на землях современной нам Турции их было более сорока процентов, а в европейской части — абсолютное большинство. На долю христианских общин приходилось больше экономических активов, чем на долю общины турецкой. Все предпосылки для переворота были налицо.

Для успеха требовалось только одно условие — единодушное выступление христианских народов. А вот его-то как раз греческие национальные вожди и боялись. Они опасались, что в таком случае восставшие народы создадут свои независимые государства,- Сербию, Болгарию, Ассирию, Ливан, Армению,- и для Великой Византии почти ничего не останется.

Замысел носителей «Мегали идеи» был иным — постепенно, концентрируя в своих руках финансы, государственные должности и образование, вытеснить турок из руководства империей, и тогда держава османов, как спелое яблоко, упадёт им прямо в руки. Они готовились стать правящим этническим меньшинством — и в церковных делах уже вели себя как такое меньшинство, назначая этнических греков руководить общинами православных болгар и арабов, румын и сирийцев, грузин и албанцев.

Но этот приём не сработал. Православные прихожане Балкан стали протестовать против явной несправедливости, и требовать автокефалии. В ссорах со своими братьями по вере болгары даже прибегали к покровительству иноверцев из турецкого правительства, апеллируя к султану и его министрам.

Раскол между греками и болгарами предотвратить не удалось. Болгарская церковь отделилась от Вселенской явочным порядком, с нарушением канонических правил. Впоследствии обе стороны, уже добившись с русской помощью государственной независимости, продолжали конфликтовать за спорные территории со смешанным населением, что трижды заканчивалось войнами, где болгары и греки сражались по разные стороны фронта. Обе стороны искали то британской, то германской поддержки, превратившись в итоге в мелкие разменные фигуры на большой шахматной доске Запада. Никакого возрождения Великой Византии не случилось. Наоборот, двухтысячелетняя история православия в Малой Азии завершилась великой трагедией, тотальным геноцидом христианских народов на территории современной Турции в начале ХХ века.

Принципиальная ошибка греческих заговорщиков заключалась в следующем. Великая идея Византии не могла носить этнического характера. Это была не этноцентрическая, а Христоцентрическая империя. Потому держава Константина и стала вселенской, универсальной империей всех православных христиан, сохраняя на протяжении двенадцати веков высокое звание Второго Рима. Выдвижение на первый план этнических начал, разделение великой империи на национальные лоскуты стало одной из причин падения Константинополя, прологом трагедии всей православной цивилизации на Ближнем Востоке и Балканах. От перетягивания каната не выиграли ни греки, ни болгары с сербами, ни грузины с армянами — своевременно не сумев объединится в средние века, все они оказались жертвами чужой цивилизации. Не сумев объединить усилия в новое время, они опять-таки попали в зависимость от внешних сил.

Великая православная цивилизация, какой была Византия, могла возродиться лишь в том случае, если бы мелкие племенные интересы подчинились более высокой, объединяющей религиозной идее. Но ни в Болгарии, ни в греческой общине этого не случилось.

В наше время очень похоже развиваются события на Украине. Поставив мелкие этноплеменные интересы впереди общих интересов Православного мира, нынешние идеологи Украины ввергли свою страну в братоубийственную войну и одновременно превратили её в игрушку чуждой, инославной цивилизации. Невыученные уроки греко-болгарского конфликта угрожают новой трагедией.

Во времена святителя Феофана Русская церковь предлагала болгарским борцам за автокефалию компромиссное решение — полное самоуправление с сохранением канонического единства с Константинопольской Патриархией. Примерно такой вариант, который в наши дни реализован для Украинской Православной церкви Московского Патриархата. Большинство православных верующих Украины этот компромисс вполне устраивает — недовольство проявляют лишь откровенные враги Православного мира, идолом которых являются западные ценности. Но в девятнадцатом веке на подобный вариант примирения не пошли даже самые воцерковлённые болгары и греки. Голос крови оказался сильнее зова Христа.

Возможно, как раз после этого неудачного дипломатического опыта, разочаровавшись в мирской суете, святитель Феофан стал мечтать о затворе.

 

Материал подготовлен при поддержке Международного Византийского института