Торжество Православия и успех Протестантизма | Продолжение проекта «Русская Весна»

Торжество Православия и успех Протестантизма

Все православные нации бедные, все протестантские богатые. Эту неубиваемую логику предлагают оппоненты, когда доказывают: неправильную религию выбрали русские. Стали бы протестантами — катались бы как голландский сыр в финском масле.

Самое время поговорить об этом в первое воскресенье Великого поста, когда церковь отмечает Торжество Православия. Этот праздник установлен в честь победы над иконоборцами и возвращения икон в храмы. Иконоборцы могли бы считаться прообразом протестантов в Византии девятого века. Не зря первая протестантская революция, победившая семь столетий спустя в Голландии, поначалу называлась «иконоборческим восстанием».

Голландия — цитадель протестантской этики, родина капитализма, свободного рынка, демократии и всех тех прелестей западного мира, которые так сильно зачаровали Петра Первого. В момент визита молодого русского государя голландцам было, чем его соблазнить. Душевой ВВП маленькой страны тюльпанов и мельниц был накануне Северной войны почти вчетверо выше российского.

Такой высокий уровень жизни, если верить широко известному утверждению Макса Вебера, обеспечила особая протестантская этика. Современные социологи, в числе которых Джим Робинсон и Дарон Аджемоглу (авторы знаменитого бестселлера «Почему одни страны богатые, а другие бедные…») уточняют: этика и культура — дело вторичное. Главное — институты «инклюзивного государства», созданные в протестантских Голландии и Англии.

Есть, мол, государства «экстрактивные», где богатства присваивает один какой-то класс или слой. А есть «инклюзивные», где каждый свободно занимается бизнесом и участвует в управлении. Вот эти «инклюзивные» богатеют быстро, а «экстрактивные», где плоды труда одних людей отнимаются другими,- стагнируют и отстают.

Если сравнивать, например, динамику уровня жизни в России и Голландии, то доводы сторонников «протестантской модели» выглядят безотказными. В 1500 году, когда в Нидерландах ещё не было свободного рынка с демократией, мы отставали от голландцев всего в полтора раза, а два века спустя, когда там возникло «инклюзивное государство», — уже почти в четыре. (Все данные по ВВП, приводимые здесь и ниже, взяты из очерка макроэкономической истории мира Энгаса Мэддисона «Контуры мировой экономики в 1–2030 гг.«). Впоследствии, правда, разрыв медленно сокращался, но оставался внушительным.

Может, зря мы торжествуем? Может, в самом деле, неправильная у нас религия, неправильные ценности и неправильные государственные институты?

Есть в этом сравнении одна не очень маленькая деталь, в которой и скрывается лукавый. Я бы даже сказал, деталь эта огромная — слишком огромная, чтобы её не заметить. Каким чудом умудряются этой детали не замечать фанаты протестантской этики и западного образа жизни — уму непостижимо. Словно все окривели на один глаз и видят только половину мира. Или уподобились персонажу «Джентльменов удачи»: «тут помню, тут не помню».

Дело в том, что Российскую империю мы всегда рассматриваем целиком: с киргизами, черкесами и самоедами, не исключая никаких окраин. А в огромной Голландской империи выделяем одну маленькую Голландию. Так можно и в России одну Рублёвку выделить и похваляться высочайшим в мире уровнем жизни.

Едва добившись независимости от Испании, свободолюбивые голландцы начали энергично порабощать другие народы. Буквально за одно столетие возникла гигантская колониальная империя на нескольких континентах. Главным призом этой завоевательной эпопеи были, конечно, острова пряностей в Индонезии, приносившие в экономике семнадцатого века такие же сверхприбыли, как сегодня нефть Персидского залива.

Хронисты тех времён сообщают, что голландцы перебили всех торговцев перцем и мускатным орехом, установив свою жесточайшую монополию. Убивали не только азиатских, но и любого европейского купца, который осмелился бы торговать пряностями параллельно с голландской Ост-Индской компанией. А где же свободный рынок и конкуренция?

Труд свободных жителей Индонезии, выращивавших пряности на своих островах, голландские плантаторы заменили трудом рабов. В регионе, где до прихода европейцев рабство применялось крайне редко, половина населения к 1670-м годам была превращена в невольников. Рабство было легализовано специальным законом, действовавшим до 1860 года. А как же свобода и права человека?

Но самое впечатляющее — разница в уровне жизни. Если в 1500 году душевые доходы голландца и индонезийца различались всего на 30–40%, то к 1700 году разница достигла двадцати пяти раз! Больше, чем сегодня между жителем США и чёрной Африки. А к моменту распада империи в середине ХХ века доходы среднего голландца в Индонезии в пятьдесят раз превышали доходы среднего коренного жителя. И это «инклюзивное государство», где никто не присваивает себе плодов чужого труда и чужой собственности?

Да нет, это обычный нацистский рейх, где правящая «высшая раса» безжалостно попирает «недолюдей».

Посмотрим теперь на рецепт «голландского экономического чуда» без прикрас. Когда голландские корабли впервые пришвартовались у берегов Индонезии, совокупный национальный доход этих островов почти в десять раз превосходило богатство Нидерландов (около 6 миллиардов против 720 миллионов условных долларов Гири-Хамиса). К середине ХХ века ВВП Индонезии и Голландии сравнялись.

Пять веков назад уровень жизни в Голландии составлял 135% от среднемирового. После создания колониальной империи этот уровень поднялся до 345%, и не опускался ниже 250% вплоть до Второй мировой войны.

Совершенно иная картина наблюдалась на колониальных окраинах. До прихода колонизаторов уровень жизни индонезийцев был около среднемирового или даже чуть выше. К девятнадцатому веку душевой ВВП на индонезийских островах упал до 75% от среднемирового, а к середине ХХ века — до 40%.

Меньшая часть империи богатела, большая часть — беднела. Банальная перекачка богатств колонии в закрома метрополии, никаких чудес. При анализе экономических показателей Голландия напоминает клеща, который сел на жертву в десять раз больше себя, и раздулся от высосанной крови.

А теперь давайте сравним две империи целиком, без выделения их отдельных частей.

В 1500 году уровень жизни в России был примерно 87% от среднемирового (кстати, мы жили беднее Индии, Китая или Индонезии). В 1700 году мы приблизились к среднемировому уровню, в 1870 году достигли 108%, а к середине ХХ века — примерно 140%. Достигли все вместе, без сегрегации окраин и выделения отдельных привилегированных наций.

В Голландской империи (если считать её целиком) уровень жизни в 1700 году составлял 125% от среднемирового, к 1913 году упал до 82%, и к середине ХХ века не превышал 68%.

И какое же государство оказалось экономически эффективней?

Создать островок демократии и свободного рынка для избранного меньшинства за счёт того, что большинство превращено в невольников и беспощадно ограблено — это, что ли, пример для подражания?

Торжество Православия — это не только победа над иконоборчеством в глубинах средних веков.

1945 год — это тоже Торжество Православия, торжество тех вечных ценностей, которым верен русский народ, никогда не признававший расовой и этнической дискриминации, никогда не признававший достойным обогащение за счёт других.

После нашей победы канул в небытиё не только гитлеровский рейх. Прекратили существование британский и голландский рейхи, не менее жестокие и бесчеловечные, чем германский.

Правда, богатство, наворованное  Западом за века колониального разбоя ещё не проедено целиком. Оно ещё даёт повод  упрекать нас неправильной религией и неверными ценностями. Но задел колониальных веков неуклонно иссякает. Разрыв между Западом и остальным миром неумолимо сокращается.

Ни этика, ни инклюзивное государство не помогают. Нет колониального допинга — нет золотых медалей в экономическом росте.