Три главных версии катастрофы Ан-26 в Сирии | Продолжение проекта «Русская Весна»

Три главных версии катастрофы Ан-26 в Сирии

В среду ряд российских изданий растиражировали версию о том, что самолет Ан-26 под Хмеймимом был поражен огнем боевиков из движения «Джейш аль-Ислам» (запрещено в РФ). Сообщая, что это бандформирование похвасталось тем, что сбило самолет, российские журналисты ссылались на ливанское издание Ad-Diyar. Согласно этой версии, боевики обстреляли самолет из пулеметов, когда тот заходил на посадку и был в ста метрах от земли.

Впрочем, никаких доказательств в пользу этой версии не приводилось. А спустя несколько часов команда Conflict Intelligence Team (CIT), расследующая конфликты на Украине и в Сирии, объявило эту информацию фальшивкой.

«В качестве источника новости указывают на ливанскую газету Ad-Diyar. Однако это издание, связанное с Сирийской социальной националистической партией фашистского толка, не приводит ссылку на заявление группировки. Нам не удалось обнаружить заявления о сбитии Ан-26 ни в англоязычном Twitter, ни в арабоязычном Telegram-канале «Джейш аль-Ислам», — сообщает CIT.

Даже при условии реального заявления «Джейш аль-Ислам» об атаке, ему не стоило бы верить, так как группировка сосредоточена в Восточной Гуте. «В провинции Идлиб, где упал самолет, боевики этой организации „практически не присутствуют“, — отмечает CIT. Также подчеркивается, что ни одна группировка не публиковала видео обстрела Ан-26, которое могло бы служить доказательством нападения.

Ранее Минобороны категорически заявило, что никакого огня по самолету никто не вел, добавив, что территория вокруг авиабазы контролируется сирийскими и российскими военными. Напомним, в результате авиакатастрофы погибли 39 человек. Ан-26 был приписан к 6-й армии ВКС и базировался в Хмеймиме.

Версия первая — труднопредсказуемое природное явление

Тем временем эксперты в России в среду обсуждали причины, по которым на самом деле погиб Ан-26.

В качестве одной из версий причин трагедии специалистами называется так называемый „сдвиг ветра“. Это труднопредсказуемое явление, при котором происходит резкое изменение направления и скорости ветра. При попадании самолета в такой поток воздуха пилоты оказываются в крайне сложной для пилотирования обстановке.

„Сдвиг ветра“ критически действует на адекватность восприятия летчиком положения самолета относительно земли. Доходит до того, что действия летчика оказываются противоположными тем, которые должны быть»,

— пояснил газете ВЗГЛЯД заслуженный военный летчик 1-го класса, участник боевых действий, генерал-майор Владимир Попов. «Допустим, мы должны бы отдать штурвал чуть-чуть от себя, но получается, как будто мы его берем на себя. В это время поток на крылья противоположен той логике, к которой мы привыкли, которая должна выполняться по законам аэродинамики, по методике выполнения посадки», — пояснил собеседник.

Попов оговорился, что явление сдвига ветра официально пока что не доказано. «Хотя мы знаем, что в определенных расчетах, наблюдениях и расследованиях прошлых лет действительно есть параметры изменения метеоусловий, в том числе и так называемый «сдвиг ветра», — подчеркнул Попов.

Как сообщают журналисты, в момент катастрофы в Хмеймиме боковой ветер дул со скоростью от 7 м/сек до 13 м/сек — и приближался грозовой фронт. При этом ограничения при посадке для Ан-26 — боковой ветер до 12 м/сек. По словам очевидцев, самолет заходил на посадку с креном, который мог быть вызван как раз боковым ветром.

«К сожалению, пока что это явление — сдвиг ветра — невозможно спрогнозировать ни приборами, ни какими-либо предупреждающими физическими факторами. Это явление нужно изучать. Наука нам на эти вопросы пока что ничего ответить не может. Грубо говоря, у нас есть интуитивное понимание процесса, но „пощупать“ мы его не можем», — пояснил Попов.

Версия вторая — технический сбой

На погодные проблемы могли наложиться и чисто технические проблемы. Не случайно первой же версией, с которой выступило сразу после крушения Минобороны, была «техническая неисправность».

Совершая перелет Хмеймим-Кувейрас-Хмеймим, Ан-26 был проверен только в стартовой точке своего маршрута, а в Кувейрасе пилоты даже не глушили двигатели, сообщал источник «Газеты. Ru».

Владимир Попов не исключает неполадки с двигателями. «Там было, скорее всего, падение тяги двигателя. Или отказ гидросистемы управления двигателем», — отметил он. По его словам, когда высота менее 50 м, а скорость в пределах буквально 150–170 км/ч, такой отказ мог быть критичным.

Он уверен, что в случае с Ан-26 произошло стечение нескольких факторов. «По отдельности со сдвигом ветра или с отказом техники летчики справляются. А вот когда это комплексно происходит, то нештатная ситуация развивается буквально в секунды. У летчиков при взлете или посадке и так дефицит времени, а в таких случаях они просто не успевают реагировать», — подчеркнул Попов.

«Когда это все происходит на высоте 25–30 метров, появляется крен, и самолет цепляется стойкой шасси и консолью крыла, после чего его разворачивает. Инерция очень большая и удержать самолет не хватает рулей. Летчики выводят все в обратную сторону, пытаются парировать этот разворот — и тут неожиданное снижение. Парирование в условиях низкой скорости проблематично, обдув крыла, закрылков, элеронов уже минимальный, а соответственно и эффективность от них», — говорит Попов.

Версия третья — человеческая ошибка

Как сказал газете ВЗГЛЯД экс-командующий 4-й воздушной армией ВВС и ПВО, Герой России, генерал-лейтенант Валерий Горбенко, причиной крушения могла стать слабая подготовка летчиков. «После развала СССР уровень подготовки пилотов снизился. Летали мало, и то восстановление, которое идет в последние пять лет, качественных результатов еще не дало», — сказал генерал-лейтенант. По его мнению, в целом уровень подготовки летного состава невысок, несмотря на то что в последние годы государство уделяет этому вопросу больше внимания.

Другой генерал ВВС в отставке в комментарии газете ВЗГЛЯД также отметил, что сомневается в технических причинах крушения и склоняется к версии об ошибках экипажа. «Ан-26 — очень надежная машина, а во-вторых, на такой высоте и расстоянии от взлетной полосы самолет можно было бы аварийно посадить даже при отказе обоих двигателей», — сказал собеседник.

Генерал рассказал, что для аэродромов, расположенных в зоне боев, существует специальная методика захода на посадку, которая была отработана еще в Афганистане, а потому получила название «афганский заход», рассказал генерал. По его словам, охраняемые зоны для посадки перед аэродромами имеют радиус 4–5 км. В Афганистане подходили к аэродрому на высотах 1,5–2 тыс. м, чтобы душманы не успевали сбить воздушное судно из ПЗРК. Затем после входа в эту надежно охраняемую зону осуществляется резкое снижение.

Генерал отметил: даже у экипажей, которые имеют большой опыт работы в обычных условиях, в зоне боев могут возникать проблемы. «Такой стиль посадки непривычен для большинства летчиков. Суть в том, что при входе в охраняемую зону прибираются обороты двигателей, скорость снижается и берутся большие углы крена и тангажа: тангаж от 15 до 20 градусов вниз, почти пикирование, и крен под 45 градусов. Получается такая спираль с перегрузкой, машина очень быстро теряет высоту. Заход поджимается поближе к аэродрому. Получается малый круг», — разъяснил источник.

Опасность в том, что самолет при этом может оказаться на малой скорости на малой высоте. При этом вертикальная инерция сохраняется. «Машину надо вытянуть, а мощности не хватает. И вроде уже вытянул, а вот на тебе — и земля-матушка», — вздохнул собеседник. Как предполагает генерал, в случае с Ан-26 могла иметь место как раз такая ситуация.

«Вертикальная скорость оказалась выше, чем он рассчитывал. Начал вытаскивать, а двигатели не мгновенно дают нужную мощность. Мне кажется, перед землей он оказался в этом режиме — на малой горизонтальной скорости с большой вертикальной перед самой землей — и не успел это все погасить», — предположил генерал.

В пользу этой версии, по его мнению, говорит и то, что Ан-26 при заходе на посадку задел крылом здание: «Он не смог сманеврировать так, чтобы не зацепить это здание». Источник считает, что если бы самолет не зацепил здание, то находившиеся в нем люди могли бы спастись.

«Что такое 500 м до начала полосы? Это полоса безопасности, там грунт ровный. Это же не берег моря, скалы или горы. Он бы шлепнулся, прополз эти 500 м и оказался на полосе. Даже если с невыпущенными шасси, а если с выпущенными — ну поотбиваешь их, но не убьешь людей», — подчеркнул он.

База Хмеймим: у семи нянек — дитя без глаза

Как напомнил генерал, данный Ан-26 не подчинялся командованию военно-транспортной авиации ВКС, а входил в 6-ю армию Воздушно-космических сил, в ее отдельный транспортный смешанный авиаполк.

Кроме того, на базе Хмеймим царит высокая текучка кадров, посетовал генерал. «В Хмеймиме же сделали бардак, проходной двор, летчики меняются раз в три месяца, — возмутился генерал. — Два месяца на ввод в строй человека, а потом он собирается домой. Это нездорово. Ну, сделайте хотя бы полгода. В Афганистане и вовсе был год».

«Полк этот непонятно кому подчиняется. В штате воздушной армии обычно есть отдел боевой подготовки.

Но все сосредоточены в первую очередь на подготовке боевой авиации. А этот транспортный полк на какого-нибудь одного, максимум двух инспекторов из отдела боевой подготовки повесят», — рассказал он.

«Получается, что сама воздушная армия этим „придворным“ полкам уделяет очень мало внимания, потому что не может уделить больше», — посетовал источник.