#КрымНаш: узел Русской цивилизации | Продолжение проекта «Русская Весна»

#КрымНаш: узел Русской цивилизации

У каждой цивилизации есть точки, имеющие намного больше значение, нежели географическое измерение.

Они могут быть очевидными — такими как Москва и Санкт-Петербург, недвусмысленно связанные с историей России. Ставшие за века узлами промышленности и транспортной инфраструктуры, интеллектуальными и духовными центрами, две российских столицы приобрели не только экономически-промышленный смысл, но стали ценностью абсолютной. Если в Отечественной войне 1812 года сдача Москвы врагу была признана возможной, то в Великой Отечественной потеря столицы была совершенно недопустимой.

И сейчас Москва является единственным районом, прикрытым системой ПРО — результат договорённости с США от 1972 года, когда США и СССР подписали соглашение об ограничении развертываемых средств стратегической противоракетной обороны не более, чем двумя комплексами с боезапасом каждого не более, чем в 100 противоракет. Основным стимулом к подписанию договора было опасение, что широкое развертывание систем противоракетной обороны вызовет неуверенность каждой из сторон в эффективности своего ответного удара по внезапно атаковавшему противнику и будет стимулировать в случае конфликта стремление нанести превентивный удар. Мы «прикрыли» Московский промышленный район, США — ударные ракетные базы. Впрочем, с развитием американской глобальной ПРО эту договорённость нельзя считать актуальной.

Вместе с тем, в России — точнее, надо бы сказать у Русской цивилизации — есть место, многократно становившееся точкой бифуркации графика нашего развития. Разумеется, точкой не единственной — но весьма показательной. Её значение не сводится к географии, культуре, экономике или духовным ценностям — она лежит как бы на стыке всех этих понятий, неизбежно выходя на сцену в радостные и драматические моменты русской и мировой истории.

Это Крым и Севастополь.

Это место внутри — намного больше, чем снаружи. Можно воспринимать его как красивую природу, бело-серые скалы и жёлтые степи, теплое море, яркое солнце и свежий бриз. Можно — как возвращённый прекрасный край России, где живут, наверное, самые патриотичные по отношению к Отечеству люди.

И то, и другое будет неполным и поверхностным.

Известно, что Корсунь-Херсонес-Севастополь — сакральное место для русского православия. Здесь определился духовный и культурный вектор развития Руси, тут в буквальном смысле глубина нашей истории ощущается в руинах античного Херсонеса, остатках византийских крепостей от Евпатории-Керкинитиды до Керчи-Пантикапея.

Мы часто будем сталкиваться с тем, что значение Крыма и Севастополя сложно свести к конкретному проявлению в единственный исторический момент. Эта значимость проявляется регулярно, в самых неожиданных местах. Мало кто знает, что именно на Херсонесе проводились переговоры с некоторыми ключевыми офицерами ВМС Украины в феврале 2014 года — что позволило предотвратить кровопролитие и сделать возвращение Крыма домой бескровным.

Становление России как империи теснейше было связано с Крымом. Русское царство стало империей в результате больших усилий — которые, среди прочего, подразумевали устранение угрозы с юга. Из Крымского полуострова, где несколько веков присутствовали протурецкие ханства. Походы «екатерининских орлов» в Крым не только стратегически изменили локальный военно-политический ландшафт, но и стали финальной точкой имперского цивилизационного освоения Дикого поля южнорусских земель.

Россия навела порядок на своих южных рубежах, что позволило сосредоточить ресурсы на развитии государства, строительстве всего необходимого — без нужды постоянно оглядываться, не идут ли дикие орды врагов в очередной набег. Начали возникать судоверфи, новые города, предприятия, культурные центры.

Крымская война наглядно показала, что России необходимо рассчитывать исключительно на свои силы, модернизировать армию, флот и промышленность. Без которых даже впечатанный в камни Севастополя героизм русских моряков, солдат и офицеров оказался трагичным, хотя и бесконечно поучительным примером.

Крымскую Ливадию последний русский император Николай II рассматривал как вариант последней резиденции. Впрочем, вместо этого Крым стал точкой исхода белогвардейцев через Черное и Средиземное море.

Эпизод обороны Севастополя был одним из самых драматических моментов Великой Отечественной. И, уже после освобождения, именно на крымской земле состоялась конференция Сталина, Рузвельта и Черчилля, определившая мироустройство на последующие полвека.

Крымский Форос стал одним из ключевых мест в цепочке, где происходили роковые для СССР события. А сама передача Крыма Украине оказалась эмоциональным символом «неправильности» всех геополитических событий, сопровождавших и воспоследовавших после распада Советского Союза.

Очень многое в новейшей истории России проходит через призму Крыма. И дело тут не только в беспрецедентном его возвращении в состав России, когда Севастополь снова стал с полным правом называться городом русских моряков, а вся страна, без преувеличения, почувствовала себя великой державой. Чему свидетельством многочисленные социологические опросы, четко показавшие разницу российского общества «до» Крыма и «после».

С Крымом связаны небывалые инфраструктурные проекты — чего стоит уникальный Крымский мост, с реализацией которого мы незаметно продолжим практику масштабных «строек века» советского периода нашей истории — и даже где-то перейдём на новый уровень.

Крым стоит за плечами Черноморского Флота — и флота России вообще, благодаря чему мы снова заявили о себе как о сверхдержаве, способной определять не только собственную судьбу, но и помогать партнёрам.

В Крыму заново выстраивается система мировых отношений — на закончившемся вчера Ялтинском международном экономическом форуме, подтверждая тренд последних лет, активно присутствовали набирающие в Европе вес «евроскептики». Которые, теми или иными способами, стараются выстраивать отношения с Россией, идущие вразрез с пока ещё существующей мировой парадигмой.

Можно не сомневаться в том, что Крым и дальше будет возникать как фон исключительных для нашего государства событий. И очень хорошо, что он — наш. Это многое упрощает.