RusNext.ru - Продолжение проекта «Русская Весна»

Мы заметили, что вы используете блокировщик рекламы. Очень просим отключить его на этом сайте, потому что сайт существует только благодаря доходам от рекламы!

1 GBP   83,6888
1 EUR   73,6118
1 USD   63,6175
10 UAH   24,0157
Выяснилось, что «русское дело» было одной большой подставой с самого начала | Продолжение проекта «Русская Весна»

Выяснилось, что «русское дело» было одной большой подставой с самого начала

Республиканцы уже полгода требуют «расследовать деятельность следователей», но Трамп не предпринимал никаких действий, которые могли бы грозить инициаторам «русского дела» уголовным преследованием. Что же изменилось?

На прошлой неделе исполнился год с даты начала расследования «русских связей Трампа» спецпрокурором Робертом Мюллером. В этом расследовании чем «дальше в лес», тем хуже для самих следователей и всех тех, кто стоял у его истоков. Судя по всему, теперь они тоже попадут под следствие.

Но главное — тем хуже для имиджа «града на холме». Его жители, активно интересующиеся политикой, все чаще требуют от политиков принять «решительные меры» для «восстановления верховенства закона», вот только под таким восстановлением они зачастую понимают разные вещи.

Для одних самым большим «попранием конституционных принципов» является само президентство Трампа. Не важно, совершил ли он какое-либо преступление — он должен быть отстранен от власти и заключен под стражу.

Для других главная угроза — это верхушка разведсообщества США, вашингтонская бюрократия и либеральные медиа. Правду ли пишут журналисты, есть ли у ФБР и группы Мюллера какой-либо компрометирующий материал на президента — не имеет значения. Они сговорились против Дональда Трампа, а значит, их следует как минимум приструнить, а лучше — пересажать через одного.

В общем, устремления противоборствующих сторон довольно далеки от идеалов общества с правовым сознанием.

Да, полностью исключить политику из юридических процедур нельзя. Например, импичмент — политический процесс, хотя и ведется формально в правовых рамках.

В решениях Верховного суда всегда было много политики, особенно когда это касалось острых общественных вопросов вроде права на аборт или однополые браки.

Все так. Но это совсем не то же самое, что использование всей мощи правоохранительных органов и спецслужб в политических целях. А после выборов 2016 года в США, судя по всему, происходит как раз последнее.

Поначалу предполагалось, что Мюллер будет заниматься только одним вопросом — сотрудничал ли Дональд Трамп (или кто-то из его штаба) с российскими правительственными и иными структурами, дабы повлиять на исход президентских выборов.

Но теперь расследуются и сомнительные финансовые операции Пола Манафорта на Украине несколько лет назад, и то, насколько добросовестно платили налоги предприятия, контролируемые семьей Трампа, и то, как работали рекламные алгоритмы в социальных сетях.

Успехи спецпрокурора весьма скромные. Ему удалось заключить сделки о признании вины с бывшим советником по нацбезопасности Майклом Флинном, а также с несколькими другими бывшими советниками Трампа.

Всех их обвиняют во лжи на допросе ФБР. В США это федеральное преступление, однако люди часто совершают его безо всякого злого умысла. Опытный следователь может загнать допрашиваемого в так называемую ловушку лжесвидетельства, если сильно постарается.

Сделка в таких случаях заключается для того, чтобы предоставить обвиняемому иммунитет от уголовного преследования в обмен на показания против третьих лиц. Конечно, противники президента рассчитывали, что Флинн или кто-то другой даст показания против Трампа.

Судя по всему, этого не произошло. В противном случае Мюллер не стал бы с такой настойчивостью добиваться допроса самого Трампа — в надежде на все ту же «ловушку лжесвидетельства».

Кроме того, ФБР провело обыск в офисе и доме адвоката Трампа Майкла Коэна. Некоторые эксперты полагают, что таким образом была нарушена конфиденциальность общения адвокат — клиент.

Президент очень долго оборонялся лишь словесно. Одним из немногих ответных действий Трампа было увольнение директора ФБР Джеймса Коми, его зама Эндрю Маккейба и некоторых других высокопоставленных сотрудников бюро.

И вот в прошедшее воскресенье через свой «Твиттер» президент США объявил, что отдает распоряжение руководству минюста начать расследование всех нарушений, которые допустили ФБР и другие силовые ведомства в ходе предвыборной кампании 2016 года.

Сторонникам Дональда Трампа давно казалось, что в расследовании так называемого российского вмешательства в американские выборы, мягко говоря, не все чисто.

Напомню, что самому «русскому делу» уже скоро два года — если считать со дня начала следствия по линии контрразведывательного отдела ФБР, начатого после взлома почтовых серверов предвыборного штаба Хиллари Клинтон. Электронная переписка была выложена в открытый доступ группой WikiLeaks и наделала много шума.

Поначалу версия о «русском следе» во взломе была всего лишь одной из нескольких. Многие эксперты тогда указывали на возможность «слива» информации функционерами Демпартии. Кроме того, основатель WikiLeaks Джулиан Ассанж не раз говорил, что его источниками не являются государственные структуры России или какой-либо другой страны.

Тем не менее штаб Клинтон поспешил обвинить во всем Россию и даже лично Путина. Однажды Хиллари во время предвыборных дебатов даже назвала Трампа «путинской марионеткой».

Все эти обвинения выглядели бы очень глупо и беспомощно, если бы не поддержка со стороны так называемого разведсообщества США.

На помощь Клинтон пришел директор Национальной разведки Джеймс Клаппер. Его секретариат оперативно составил меморандум, согласно которому… «во всем виноваты русские».

Довольно быстро политический истеблишмент Вашингтона согласился с версией, выдвинутой Клинтон и Клаппером. Не было согласия лишь в одном — сотрудничал Дональд Трамп с «российскими структурами» или нет.

Весной 2017 года уволенный со своего поста директор Коми поделился через своего друга с изданием The New York Times своими заметками о последних беседах с президентом. Как честно признался экс-директор ФБР на допросе в Конгрессе, сделал он это для того, чтобы на «русское дело» был назначен специальный прокурор.

#{author}Примерно в это же время выясняется, что бюро совместно с АНБ прослушивало телефоны штаба Трампа в 2016 году по ордерам, которые были получены со значительными нарушениями. Республиканцы уже полгода требуют «расследовать деятельность следователей», но президент, как я уже говорил, до сего момента не предпринимал никаких действий, которые могли бы грозить инициаторам «русского дела» уголовным преследованием.

Что же изменилось?

Выяснилось, что «русское дело» было одной большой подставой с самого начала.

Сначала в распоряжении сразу нескольких изданий появились данные, что в штабе Трампа работал по крайней мере один информатор ФБР или какого-то еще силового ведомства.

Минюст отказался раскрывать его имя Конгрессу, ссылаясь на опасность для жизни информатора и угрозу национальной безопасности. Однако что-что, а журналистские расследования в США делать умеют.

Имя политического шпиона очень быстро стало известным. Им оказался Стефан Хальпер, опытный оперативник ЦРУ. Но это было не самым шокирующим известием.

Выяснилось, что Хальпер не столько шпионил за окружением Трампа, сколько занимался провокациями с целью начать то самое контрразведывательное расследование ФБР и пустить его по «русскому следу».

Доступа во внутренний круг Трампа у оперативника не было, поэтому он сосредоточил свое внимание на двух малозначимых советниках кандидата в президенты — Картере Пейдже и Джордже Пападопулосе.

Как только группа WikiLeaks заявила, что скоро опубликует переписку штаба Хиллари, Хальпер направил к обоим своих помощников, которые «по секрету» сообщили им, что в распоряжении Москвы имеются тысячи электронных писем Клинтон и ее советников.

Пейдж был назван в числе внешнеполитических советников Трампа лишь за пару недель до этого и еще толком не приступил к работе. Пападопулос же и вовсе работал в штабе, не получая зарплаты, однако очень хотел показать всем свою значимость.

Через некоторое время Хальпер направил к ним обоим других своих помощников с той же информацией. Пейдж передал полученные сведения своему руководителю, но, судя по всему, большого фурора они не вызвали.

Тем временем Стефан Хальпер пригласил Джорджа Пападопулоса в Лондон, где в то время проходил один семинар политологов о выборах в США. Джордж даже написал для этого семинара аналитическую записку, за которую позже получил от Стефана три тысячи долларов.

Следующий ход многоопытного шпиона был филигранным.

Он подпоил молодого и неопытного советника, одержимого собственной значимостью, и свел его с большим человеком — послом Австралии в Лондоне. Тогда-то Пападопулос и поведал — хвастаясь своей информированностью — что украденные электронные письма находятся в руках у русских.

Посол сообщил об этом разведотделу диппредставительства, тот — своему контакту в MI6, после чего «информация» (а на деле полная липа) попала сначала в руки ЦРУ, потом ФБР. Вот так и появился «русский след» и началось контрразведывательное расследование.

Разумеется, изложенное журналистами нельзя пока считать истиной в последней инстанции. Почти наверняка последуют дальнейшие разоблачения и уточнения версии.

Впрочем, никакая, даже самая достоверная информация не изменит отношения к «русскому делу» у сторонников и противников Трампа в США. Одни считают, что, назначая расследования «художеств» ФБР, АНБ и ЦРУ, президент превышает свои полномочия и препятствует правосудию. Другие надеются, что вот сейчас-то карающий меч Фемиды и падет на головы реальных преступников.

В ходе борьбы с вышедшими из-под контроля спецслужбами Дональд Трамп может действительно нарушить закон, и тогда все еще больше запутается.

Так или иначе, разрешить данный конфликт образцово-показательным правовым путем никак не получится. Вряд ли возможно и полюбовное (или хотя бы надежное) политическое урегулирование.

Сложно представить и «победу» одной из сторон. Импичмент Трампа ничего не решит. Он лишь подольет масла в огонь.

Так что в краткосрочной перспективе миру придется иметь дело с заокеанской сверхдержавой, находящейся в состоянии перманентного внутреннего кризиса.