К 80-летию вооруженного конфликта у о. Хасан. История одного предательства | Продолжение проекта «Русская Весна»

К 80-летию вооруженного конфликта у о. Хасан. История одного предательства

В июле — августе исполняется 80 лет со времени событий на озере Хасан, которые могли изменить ход истории, вовлечь нашу страну во Вторую мировую войну даже раньше западных держав. Летом 1938 года союзная нацистской Германии и фашистской Италии милитаристская Япония использовала боестолкновение на советско-маньчжурской границе, каких в 30-е годы было немало, для проведения масштабной «разведки боем» силами дивизии. Японскому командованию было важно выяснить степень обороноспособности советских войск на Дальнем Востоке, и не собирается ли советское руководство ответить на расширение Японией войны в Китае не только политической и материальной поддержкой борющегося с агрессорами китайского народа, но и прямыми военными действиями регулярных войск Советского Союза. О том, как замышлялась и проходила вооруженная провокация, автор этих строк уже рассказывал читателям.

Однако в этой истории есть сюжет, который в советские времена было не принято упоминать. Сюжет этот о предшествовавшем японской провокации побеге к японцам начальника управления НКВД по Дальнему Востоку комиссара госбезопасности 3-го ранга (соответствовало в армии званию комкора, затем генерал-лейтенанта) Генриха Самойловича Люшкова. Помню, будучи молодым адъюнктом Института военной истории МО СССР, нашел в японской литературе сведения об этом побеге и предложил редакторам готовящегося тогда издания 12-томной Истории Второй мировой войны как-то осветить этот факт и его последствия. Но получил отказ и совет не упоминать факт измены столь высокопоставленного чекиста в готовящейся диссертации и публикациях.

В Японии же об обстоятельствах побега и дальнейшей судьбе предателя Люшкова в послевоенный период было много публикаций и статей. А в 1978 году японский исследователь и обозреватель Ёсиаки Хияма опубликовал книгу под названием «План покушения на Сталина. Эмпирический разбор тайного замысла японской армии». В ней рассказывается о плане использования Люшкова для покушения японских агентов на жизнь советского вождя — Иосифа Сталина.

Генрих Люшков родился в 1900 году в Одессе в семье еврейского портного. После учебы в казенном начальном училище, а затем на вечерних общеобразовательных курсах работал в конторе автомобильных принадлежностей.

Под влиянием старшего брата принимал участие в революционной деятельности. В июле 1917 года стал членом РСДРП (б). В этом же году вступил рядовым в Красную гвардию в Одессе. С 1918 года — в органах ЧК. Являлся политруком Ударной отдельной бригады 14-й армии.

После Гражданской войны, пройдя ряд должностей, в 1931 году был назначен главой секретно-политического отдела ГПУ (Государственное политическое управление) на Украине. Затем был направлен в Москву на службу в центральном аппарате ОГПУ (Особое государственное политическое управление). Люшков пользовался расположением наркома внутренних дел СССР в 1934–1936 годах Генриха Ягоды (до принятия христианства — Енох Иегуда). Активно участвовал в громких расследованиях — «кремлевское дело», дело «троцкистско-зиновьевского центра». После чего был назначен начальником УНКВД по Азово-Черноморскому краю, что в впоследствии сыграло немалую роль в операции японцев по физическому устранению советского вождя. В начале июня 1937 года за рвение, проявленное в «чистках», был награжден орденом В. И. Ленина.

В 1937–1938 годах — начальник управления НКВД по Дальнему Востоку. Уже началась полномасштабная война Японии в Китае, стоявшая на дальневосточной границе СССР отборная Квантунская армия (группа армий) готовилась к будущей войне против Советского Союза, провоцируя пограничные конфликты. В те годы опасность вовлечения СССР в большую войну исходила в первую очередь от Японии. Сталин проявлял повышенное внимание к ситуации на дальневосточных рубежах страны. По некоторым сведениям, вождь перед направлением Люшкова на Дальний Восток счел необходимым лично кратко проинструктировать его, пригласив на 15-минутную аудиенцию.

Прибыв в Хабаровск, новый начальник НКВД стал энергично «искоренять врагов», проводить чистку местного УНКВД. Им было инкриминировано создание правотроцкистской организации в органах внутренних дел Дальнего Востока. Люшков был главным организатором депортации корейцев с Дальнего Востока как потенциальных шпионов Японии.

Являясь приближенным и выдвиженцем Ягоды, Люшков был заподозрен в принадлежности к контрреволюционной организации. О подозрениях Сталину не сообщали, решив допросить Люшкова и убедиться в его непричастность к заговору. Но вопрос о политическом недоверии комиссара госбезопасности поставил и командующий Дальневосточной армией Маршал Советского Союза В. К. Блюхер.

26 мая 1938 года Люшков был освобождён от обязанностей начальника Дальневосточного УНКВД якобы в связи с реорганизацией ГУГБ НКВД и назначением в центральный аппарат. Нарком внутренних дел Н. И. Ежов сообщил ему об этом в телеграмме, где просил высказать отношение к переводу в Москву. Люшков понял, что в Москве его ждет арест. Было принято решение совершить побег и сдаться японцам, предложив важную для них информацию и другие услуги.

Однако по опубликованным архивным данным решение это было не спонтанным, а тщательно продуманным. Люшков заранее готовил свой побег, еще за две недели до вызова в Москву приказав жене выехать с дочерью в одну из европейских стран якобы для ее лечения. Необходимые для выезда из СССР документы были Люшковым заранее подготовлены.
Вот как описываются обстоятельства бегства комиссара НКВД:

«9 июня 1938 года Люшков уведомил своего заместителя о выезде в приграничный Посьет на встречу с особо важным агентом. В ночь на 13 июня он прибыл в расположение 59-го погранотряда, якобы для инспекции постов и приграничной полосы. Люшков был одет в полевую форму при наградах. Приказав начальнику заставы сопровождать его, он пешком двинулся к одному из участков границы. По прибытии Люшков объявил сопровождающему, что у него встреча на „той стороне“ с особо важным маньчжурским агентом-нелегалом, и, поскольку того никто не должен знать в лицо, дальше он пойдёт один, а начальник заставы должен углубиться в сторону советской территории на полкилометра и ждать условного сигнала. Люшков ушёл, а начальник заставы сделал, как было приказано, но, прождав его более двух часов, поднял тревогу. Застава была поднята в ружьё, и более 100 пограничников прочёсывали местность до утра. Более недели, до того как пришли вести из Японии, Люшков считался пропавшим без вести, а именно, что его похитили (убили) японцы. Люшков же к тому времени пересёк границу и 14 июня 1938 года примерно в 5:30 у города Хуньчунь сдался маньчжурским пограничникам и попросил политического убежища. После он был переправлен в Японию и сотрудничал с японским военным ведомством».

Как и многие другие предатели, Люшков пытался объяснить свою измену не шкурными, а политическими мотивами. В интервью японской газете «Ёмиури симбун» от 13 июля 1938 года он убеждал: «Я до последнего времени совершал большие преступления перед народом, так как я активно сотрудничал со Сталиным в проведении его политики обмана и терроризма. Я действительно предатель. Но я предатель только по отношению к Сталину… Таковы непосредственные причины моего побега из СССР, но этим дело не исчерпывается. Имеются и более важные и фундаментальные причины, которые побудили меня так действовать.

Это то, что я убеждён в том, что ленинские принципы перестали быть основой политики партии. Я впервые почувствовал колебания со времени убийства Кирова Николаевым в конце 1934 года. Этот случай был фатальным для страны так же, как и для партии. Я был тогда в Ленинграде. Я не только непосредственно занимался расследованием убийства Кирова, но и активно принимал участие в публичных процессах и казнях, проводившихся после кировского дела…»

В действительности же Люшков был обычным карьеристом и изменником, нанесшим большой вред Советскому государству и народу, передав японским спецслужбам исключительно важные сведения о советских вооруженных силах, особенно на Дальнем Востоке — о дислокации войск, строительстве оборонительных сооружений, крепостях и укреплениях. Японцы получили детальную совершенно секретную информацию о планах развертывания советских войск не только на Дальнем Востоке, но и в Сибири, на Украине, раскрыл военные радиокоды. Перебежчик значительно ослабил разведывательную сеть СССР в сопредельных странах, выдав важных советских агентов.

В японских источниках по-разному оцениваются последствия и влияние переданной Люшковым информации на японские военные планы в отношении Советского Союза. С одной стороны, считается, что в Токио решили проверить переданные им сведения о недостатках в обороноспособности советских войск, что и поощрило японское командование на расширение инцидента у озера Хасан.

С другой стороны, существует мнение о том, что узнав истинную расстановку сил и средств, противостоящих японской и советской группировок на Дальнем Востоке, японское командование уже с гораздо большей осторожностью планировало большую войну с СССР. Для них было неожиданным, что, по данным Люшкова, СССР имеет довольно значительное военное превосходство над японцами на Дальнем Востоке.

Вот как оценивал полученную от Люшкова информацию бывший офицер 5-го (русского) отдела разведуправления японского Генштаба Коитиро Коидзуми:

«Сведения, которые сообщил Люшков, были для нас исключительно ценными… В полученной от Люшкова информации нас поразило то, что войска, которые Советский Союз мог сконцентрировать против Японии, обладали, как оказалось, подавляющим превосходством. В тот период, то есть на конец июня 1938 года, наши силы в Корее и Маньчжурии, которые мы могли использовать против Советского Союза, насчитывали всего лишь 9 дивизий… Опираясь на полученные от Люшкова данные, пятый отдел Генштаба пришёл к выводу о том, что Советский Союз может использовать против Японии в нормальных условиях до 28 стрелковых дивизий, а при необходимости сосредоточить от 31 до 58 дивизий… Тревожным выглядело и соотношение в танках и самолётах. Против 2000 советских самолётов Япония могла выставить лишь 340 и против 1900 советских танков — только 170… До этого мы полагали, что советские и японские вооружённые силы на Дальнем Востоке соотносились между собой как три к одному. Однако фактическое соотношение оказалось равным примерно пяти или даже более к одному. Это делало фактически невозможным осуществление ранее составленного плана военных операций против СССР…»

Такие оценки даже породили мысли, не специально ли Люшков был направлен как перебежчик к японцам, дабы запугать их мощью советской армии и заставить отказаться от планов нападения на СССР. Что, конечно же, маловероятно. Тем более что Люшков предложил план убийства Сталина и выражал готовность самому принять участие в операции по уничтожению советского вождя.
В своей книге Ё. Хияма сообщает, что Люшков предложил японцам план убийства Сталина. Они охотно за него ухватились. По долгу службы на посту начальника отделения НКВД по Азово-Черноморскому краю Люшков нёс персональную ответственность за охрану вождя в Сочи. Он знал, что Сталин лечился в Мацесте. Расположение корпуса, где Сталин принимал ванны, порядок и систему охраны Люшков хорошо помнил, так как сам их разрабатывал. Люшков возглавил диверсионную группу из русских эмигрантов, которую японцы в 1939 году перебросили к советско-турецкой границе. Однако в диверсионную группу был внедрён советский агент, и переход через границу сорвался.

Коитиро Коидзуми участие Люшкова в операции опроверг, заявив, что «в Токио отказались от его кандидатуры как исполнителя террористической акции против Сталина». Очевидно, потому, что он был довольно известной фигурой, и его непременно бы узнали. Тем не менее, есть сведения о том, что попытка перебросить через советско-турецкую границу японскую диверсионную группу все же была предпринята.

В одном из изданий утверждается, что о провале теракта 29 января 1939 года написала английская газета «Ньюс Кроникл»: «Как сообщило агентство ТАСС, 25 января погранвойска Грузинской ССР уничтожили трех человек, пытавшихся перейти границу со стороны Турции. Эти трое — троцкисты, пользующиеся поддержкой фашистов. У убитых найдены пистолеты, ручные гранаты и подробные карты местности.

Целью преступной группы было убийство Иосифа Виссарионовича Сталина, находившегося в Сочи. Однако пограничники заблаговременно узнали о преступном плане и истребили злоумышленников. Нарком иностранных дел Литвинов выразил решительный протест в связи с тем, что Турция сделалась базой антисоветских провокаций».

Было такое заявление ТАСС, и шла ли речь в нем о подготовленной японской разведкой с помощью Люшкова диверсионной операции, сейчас сказать трудно. Но свидетельств того, что план физического уничтожения Сталина накануне войны существовал в японской литературе и периодике немало.

Не скрывали японцы и того, что незадолго до поражения Японии, в июле 1945 года Люшков был переведён из Токио в расположение японской военной миссии в Дайрэне (Китай) для работы в интересах Квантунской армии. В японских источниках утверждается, что после вступления в войну Советского Союза и объявления императором Хирохито о капитуляции, 19 августа 1945 года Люшков был вызван к начальнику Дайрэнской военной миссии Ютака Такэока, который предложил ему покончить жизнь самоубийством, дабы исключить раскрытие в случае пленения известные ему данные о японской разведке. Так как Люшков стреляться отказался, его застрелил сам Такэока, а тело было тайно кремировано.

Есть и другая версия о том, что Люшкова якобы привезли в Дайрэн для выдачи СССР в обмен на захваченного в плен сына бывшего премьер-министра князя Фумимаро Коноэ. Узнав о предстоящей выдаче, он предпринял попытку побега, но был задушен японскими офицерами.

Как бы то ни было, справедливая кара в любом случае настигла бы предателя, ибо еще в 1939 году Люшков советским судом был заочно приговорен к смертной казни.