Видимо, за это и боролись. Украина стала российской Мексикой | Продолжение проекта «Русская Весна»

Видимо, за это и боролись. Украина стала российской Мексикой

Госстат Украины обнародовал данные по прямым иностранным инвестициям в экономику страны за первое полугодие 2018 года. Они оказались вполне предсказуемыми и никаких сюрпризов не преподнесли.

Во-первых, был показан общий низкий уровень иностранных вложений в украинскую экономику, который составил 1,259 миллиарда долларов, что, конечно, просто катастрофа для подобной страны. Тут ничего нового, за последние годы все уже привыкли, что Украина стала пугалом для инвесторов.

Во-вторых, крайне показательным стало распределение вложений по отраслям, поскольку львиная их доля (почти 60 процентов) ушла в финансы и страхование, а еще почти десять процентов забрала оптовая и розничная торговля. Таким образом, промышленности и информационно-телекоммуникационной отрасли досталось 8,2 и 7,9 процента соответственно. Однако, учитывая масштабы и скорость украинской деиндустриализации, в этих цифрах также нет ничего удивительного.

И, наконец, в-третьих, по быстро складывающейся традиции первое место в списке иностранных инвесторов заняла «страна-агрессор». Россия вложила в Украину 436 миллионов долларов, что составило 36 процентов от общих иностранных инвестиций. Обеспечено это было в значительной степени все той же, что и в предыдущие годы, докапитализацией украинских «дочек» российскими банками, для которых их «незалежные» активы превратились в тяжелый и очень дорогой чемодан без ручки.

Более показательна доля российских инвестиций в украинскую экономику. Дело в том, что многие годы этот показатель у России колебался в районе десяти процентов. Был то несколько меньше, то немного больше, а теперь вот скакнул, забрав более трети всех вложений.

Это говорит не о росте вложений России в Украину (его нет), а о падении интереса к последней со стороны других внешних инвесторов.
Главная суть происходящего — в ином.

Вся приходящая последнее время статистика свидетельствует о восстановлении российско-украинских экономических связей, хоть и в существенно переформатированном виде.

Внешнеторговый оборот между двумя странами растет ударными темпами после провала, вызванного событиями 2014 года. В 2017 году он взлетел более чем на четверть, достигнув суммы почти в 13 миллиардов долларов, при этом профицит в пользу России составил более трех миллиардов.

В текущем году тренд сохранился, добавив еще почти 30 процентов в годовом выражении, причем российский экспорт на Украину опять-таки растет быстрее украинского импорта и затрагивает такие разные отрасли, как автомобилестроение и фармацевтика. В результате именно Россия ныне занимает место главного торгового партнера Украины.

Однако куда важнее существенные изменения в составе товарооборота двух стран. Постмайданная Украина добилась своего, и из него исчез ряд позиций, которые делали ее не просто важным, а стратегическим партнером для России, от которого у Москвы была серьезная зависимость.

Киев по-прежнему экспортирует, наряду с товарами легкой промышленности, продукцию своей металлургии и машиностроения — трубы, котлы, арматуру, оборудование для мясо-молочной промышленности. Вот только практически ничто из этого не является столь же критически значимым для России, как (еще относительно недавно) украинские производства в авиакосмической отрасли или судостроении. Теперь это просто более выгодная, нежели у их конкурентов, продукция для приобретения — и не больше.

Этот процесс иногда называют «мексиканизацией» Украины, то есть превращением ее по отношению к России в аналог Мексики по отношению к США (довольно большой, хотя и небогатый рынок сбыта плюс источник рабочей силы). И он идет полным ходом, и, как ни парадоксально, все самые жесткие антироссийские шаги украинских властей только усиливают его.

Четыре года активного движения в Европу привели Украину просто к еще худшему варианту зависимости от России. Только если раньше у Киева был достаточно обширный ассортимент экономических инструментов для торга с Москвой и даже давления на нее, то теперь они оказались уничтожены почти все.

Украинские власти могут запрещать очередной список российских медикаментов (включая жизненно необходимые и физически отсутствующие у них в стране вакцины). Они могут строить планы окончательного разрыва пассажирского сообщения, включая железнодорожное и автобусное. Они могут готовить разрыв Большого договора о дружбе с Россией.

Однако есть то, чего они не могут.

Несмотря на масштабную депопуляцию и целенаправленные усилия по активизации этого процесса со стороны государства, на Украине по-прежнему живет слишком много людей. И для значительной части народа экономическая кооперация с Россией является единственным способом физического выживания — будь то жизненно необходимые и финансово доступные (в отличие от западных аналогов) российские лекарства, работа на обувном, металлургическом или еще каком-нибудь производстве, критически зависящем от поставок своей продукции «агрессору», или наличие за восточной границей родственников, к которым можно обратиться за помощью при необходимости.

Причем происходит это на фоне все более угнетающей бедности, цивилизационной деградации и вырождения русского языка даже у его носителей из-за украинизации.

А на фоне ослабления государственной машины и общих традиций анархизма на Украине у Киева нет никаких шансов выставить непреодолимые препоны экономическому взаимодействию украинского общества с Россией.

Все, что украинские власти могут, это просто усилить и ускорить процесс превращения некогда высокоразвитой индустриальной страны в дешевый, но довольно крупный рынок сбыта и трудовую базу для России (ну и для Польши, конечно).

Причем с утратой литературного русского языка и уже идущей деградацией массового образования трудовая ниша украинцев в России окажется окончательно сведена приблизительно к той же, что у них есть в безвизовой Европе.

Процесс превращения идущей в Европу страны в экономически вассальную территорию «государства-агрессора» идет как по нотам.