Почему Россия должна отказаться от Арктики за американскую аварию в Мексиканском заливе? | Продолжение проекта «Русская Весна»

Почему Россия должна отказаться от Арктики за американскую аварию в Мексиканском заливе?

О кампании «Защитим Арктику!» большинство наших сограждан узнало после инцидента в Баренцевом море. Тогда активисты Гринписа, протестующие против морской нефтедобычи, проникли на российскую платформу «Приразломная» и устроили там очередной флешмоб.

Начиная с 2012 года, Гринпис требует прекратить всякую разработку полезных ископаемых и лов рыбы в Ледовитом океане, чтобы превратить Арктику в огромный заповедник, принадлежащий всему человечеству. Допустим, в такой, каким сейчас является Антарктида.

Призывы экологов выглядят очень благородно. Они стали бить тревогу сразу после аварии 2010 года на нефтяной платформе... в Мексиканском заливе. Большинство экспертов сошлось в том, что ликвидировать последствия подобной аварии в замерзающем море, в зоне длительного оледенения, на порядок труднее, чем в тропических водах. Гринпис бросил клич: «Руки прочь от Арктики!»

Экологов-глобалистов мгновенно поддержал Обама, отозвавший лицензию компании «Шелл» на шельфе полярной Аляски. Следом концепцию свободной Арктики одобрила Финляндия. С конца 2013 года работы на арктическом шельфе свернула Норвегия. Весной 2014 года к мораторию на всякие разработки в Арктике призвал Евросоюз. Весной 2015 года три нефтяные компании заявили о прекращении работ в канадской части Ледовитого океана. Складывается впечатление, что призывы Гринписа бойкотирует только Россия.

Однако для России Арктика и её подземные кладовые значат гораздо больше, чем для всех других стран мира. Известно, что все моря и океаны на расстоянии 200 миль от берегов любой державы являются её исключительной экономической зоной, иными словами — весомой прибавкой к её сухопутной площади.

 

В России большая часть этой прибавки приходится именно на северный шельф, не зря адмирал Макаров называл нашу страну «домом с фасадом на Ледовитый океан». Наша исключительная морская зона охватывает чуть менее 8 миллионов квадратных километров, из них более половины — в Арктике. Для сравнения, из 11 миллионов квадратных километров исключительной экономической зоны США на Арктику приходится менее 10 процентов.

Следовательно, нам предлагают сыграть в игру, при которой мы должны пожертвовать больше половины своей морской территории¸ а Штаты — меньше одной десятой!

Даже Гренландия,- целиком, казалось бы, северная страна,- при «полярном моратории» проигрывает гораздо меньше нас. Ведь арктический шельф Гренландии примыкает только к короткой, северной стороне этого треугольного острова, а две длинные стороны — юго-восток и юго-запад — под запреты Гринписа не попадают.

Ещё очевиднее выглядят невыгоды России при анализе перспективной нефтедобычи.

Весь мир активно разрабатывает нефть на прибрежных шельфах. Из морских глубин добывается около 30% глобального «чёрного золота». В скором будущем эта доля превысит долю сухопутных разработок — ведь площадь океанов на планете почти втрое превышает площадь суши. Добывающие платформы у своих берегов активно эксплуатируют США и Австралия, Мексика и Австралия, Нигерия и Индонезия, Канада и Перу. А такие страны как Великобритания, Норвегия и Бразилия уже извлекают из моря больше половины своих углеводородов.

Шельфы России тоже богаты нефтью и позволяют обеспечить нашу страну топливом на многие годы вперёд. Но Россия — единственная страна мира, где львиная доля нефтегазоносных шельфов расположена в Арктике. Кроме того, почти 80% разведанных в Ледовитом океане нефтегазоносных площадей приходится либо на исключительную зону нашей страны, либо на тот арктический сектор, который СССР считал своей территорией и от которого позорно отказался колониальный режим Ельцина в 1997 году.

Вот почему в игре, предложенной Гринписом, Россия — единственный заранее приговорённый к проигрышу участник.

От эксплуатации Арктики легко отказаться Финляндии — хоть и северное государство, но выхода к Ледовитому океану оно не имеет. С таким же успехом и мы могли бы присоединиться к мораторию на экономическую деятельность где-нибудь в Средиземном море или Персидском заливе.

Удобна и позиция Евросоюза — его экономические интересы в полярных водах ничтожны. Вот если бы речь шла о запрете добычи углеводородов в Норвежском и Северном морях, откуда берут своё сырьё европейские «бензоколонки» и «газгольдеры»,- Великобритания, Нидерланды и Норвегия,- тогда другое дело!

Но сырьевой клондайк на европейском шельфе экологи не атакуют. А зря. Элементарное представление о североатлантических течениях должно наталкивать на мысль, что любое нефтяное пятно, образовавшееся на британских или норвежских платформах, поплывёт в сторону Арктики. Гольфстрим пока никто не перекрыл.

Не проще ли защищать полярную экосистему на дальних подступах, на углеводородных шельфах Евросоюза и требовать моратория там? Тем более, что и скважин у западных берегов ЕС пока в десятки раз больше, чем у северных берегов России.

Устранить разлив нефти в северных водах труднее — это верно. Но в тёплых водах, у густонаселённых берегов такой разлив угрожает гораздо большему количеству людей и гораздо большему числу живности. Ведь в незамерзающих морях биоразнообразие куда богаче и плотность жизни гораздо выше. С какой стороны не возьмись — заботимся мы о человеке или о братьях наших меньших — экологическая предосторожность требуется, прежде всего, там — в умеренном и тропическом поясах. А Гринпис налегает исключительно на Арктику. Странная избирательность!

Спору нет, России надо серьёзно думать об экологической безопасности полярных промышленных разработок. Но отказаться от эксплуатации огромного куска нашей национальной территории, да ещё на неравноправных условиях, когда весь мир перемещает добычу ископаемых в морские глубины,- пойти на это мы просто не имеем права.