Вложения в здоровье народа важнее вложений в ценные бумаги  | Продолжение проекта «Русская Весна»

Вложения в здоровье народа важнее вложений в ценные бумаги 

Каждый год в нашей стране злокачественные опухоли уносят около трёхсот тысяч жизней – почти вдвое больше, чем полвека назад. В 2017 году была разработана национальная стратегия борьбы с онкологическими заболеваниями. Министр здравоохранения Вероника Скворцова заверяет, что уже через семь лет мы сможем бороться со страшным недугом на уровне лучших европейских стран.  Удастся ли в России победить болезнь века? 

Смертоносный спутник цивилизации 

Для многих будет открытием, что для традиционных обществ онкология – совершенно нехарактерный недуг. И вовсе не потому, что там плохо развита диагностика. Многочисленные медико-генетические исследования первобытных племён Амазонии, Калахари и Новой Гвинеи (на которые ссылается, в частности, Джаред Даймонд) не подтверждают, что злокачественные процессы играют сколько-нибудь значимую роль в смертности аборигенов. Неужели мы расплачиваемся страшной болезнью за свою цивилизованную, комфортную жизнь?  

Современники, гадая о причинах масштабного распространения рака, в числе первых называют экологию. Мы теперь не то едим, не то носим, не тем дышим… Эти факторы, конечно, вносят свою лепту в провоцирование злокачественных опухолей, но отнюдь не главную. Можно даже сказать, что обвиняя внешние причины – изменившуюся окружающую среду, - мы уклоняемся от обсуждения собственных пороков, стимулирующих развитие рака. 

Так, общеизвестно, что для курильщиков вероятность заболеть раком гортани и лёгких в разы выше, чем у некурящих. А вероятность умереть, заболев, – ещё выше, причём по самой банальной обидной причине. Даже в кругу знакомых мне несколько раз приходилось сталкиваться со случаями, когда застарелый табачный кашель так маскировал развитие онкологии дыхательных путей, что болезнь обнаруживалась лишь на поздней стадии, когда лечение безнадёжно запаздывало. 

По статистике, наиболее распространёнными формами рака являются те, что поражают женские органы. И тут самыми зловещими факторами риска являются отнюдь не внешние. Обвиняя экологию, современники нередко забывают про массовые аборты, вызывающие страшный гормональный сбой, разрушающие нормальное функционирование всей половой системы, включая молочные железы. Похожий эффект производят гормональные контрацептивы. Дополнительный риск вносят и жизненный стиль «чайлд-фри» (отсутствие детей), что также неполезно для женского организма, и беспорядочные половые связи, сопровождающиеся попутными венерическими заболеваниями.  

Рак прямой кишки коррелирует с нездоровым питанием: частым употреблением копчёных колбас, консервов, жареного мяса. Это объяснение вполне соответствует «экологической версии» - не то мы теперь едим. Но ведь мы сами признали мясо обязательным компонентом каждой трапезы и всюду, где не можем заполучить приличной животной пищи, употребляем вредный мясной «фаст фуд». Никто не заставляет нас покупать копчёную колбасу и консервы. А ведь регулярное соблюдение, например, традиции православных постов могло бы стать барьером на пути развития опухолей в кишечнике. 

И уж точно никакие внешние факторы не тянут наших соотечественников загорать под палящими лучами солнца, провоцирующими рак кожи. Мурашки по коже бегут, когда видишь, как человек с крупными тёмными бородавками, предрасположенными к злокачественному перерождению, жарится на пляже в самый полдень. Что это: элементарное невежество или надежда на вездесущий русский авось? 

Сюда же примыкает мода на солярии – кто там заботится об онкологической безопасности? А ведь на входе каждого подобного заведения должно быть написано крупными буквами: блондинкам, рыжим, людям с большим количеством родинок искусственное облучение противопоказано. 

Все причины, перечисленные выше, никак не связаны с технологическим прогрессом, с промышленными загрязнениями, электромагнитными волнами или сотовыми телефонами. Это всё проявления свободной человеческой воли, индивидуальной воли, которая пренебрегает здоровыми традиционными установками и выбирает онкогенно опасный образ жизни.  

А ведь только на те четыре разновидности онкологических заболеваний, которые перечислены выше и которые критически и явно зависят от образа жизни, приходится около половины смертельных случаев. Справка: в среднем за год до 60 тысяч смертей вызвано раком дыхательных путей, 40-50 тысяч – женских органов, до 20 тысяч – опухолями прямой кишки, менее 10 тысяч – раком кожи.    

Поэтому в борьбе с раком нельзя полагаться исключительно на правительственные программы. Это дело всего общества, которое должно изменить образ жизни, сочетая современные знания об опасной болезни с давними традициями духовного и физического здоровья. 

Не прятать голову в песок! 

Есть ещё один фактор, тоже не внешнего, техногенного, а культурного характера. Он  способствует уже не высокой заболеваемости, как перечисленные выше, а высокой смертности от рака. Это повальная канцерофобия.  

В нашем обществе очень силён страх перед раком, даже название этой болезни не принято произносить вслух – точно речь идёт о злом духе, которого можно «накликать». Канцерофобия рождает такую особенность поведения, как опасение ранней диагностики. «О такой ужасной болезни лучше вообще не знать, не проверяться – а то вдруг найдут», - такую страусиную позицию занимают миллионы наших соотечественников.  

А ведь современная медицина позволяет не просто выявить многие формы рака на ранней стадии, но с огромной вероятностью исцелить их на этом этапе. Так, вовремя обнаруженная онкология половых органов - как мужских, так и женских - успешно лечится с вероятностью выше 90 процентов. С такой же высокой вероятностью удаётся победить своевременно выявленный рак кожи. Медики рекомендуют ежегодно проводить профилактическую диагностику, но зачастую мы самой формулировки «проверка на рак» боимся как огня.  

В результате «молоденький», не успевший «окрепнуть» рак сограждане не выявляют, а к врачу отправляются лишь тогда, когда прихватило, когда ощущают боль и явные неудобства – а это означает, что в нашу плоть уже вгрызся «матёрый хищник», победить которого будет непросто. 

Ранняя диагностика сталкивается не только с психологическими препятствиями - есть и финансовые. Тестирование стоит денег – не слишком больших, но существенных для большинства россиян. Далеко не все готовы выкладывать несколько тысяч в год, пока самочувствие нормальное и ничто не заставляет нас лезть в кошелёк. 

Вот тут-то уже нужна помощь государства.

Парадоксально: в России до сих пор бесплатно, за казённый счёт делаются аборты, хотя эта операция не просто является убийством ребёнка, но ещё и угрожает здоровью матери с точки зрения онкобезопасности. Зато ранняя диагностика на онкомаркеры осуществляется за деньги! Выходит, то, что способствует развитию рака, государственный бюджет финансирует, а то, что помогает лечить болезнь, – личное дело каждого? Это совершенно неверная позиция. Давно пора сделать наоборот: тех, кто хочет сделать аборт, прерывать чужую жизнь, казна спонсировать не должна, а вот гарантировать всем гражданам раннюю диагностику злокачественных опухолей было бы очень кстати.     

А может быть, надо даже выплачивать небольшие стимулирующие премии тем, кто прошёл обследование, чтобы привить соотечественникам культуру борьбы с болезнью на дальних подступах? 

Не все доживают до своего рака…     

И всё же ни здоровый образ жизни, ни регулярное тестирование на онкомаркеры не являются панацеей от болезни века. Во всех развитых странах доля онкобольных в общих показателях смертности растёт. Как ни парадоксально, но чем лучше медицина, тем выше удельный вес раковых заболеваний. Почему? 

«Не всем удаётся дожить до своего рака» - этот зловещий афоризм хорошо знаком медикам, биологам и демографам. В переводе на язык статистики он означает: чем дольше ожидаемая продолжительность жизни, тем вероятнее встреча с опасной болезнью. 

Рак – это сбой в клеточной регуляции организма. Одна или несколько клеток перестают функционировать в едином ансамбле и начинают работать исключительно «на себя», накапливая биомассу вразрез с интересами целого. Происходит своего рода бунт против установленного в организме порядка. Некоторые публицисты даже проводят параллели между онкологическими заболеваниями и либеральной идеологией: для раковых клеток так же, как для поборников либерализма, налицо отказ признавать себя частью коллективного «МЫ» и следование приоритету эгоистического «Я».  В результате слаженность клеточного ансамбля разрушается, и организм погибает.  

Такой сбой может произойти в любой клетке в любом возрасте, но чем старше – тем чаще. Износ организма совпадает с накоплением генетических нарушений, клетки с искажёнными генами бунтуют всё чаще. Одновременно ослабевает внутренняя защита – организму всё сложнее «подавлять бунт», выбраковывать взбесившиеся эгоистические клетки. Поэтому после сорока лет вероятность заболеть раком растёт в геометрической прогрессии с каждым десятилетием. Чем больше людей доживает до седых волос, чем выше доля стариков в населении – тем беспощаднее свирепствует онкологическая эпидемия. 

По большому счёту, раку противостоят те же самые иммунные механизмы, которые защищают организм от внешней агрессии, от чужеродных бактериальных клеток. Чем сильнее у человека иммунитет, тем больше шансов справиться не только с внешней, но и с внутренней угрозой здоровью. Вот тут-то мы и сталкиваемся с трагичным противоречием. Грандиозные успехи медицины в борьбе с инфекционными болезнями распахнули двери распространению онкологии. А точкой поворота стала победа над детской смертностью.  

В традиционном обществе большинство людей не доживало до зрелости. Самые слабые умирали ещё в детстве. Такую печальную закономерность можно обнаружить везде, где нет прививок и антибиотиков: и в средневековой Европе, и в дореволюционной России, и у современных туземцев в глубине тропических джунглей. Но, если выживали самые сильные - люди с самым могучим иммунитетом, - то и возникновению онкологических болезней они сопротивлялись гораздо успешнее. Рак их попросту не брал. С возрастом иммунитет этих здоровяков тоже слабел – но, когда приближался критический уровень, они гораздо быстрее подхватывали опасную инфекцию, чем получали злокачественную опухоль. В итоге подавляющее большинство людей умирало от простуд и кишечных заболеваний, не дождавшись своего онкологического диагноза.    

Современная медицина почти полностью справилась с инфекциями - во всяком случае, сделала их куда менее рискованными. Смерть ребёнка от гриппа, коклюша, скарлатины или дифтерии стала почти невероятным событием. Теперь все люди – и со слабым иммунитетом, и с сильным – получили шанс дотянуть до старости. Даже на склоне лет грипп и ангина больше не косят людей. А что это значит? Значит, у каждого появилась возможность дожить до собственного рака. Чем дольше мы будем жить – тем чаще будет появляться онкологическая угроза на нашем пути.   

Поэтому главный вопрос, которым мы должны озаботиться на будущее, не понижение доли умерших от рака, а максимальное повышение возраста дожития, в том числе после обнаружения опухолей. Вряд ли возможно снизить удельный вес онкологии в общей смертности. Справка: сейчас он составляет в России 15-16 %, в США – около 22 %, в мире – около 14 %. А вот отодвинуть средние сроки ухода из жизни за восемьдесят, а потом и за девяносто лет – вполне оправданная задача.  

Сила науки против бунта генов 

 Когда рак диагностирован, единственная надежда остаётся на эффективное лечение. К счастью, в России идут интенсивные исследования в области онкомедицины, и на вооружении врачей появляются всё более удачные методы. 

Ещё с шестидесятых годов ХХ века в лечении рака используются лучевая терапия, но её наиболее действенная разновидность – протонная – получает широкое распространение лишь в наши дни. Протонная пушка позволяет носить удар точно по опухоли, почти не затрагивая прилегающих здоровых тканей. На сегодня из 70 тысяч человек на всей планете, исцелившихся с помощью протонного облучения, 6 тысяч – наши сограждане. До сих пор протонная терапия применялась только в городах ядерной физики – Гатчине и Дубне, но в ближайшее время крупнейший в Европе центр медицинской радиологии будет открыт в ульяновском Димитровграде.  На очереди – центры протонной терапии во Владивостоке и Ростове-на-Дону.  

Ещё более перспективны биологические методы, позволяющие укрепить силу наших иммунных механизмов или нанести точечные удары по раковым клеткам. Например, такие зловредные создания, как вирусы, которые раньше только угрожали здоровью человека, теперь удаётся «приручать» и использовать в борьбе с опухолями. Такие специальные онколитические вирусы испытываются в московском университете МИСИС – они поражают только больные раковые клетки и не действуют на здоровые.  

Похожим избирательным действием могут обладать и наночастицы. Так, международной группой учёных в Томске созданы наночастицы на основе алюминия, которые атакуют мембрану раковых клеток и буквально обрекают опухоль на «голодную смерть». 

Красноярские исследователи сумели создать избирательные к раковым процессам частицы ДНК, с помощью которых диагностику онкологии можно провести по пробе крови за несколько минут. Это позволит мгновенно реагировать на начинающуюся болезнь, что особенно важно при лечении быстро развивающихся опухолей. 

Вложения в здоровье народа важнее вложений в ценные бумаги 

Последние два десятилетия учёные из разных стран мира буквально штурмуют грозную цитадель под названием «рак». Их успехи впечатляют, что отражается на статистике выживаемости. Активно участвуют в этом международном штурме и российские специалисты, создающие уникальные «ноу-хау» в борьбе с онкологией. 

Однако для продвижения научных открытий в практическую медицину предстоит сделать ещё очень многое. Вызывает тревогу то, что планы по вводу важнейших антираковых объектов систематически не выполняются. Например, неоднократно переносились сроки пуска центра медицинской радиологии в Димитровграде и «гамма-ножа» в Махачкале. Учитывая, что цена каждого месяца промедления – десятки, а то и сотни человеческих жизней, такие задержки недопустимы. 

Стратегия борьбы с онкологическими заболеваниями, поддержанная президентом Путиным, предполагает пятикратное увеличение финансирования этого направления в медицине. В таком случае расходы на лечение болезни века могут приблизиться к одному миллиарду долларов в год. Но и такое увеличение выглядит недостаточным, если учесть, что международные резервы РФ в 2017-18 годах выросли более чем на 80 миллиардов долларов. Иметь резервы в золоте или ценных бумагах, конечно, хорошо, но гораздо более дорогим резервом любой страны является здоровый народ.    

Кроме того, вложения в индустрию лечения онкобольных – не только социальная программа. Если Россия на этом направлении достигнет лучшего мирового уровня, наши медицинские центры станут не только поглощать валютные вложения, но и приносить стране валюту. Коммерческое лечение богатых иностранных пациентов, прежде всего из быстро развивающихся стран Азии, может оказаться выгодной статьёй национальной экономики. 

Важной задачей является не только строительство новых центров и приобретение высокотехнологичного оборудования, но прежде всего -  конкуренция за умы. Нужно достаточно средств как для стимулирования отечественных специалистов, так и для привлечения зарубежных. Все крупнейшие открытия в современной науке делаются не в изолированных группах, а в широких международных коллективах, интенсивно обменивающихся опытом. Многие, приведенные выше примеры российских успехов – тоже плод такого сотрудничества (так, учёные МИСиС трудились вместе с коллегами из Канады, а томские исследователи взаимодействовали со специалистами из Израиля и Словении). Лидерские позиции в мире получат те научные организации, которые станут меккой для медиков и биологов разных стран, центрами притяжения лучших умов со всех концов света.   

Противостояние смертельно опасным заболеваниям становится едва ли не главным направлением мирового прогресса. Россия не должна экономить на инвестициях в антионкологические программы,- ведь в наступившем веке они могут стать таким же критерием национальной безопасности и национального успеха, как в веке минувшем – освоение ядерной энергии и конструирование космических ракет. 

1 476