Душа и гаджеты | Продолжение проекта «Русская Весна»

Душа и гаджеты

Эпоха гаджетов человеческое «Я» стереть не в состоянии. «Я» — это душа моя, прежде всего. И механическому стиранию душа не подвержена. Ее мы можем стереть только сами. Как истинный фанатик, любитель попов и мракобес, я полагаю, что ад переполнен стертыми душами, а может быть и дырявыми (терли до дыр, до ничто, до лоскутья). И, честно сказать, Бог милостив к нам. Что можно прочитать в дневнике типичного «юноши младого»? Купил десять тапочек из бамбука по цене трех. Очень познавательное чтение. Это вам не Бехистунская надпись персидского царя или перипл Неарха. Накрылись все периплы бамбуковым ширпотребом.

И еще. От первобытного строя к нам не дошло письменных источников. Мы не в состоянии прочесть роман неандертальца или любовную оду кроманьонца. Но это все же не грустно. До нас дошел Гомер. Он ничего не писал, только пел. Потом и записали. Но чтобы появился Гомер, что-то должны были сочинять неандертальцы, кроманьонцы и последующие за ними люди. Но память бесписьменных эпох не должна довлеть над Гомером, иначе он не состоится. То, что эпоха гаджетов рискует не оставить после себя письменных источников, это не страшно, это даже хорошо. Нечего плодить Пелевиных и пустоту. Есть шанс, что через много лет придут новые Гомеры и создадут «Илиаду» и «Одиссею». А потом кто-то, чуть позже по историческому времени, запишет: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». Нельзя переть гаджетом против Бога. Не выйдет. Да и против человеческого «Я» тоже не получится. Победа гаджетов — Пиррова победа…

Конечно, я просто несколько утрирую. Привел все к абсурду, если угодно. Мне искренне жаль, что уходит письменная культура. Но, положа руку на сердце, все же надо признать, что исчезать и развоплощаться она начала задолго до нашего столетия.

Письма Пушкина читать интересно. Гоголя, Достоевского, Леонтьева и Розанова — тоже. А вот уже более поздние послания, скорее, навевают скуку. Гаджет — это костыль, который пришел на помощь захромавшему человечеству. Да и архивы народ перестал сохранять. Здесь иное чувствуется: желание не иметь скелетов в родовом шкафу. А они полезные эти-то скелеты: напоминают, учат и останавливают. Недаром на Святом Афоне существуют костницы. Но нам хочется не останавливаться. Отсюда и тяга к электронке и гаджетомания. Возлюби костыль выше жизни, больше ближнего своего! Перед нами — типичная проповедь современного общества, если ее договорить до полного абсолютного завершения…

Есть один исторический прикол. Фестский диск называется. Никто не поймет, что это такое. Рассыпается по интернету мнений череда: от послания инопланетян и до цивилизации древних русов. Каждый изгаляется в меру своего догматизма и идиотизма. Имеется вероятность, что там хранятся терабайты и терабайты информации. Но вот ознакомится с ней нельзя. Не знаем как и, похоже, не узнаем никогда. Так и будем фантазировать. А поэтому не надо бояться электронных форматов. Они — гарантия сохранения тайны в веках.

Фестский диск, однако.

Завершить бы хотелось цитатой В. В. Кожинова — замечательного русского литературоведа, историка и философа, которого уже стала забывать читающая публика, переводящую вопрос в несколько иную плоскость: «Горячие апологеты прогресса утверждают, что широкое общение людей — вплоть до общения их с целым миром! — только и стало реальностью в наш замечательный технический век, а ранее люди были замкнуты в узких границах, довольствуясь крайне скудной „информацией“, не выводящей их за пределы их тесного мирка.

Но, во-первых, дело обстоит не совсем так даже и с чисто „количественной“ точки зрения. Обратимся, например, к такому имеющему исключительно важное значение в русской культуре явлению, как песня. Ныне та или иная песня становится широким — в пределе всеобщим — достоянием посредством телевидения, радио, на худой конец, многотиражных грамм- и магнитофонных записей. Однако хорошо известно, что вызывавшие живой отклик в душе народа песни легко распространялись по всей Руси-России и тогда, когда никаких вышеуказанных технических достижений не было и в помине, — распространялись благодаря прямому, непосредственному общению людей.

И, в связи с этим, снова встает проблема (по сути дела, глубоко прискорбная…) двойственности прогресса: все его приобретения оборачиваются не менее существенными утратами. И действительное общение людей в наш технический век не только не расширилось (как бездумно заявляют „прогрессистские“ идеологи), но, напротив, стремительно сокращается. Реальное, живое общение людей все в большей мере заменяется, вытесняется потреблением „продуктов информационной индустрии“, которые по своей человеческой и народной ценности не идут ни в какое сравнение с плодами подлинного общения людей…

Типичный „современный“ человек реально общается с очень малым кругом своих ближайших родственников, еще меньшим числом сохранившихся с юных лет друзей, очень немногих сослуживцев (и то только до достижения пенсионного возраста), и нескольких соседей по лестничной площадке (хотя нередко и это не имеет места).

Между тем, в давние времена человек, во-первых, обладал громадными родственными (и „свойственными“) связями (вплоть до самых дальних степеней родства), находился в постоянном общении со всеми жителями своей деревни или городского „околотка“ (тем более своего церковного прихода), и даже многими жителями окрестных селений и соседних городских урочищ, — притом дело шло о полнокровном, истинном человеческом общении» (В. В. Кожинов. История Руси и русского слова).