Япония глазами француза | Продолжение проекта «Русская Весна»

Япония глазами француза

В 60-е годы прошлого столетия на экранах советских кинотеатров демонстрировался фильм «Америка глазами француза», из которого наш зритель впервые мог увидеть жизнь американцев как она есть, что называется, без прикрас, но и без излишнего выпячивания «язв капитализма», каковые, конечно же, присутствовали и сохраняются в этой стране. Кстати, получив возможность путешествовать по миру и ощутив «прелести» буржуазного общества в своей стране, наши люди сейчас вынуждены признавать, что передачи советского телевидения, репортажи корреспондентов «Правды», «Известий», «Труда» и других центральных газет о сложностях жизни простого американца, француза или японца вовсе не были «коммунистической пропагандой», а во многом соответствовали действительности. Причем признают и те, кто саркастически в то время изрекал о капиталистических странах: «Вот ведь „загнивают“, но запах-то какой!» Сегодня же, видя близкие к революции события во Франции, нагло организуемые спецорганами США так называемые «цветные революции» против неугодных Вашингтону властей, казалось бы, суверенных государств или, воспринимая явно ущемляющие социальные права и интересы граждан законы в своей стране, вроде закона о резком повышении пенсионного возраста, «критики развитого социализма» предпочитают помалкивать.

И, тем не менее, в российских СМИ стало «моветоном» писать о социальных проблемах буржуазных стран, политике «закручивания гаек» в отношении трудового люда «хорошо пахнущего» западного мира. Однако истинное положение в странах капитализма объективно комментируют сами западные журналисты. С одной из таких публикаций знакомит нашего читателя много делающий для распространения зарубежной информации российский интернет-портал ИноСМИ.

На днях в его переводе опубликована статья из старейших газет Франции «Le Figaro» («Фигаро»), рассказывающая о книге прожившего 15 лет в Японии преподавателя истории, француза Жан-Мари Буису. Рецензия статьи представлена журналистом газеты Жан-Луи Трамбле.\

В преамбуле публикации говорится об объективистском подходе автора книги:

«Увиденное и услышанное, любимое и ненавистное, все это постоянно подталкивает к сравнениям с Францией», — объясняет он. Для нашего картезианского сознания это становится погружением в неизвестную и закрытую вселенную, из которого мы возвращаемся ошеломленными, но уже не такими невежественными. Хотя, по словам автора, Япония «подходит» ему, он не ударяется в апологию и описывает темные стороны, проблемы и травмы.

«Со многих точек зрения Япония груба и жестока, — признает он. — Тем не менее, эта страна прекрасно держится и любит себя или, по крайней мере, терпит». Далее мы приводим самые поразительные и интересные, на наш взгляд, отрывки, но это отнюдь не исчерпывающий список загадок «неполиткорректной» страны…»

После сетования на старение японского общества и сокращение деторождения автор пишет о сознательном нежелании японцев принимать у себя в стране чужаков для длительной работы на Японских островах и, тем более, для постоянного пребывания.

Читаем:

«Иностранцы на архипелаге составляют всего 2,5% населения, что в четыре раза меньше, чем у нас (во Франции — А.К.). Там принимают лишь столько работников, сколько необходимо, причем они предварительно проходят отбор, не состоят в браке и приезжают лишь на ограниченное время… Архипелаг отказывается не только от этнического и культурного смешения, но и от приема беженцев. Цифры поражают: «Япония предоставляет гражданство в десять раз меньшему числу людей, чем Франция, при вдвое большем населении. Кроме того, в этой сфере наблюдается спад: если в 2009 году японские паспорта получили 15 000 человек, то с 2013 года их обычно менее 10 000. Страна также практически закрыта для беженцев: в 2017 году там было принято 20 из 20 000 заявлений (32 000 из 85 000 во Франции)».

Все это до последнего времени действительно так и было. Но, видимо, книга была написана до принятия в Японии нового законодательства о трудовых мигрантах, ибо иначе автор статьи не может этого не знать. В декабре прошлого года японский парламент, правда, после весьма горячих дебатов, но все же принял поправки к закону о контроле над въездом в страну, которые открывают дорогу для найма иностранной рабочей силы. Изменения существенны: за пять лет с момента вступления в силу поправок к закону 1 апреля 2019 года в страну сможет въехать до 345 тысяч человек иностранных рабочих, занятых в 14 отраслях, таких как строительство, уход за престарелыми, сельское хозяйство и другие. Рабочие будут разделены на две категории в зависимости от квалификации. Первая категория получит право въезда на пять лет без совместного проживания семьи. Вторая категория получит право продления пребывания и возможность привезти вместе с собой членов семьи.

О возбужденных дебатах сторонников и противников нового законодательства о трудовых мигрантах автор этих строк сообщал читателям из Токио в статье «Гомогенная Япония уходит в прошлое».

Рассказывая о помогающих справиться с обостряющейся проблемой нехватки рабочей силы в непрестижных отраслях «зарубежных гостей», статья сообщает, что их условия жизни, мягко говоря, оставляют желать лучшего: «Они не получают японского права на труд. У многих зарплата составляет примерно три евро в час. Работодатели не обучают их новым технологиям, но зачастую навязывают им японскую дисциплину, помыкают ими и налагают на них штрафы по собственному усмотрению: 15 йен за разрешение сходить в туалет, 2 000 за неубранное рабочее место или даже 20 000 за гостя в общежитии».

Выдерживают «японский менеджмент» не все. В дни принятия закона стало известно, что только за три года с 2015 по 2017 от тяжелых условий труда и самоубийств от отчаяния из-за бесправного положения погибли 69 так называемых «иностранных стажеров».

О том, что проблема нехватки рабочей силы и вынужденного привлечения все большего числа гастарбайтеров, свидетельствуют сообщения сегодняшнего дня. Число детей младше 15 лет в Японии опустилось ниже показателей 1950 года, когда в стране стали вести подобную статистику. Данные были опубликованы правительством Японии по случаю Дня детей (ранее День мальчиков) — 5 мая. По данным на 1 апреля текущего года, в Японии проживают 15,33 миллиона человек в возрасте до 15 лет. Если сравнивать с прошлым годом, число детей уменьшилось на 180 тысяч (1,2%). Общее население страны за тот же период уменьшилось на 440 тысяч человек — до 126,8 миллиона. В японском правительстве напомнили, что в 2018 году в Японии родились чуть более 920 тысяч младенцев. Это стало самым низким показателем за последние 120 лет. В среднем современные японские женщины в течение жизни рожают 1,43 ребенка. В США и Великобритании этот показатель находится на отметке 1,8.

Число детей в Японии составляет 12,1% от всего населения. По этому соотношению Страна восходящего солнца находится на последнем месте среди стран, в которых проживают более 40 миллионов человек. По прогнозам демографов и других специалистов, ожидается, что из-за низкой рождаемости к 2053 году население Японии уменьшится с нынешних 127 до 100 миллионов человек.

В книге француза акцентируется внимание и на хорошо известной в Японии, но затушевываемой в пропаганде вовне «японского образа жизни» проблеме гибели японцев от переутомления на работе. Лишь недавно под давлением общественности и СМИ эту проблему вынуждены были признать и официальные власти. Об условиях труда на японских предприятиях и в компаниях, которые автор книги называет «ужасающими», сообщается:

«С учетом показателя безработицы в 2,3% на момент написания этих строк и нехватки работников во многих отраслях, можно было бы подумать, что трудящиеся находятся в хорошем положении. Вовсе нет. Зарплаты практически не растут вот уже 20 лет, хотя НДС вырос втрое за тот же период, а рабочие часы страшно, даже смертельно велики».

Японские власти теперь признают случаи смерти в связи с трудовым стрессом, именуемой в стране «кароси» — «смерть от переутомления»: «Японское право признает заболевания и гибель людей, в том числе самоубийства в связи с переработкой. Министерство труда и здравоохранения, которое нередко принимает неэффективные и нелогичные меры, теперь официально считает, что риск кароси возникает в том случае, если сотрудник перерабатывает 100 часов в месяц или по 90 часов на протяжении двух месяцев подряд». Суды регистрируют каждый год от 300 до 400 случаев кароси, почти половина из которых заканчиваются смертельным исходом. Приводятся примеры: «Краткого взгляда на данные за три месяца 2017 года достаточно, чтобы сформировать неполную, но ужасающую картину. Сотрудник супермаркета, инсульт, 304 часа переработки за четыре месяца перед смертью. Суд уже выносил приговор в отношении его работодателя в 2011 году. Офисный служащий, инфаркт, всего четыре выходных за полгода перед смертью. Доктор-стажер в больнице, самоубийство после 160 часов переработки за месяц. Рабочий на строительстве будущего олимпийского стадиона, самоубийство после 211 часов и 56 минут переработки за месяц… В худшем случае признанный судом случай кароси может обойтись работодателю не только письменными извинениями семье погибшего, но и выплатой ей компенсации в миллион евро».

От себя заметим, что в Японии немало случаев, когда работники сами проявляют стремление работать сверхурочно, ибо такая работа предусматривает дополнительную оплату. А в условиях, когда большинство японцев вынуждены приобретать почти все в кредит, начиная с жилья и кончая бытовой техникой, без дополнительного дохода сводить концы с концами не просто.

Много лет общаясь с японцами из разных социальных слоев с самого высокого до низшего, первое время удивлялся, когда некоторые из них откровенно говорили, что… «ненавидят Японию с ее обществом моральных и иных ограничений и запретов». Конечно, они могли сказать подобное только иностранцу и весьма доверительно.

Вспомнил об этом, прочитав впечатление француза, с которым не могу не согласиться. Он пишет:

«Звучавший во Франции в 1968 году лозунг «Запрещено запрещать» не в ходу в Японии, где людям с малых лет объясняют, что они несвободны: «Все начинается с рутины в детском саду, а давление растет вместе с ребенком. Ученикам начальной школы разрешается носить только один портфель, прямоугольному дизайну которого сейчас уже больше века. Практически во всех средних и старших классах требуется школьная форма, причем у школы зачастую есть договоренность с обладающим монопольным правом производителем. Ученикам запрещается использовать макияж и красить волосы: исключение допускается тогда, когда они не естественного для японцев черного цвета. В таком случае учащихся даже принуждают к окрашиванию. Кроме того, вьющиеся волосы необходимо выпрямлять. Во многих школах длина волос четко регламентирована, и иногда за соблюдением норм следят сами учителя с ножницами в руках… До 20 лет молодежь не может курить и пить спиртное, а также подписывать какие-либо договоры без одобрения родителей, в том числе абонентское соглашение на мобильную связь».

По поводу «принудительного» цвета волос не могу полностью согласиться, ибо вижу в Японии немало юношей и девушек старшего школьного возраста с волосами «тяпацу», то есть выкрашенными в «чайный (коричневый) цвет». Есть среди школьников и «радикальные блондины» с волосами соломенного цвета. Как мне объясняли, есть школы, где это запрещено, а есть и такие, где позволено.

Непривычными представляются французу и публичные извинения японцев, вынужденные «следовать четким правилам, которые у нас посчитали бы невероятно унизительными. Человеку нужно выйти перед объективами камер и исполнить выверенный по миллиметрам поклон, прижав руки к бокам и низко склонив голову. Глубина поклона и его продолжительность связаны с тяжестью проступка. В зависимости от обстоятельств, слезы тоже могут быть благосклонно встречены СМИ». Хотя подобные деланные извинения чиновников и представителей причинивших общественный вред компаний являются сугубо формальными, все же, полагаю, это лучше, чем царящая у нас в стране безнаказанность бюрократов, на которых, даже по сравнению с советским периодом, нет никакого окорота. Во всяком случае в Японии едва ли получающий скромную зарплату чиновник мог бы, не опасаясь внимания налоговой инспекции и других административных органов, раскатывать на фешенебельных авто и приобретать загородные дома-дворцы, как в нашей стране «победившего капитализма».

Полностью согласен с суждением французского автора о том, что «историк в Японии — непростая профессия». Ибо, как он указывает, любопытство и непочтительность там недолюбливают: «Такой некорректный взгляд на нацию и ее отношения с миром идет рука об руку с нежеланием посмотреть истории в лицо и стремлением передать молодым поколениям отретушированную картину прошлых событий… Они предпочитают держаться за миф о том, что первый монарх был потомком богини солнца, который создал империю в 660 году до н. э., причем точно 6 февраля. Этот день до сих пор является выходным». Поправим французского коллегу — день создания государства «кигэнсэцу» отмечается в Японии не 6, а 11 февраля и в послевоенные годы был запрещен как реакционный националистический праздник милитаристского режима. Праздник был отменён по приказу американских оккупационных властей, но вновь восстановлен японским правительством в 1966 году.

Француз справедливо обращает внимание на то, что в Японии подчеркиваются положительные события истории, но «в коллективной памяти предпочитают забыть о нанкинской резне зимы 1937−1938 годов и «женщинах для утешения» (насильственное принуждение 200 тысяч девочек и девушек из оккупированных японской армией восточноазиатских стран «обслуживать» в качестве сексуальных рабынь японских вояк в солдатских полевых борделях — А.К.). Но при этом прославляется «миф Эдо»: «Национальный роман в полной мере расцветает вокруг периода Эдо с 1603 по 1858 гг. (автор ошибается, период Эдо продолжался до 1868 года, то есть до незавершенной буржуазной революции Мэйдзи — А.К.), когда архипелаг был официально закрыт для внешнего мира.

Это было очень жестокое время. Население было неподвижно, крестьяне не могли уйти со своих земель под страхом смерти. Общество было разбито на герметичные касты, а те, кого изгоняли из них, становились изгоями. Воины по факту могли принимать решения о жизни и смерти обычных людей… При этом в кино и исторических телесериалах Эдо предстает как некое волшебное время, период, когда Япония жила в мире и вдали от иностранного влияния как страна верных и бесстрашных самураев, трудолюбивых крестьян и суровых, но справедливых лидеров. Это время позволило сформировать национальную идею и накопить силы, которые впоследствии позволили Японии стать единственной азиатской страной, победившей западный империализм (с этим, кстати говоря, сложно поспорить)».

Автор не был бы французом, если бы обошел и «пикантные» темы «организованного пьянства» и популярности в Стране восходящего солнца различного рода сексуальных извращений. Так как эти темы интересующимся нетрудно отыскать на соответствующих интернет-порталах, здесь мы их опустим.

В целом книга Жан-Мари Буису мало что нового сообщает специалисту-востоковеду. Хотя для широкой публики, желающей больше знать о все еще остающейся в чем-то «загадочной Японии», она представляет определенный интерес, ибо затрагивает серьезные социальные проблемы, отвлекает о примитивного представления о Стране восходящего солнца как экзотическом мире гейш, самураев, харакири (сэппуку), икэбаны и цветущей сакуры.