Неоднозначность как приговор — на смерть медиакиллера Сергея Доренко | Продолжение проекта «Русская Весна»

Неоднозначность как приговор — на смерть медиакиллера Сергея Доренко

Порой смерть поражает сама по себе. Разбиться на мотоцикле почти что в 60 лет — это повод для сарказма или зависти? С одной стороны, ярко — чай, не инсульт в доме престарелых. С другой стороны — в этом чувствуется какая-то постановочная лихость, демонстративный драйв, в некий момент вышедший из-под контроля как неуправляемая цепная реакция…

Такой же яркой, но двусмысленной как его смерть, была и жизнь Сергея Доренко, 9 мая 2019 года разбившегося на своём «Триумфе» из-за внезапной потери сознания.

Ярким был он человеком? Безусловно! Высококлассный специалист, профессионал своего дела, журналист по призванию, мастер на все медийные руки. Его обаятельность была гипнотической, а тонкое умение устроить в нужном месте скандал — незаменимым. Словом, это был реальный «зубр» журналистики. Акула пера (хотя он говорил, а не писал) и всё такое.

Это всё скажут и без нас. Ну, а мы, увы, не можем пройти мимо того самого вопроса, который способен омрачить любые поминки, и который ужасно не нравится всем, на них присутствующим.

Короче, «был ли покойный нравственным человеком»?

Ответ настолько очевиден, что даже не требует озвучивания.

20 лет назад Сергей Доренко проложил дорожку тому жанру, который сейчас в меру своей бездарности эксплуатирует Навальный: медиакиллерству. Съёмки дачи Лужкова — да это же как будто сейчас, с того самого назойливого, как навозная муха, квадрокоптера ФБК. Впрочем, в своём цинизме Доренко тогда зашёл куда дальше Лёши — по крайней мере, этот не показывает в своих роликах операции на бедренном суставе якобы Примакова, с кровищей и скрежетом пилы.

Доренко весь принадлежал стилю 90-х — беспринципных, хищных, абсолютно продажных. Там нельзя было быть вегетарианцем, но как тут не вспомнить фразу из «Убить дракона»: учили всех, но какого чёрта ты стал лучшим учеником? Доренко им и был — лучшим учеником своей эпохи. Да и учеником ли? Или это эпоха училась у таких как он?

Потом эпоха поменялась. Доренко трудился на Березовского, а потом несколько лет обижался на тех, кто БАБа отодвинул от рычагов влияния. Обижался так сильно, что даже поехал в 2004 году на первый Майдан в Киев и там обещал посадить Путина в клетку, экспортировав «революцию» из Украины в Россию:

Знаете, если есть идеальная иллюстрация к слову «зашквар» — то вот она. Не отмыться.

Но Доренко попытался. Сперва он сидел на двух стульях — будучи с 2003 года в КПРФ, параллельно работал на «Эхе Москвы», потом попробовал переобуться в патриоты — начал топить за Крым (а как же Путин в клетке?), Донбасс и так далее. Ругал Навального. То есть, сначала приглашал к себе на радио, а потом стал ругать. Сложные внутривидовые взаимоотношения, так сказать. Вёл свой канал на Ютубе с говорящим названием Rasstriga. Таким «расстригой» он и был — кем-то, кто сначала клялся на верность, а потом нарушал обеты, и так — много раз.

И вот сейчас, в потоке некрологов и соболезнований от известных персон, коих было так много среди знакомых покойного, звучит постоянно один лейтмотив: «Отмечу одно важное составляющее — он всегда, насколько я знаю, был искренен в своей ярости. Это очень важно. Он верил в то, что делал. И не верьте тому, что говорили, что он делал это только за деньги. Это не так. Это совсем не так. Его можно было соблазнить, но нельзя было перекупить. Я имею в виду его идеи».

Это — Венедиктов, и одно его имя делает все эти филиппики смешными. В том-то и дело, что у таких как Доренко и Венедиктов вся их «искренняя ярость» лучше всего объясняется цитатой из последнего романа Пелевина: «Высокая конкурентоспособность принимает форму агрессивной адаптивности. Адаптивность проявляется как virtue signalling — и, как мог бы выразиться Торстейн Веблен, conspicuous heart-bleeding». Сonspicuous heart-bleeding — это, дословно, кровоточивость сердца напоказ. Уж такая «искренность», что аж капли крови от выжимаемого в кулаке сердца летят! Но всё это — просто агрессивная адаптивность ради конкурентоспособности. Наймут того лжеца, которому можно поверить — искреннего лжеца, который заламывает руки не фальшиво, а по системе Станиславского. Он даже сам в это верит (в этот момент)!

Эту черту Доренко уловили ещё в 1998 году: «В этом и состоит феномен Доренко — он не только с лёгкостью меняет взгляды в зависимости от смены взглядов хозяина, не только с тем же творческим ражем творит новую „легенду“, но и делает это предельно откровенно, вдохновенно, страстно».

И вот это, подводя итоги, ужасно плохо. Доренко стал тем, кто развратил значительную часть отечественной журналистики, научил начинающих коллег: талант искупает всё. Врите! Но врите искренне — и вам простится! Меняйте позицию — но при этом «кровоточите напоказ», и вам поверят зрители и наймут толстосумы. Так талантливый адепт Станиславского в журналистике заложил основы той абсолютной беспринципности либеральных медиа, от которой тошнило и тошнит. Потасканные журналисты мечутся между спонсорами, попутно имитируя оргазм искренность. А звезда Доренко светила и вдохновляла: смог я — сможете и вы!

Талант искупает не всё. И ласковое выражение «неоднозначный человек» не всегда звучит как комплимент.