О чем говорят «секретные протоколы» | Продолжение проекта «Русская Весна»

О чем говорят «секретные протоколы»

С момента окончания Великой Отечественной войны меняется уже третье поколение европейских политиков. Каждое из этих послевоенных поколений формировалось в условиях общества потребления, но особенностью нынешнего является то, что оно не имеет ни малейшего представления об ужасах глобального конфликта.

Больше того, отличаясь полным историческим невежеством, они не только создают и распространяют русофобские домыслы, но и сами начинают в них верить.

Одним из таких мифов является тезис о том, что «советский тоталитарный режим вместе с нацистами развязал Вторую мировую войну». В качестве основания для такого утверждения используется факт подписания СССР Договора о ненападении с Германией 23 августа 1939 года. Его еще называют «пактом Молотова-Риббентропа», поскольку под ним стояли подписи глав внешнеполитических ведомств двух стран. Правда, в самом соглашении не было ничего преступного. Речь шла лишь о взаимном отказе от агрессии и мирном разрешении конфликтов.

Но западные «исследователи» утверждают, что к договору прилагались «секретные протоколы», которые предусматривали раздел польского государства и «советско-немецкий союз». «Оригинал» этого документа якобы был найден помощниками Бориса Ельцина в 1992 году и опубликован. При этом ни графологическая, ни техническая, ни лексическая экспертиза этого материала не осуществлялась.

Тем не менее, сегодня «факт наличия немецкого-советского альянса» на Западе считается «доказанным». 1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу. Эта дата называется началом Второй мировой войны. Советский Союз обвиняют в том, что он, «согласно секретным протоколам, потворствовал агрессору». На этом основании ряд западных «историков» во главе с французом Антуаном Арьяковски обратились к президенту Франции Эммануэлю Макрону с призывом признать СССР «виновником» Второй мировой, а Россию, как его правопродолжательницу, «лишить права занимать место в Совете Безопасности ООН».

При этом никто не обращает внимание на реальные факты. Прежде всего, на то, что если исходить из версии советников Бориса Ельцина и считать обнаруженные документы «подлинниками», то и в этом случае их нельзя считать юридическими документами. Хотя бы потому, что они, в отличие от Договора о ненападении, не были никем ратифицированы.

Правда, осознавая эту несостыковку, западные «исследователи» заявляют о том, что «секретные протоколы» были «личным соглашением» Гитлера и Сталина. Но это не объясняет, почему их подписывали главы внешнеполитических ведомств. К тому же если нацистский фюрер являлся главой государства, то Сталин был на тот момент лишь одним из секретарей ЦК ВКП(б) и не имел государственных полномочий. Поэтому документ не мог считаться юридически обязывающим для советского государства.

Главное же, на «оригинале» «секретных протоколов» стояла пометка «для И. В. Сталина». Но в ЦК КПСС бумага была передана из личного архива Молотова только… 30 октября 1952 года, т. е. за несколько недель до смерти «вождя». Подтверждений того, что Сталин хотя бы был знаком с этим «документом» до конца 1952 года нет. Сам же Молотов до самой смерти отрицал подлинность «секретных протоколов».

Наконец, есть еще и юридическая сторона дела. «Секретные протоколы», по словам западных «исследователей», являлись дополнением к Договору о ненападении. Не надо иметь специальное юридическое образование, чтобы понимать: дополнения вступают в силу только вместе с основным соглашением. Договор о ненападении вступил в силу 24 сентября 1939 года, когда произошел обмен грамотами о ратификации документа. До этого он был недействителен так как согласно статье 49 Конституции СССР подлежал ратификации Президиумом Верховного Совета СССР. Пока ратификация не была осуществлена, а документы о ее осуществлении не были переданы в Берлин, внешнеполитический документ не имел силы. Но все дело в том, что к 24 сентября 1939 года польского государства уже не существовало. К этому времени Польша была занята нацистами, а территории, населенные белорусами, украинцами и литовцами заняли советско-литовские подразделения. Таким образом, если бы «секретные протоколы» и вступили в силу в тот момент, то они уже носили бы ничтожный характер. Ведь в соответствии с ними СССР и Германия должны были поделить польское государство по Висле, но нацисты к этому моменту продвинулись далеко на восток.

Наконец, и в том случае если бы советско-немецкий альянс состоялся, это не значило, что Советский Союз был причастен к развязыванию мировой войны. Хотя бы потому, что Вторая Мировая война началась не 1 сентября 1939 года, а 7 июля 1937 года, когда союзница Гитлера Япония напала на Китай. Тогда же и была создана антигитлеровская коалиция — в составе Китайской республики и СССР. До нападения на Польшу советские военные совместно с китайскими уже два года как оборонялись против немецко-японо-итальянского альянса. Ранее СССР содействовал Испанской республике в отражении немецко-итальянской интервенции. Поэтому договор с Германией на западе никак не нивелировал бы тот факт, что Советский Союз уже воюет с частью гитлеровской коалиции.

Послевоенное поколение западных политиков прекрасно осознавало эти факты. Поэтому, изобретя миф о «личном соглашении Гитлера и Сталина» в виде «секретных протоколов», отдавало себе отчет в том, что возможности его применения крайне ограничены. Поэтому его использовали прежде всего для того, чтобы предупредить обвинения в собственном сговоре с Гитлером. Не случайно впервые о «наличии» «секретных протоколов» заявил адвокат Рудольфа Гесса на Нюрнбергском процессе. Он не скрывал, что получил данные от британской разведки. Британцы же, в свою очередь, не скрывали, что хотят отвести от себя подозрения в секретной сделке с Гитлером, гарантом которой и выступил прибывший в мае 1941 года в Великобританию Гесс. Советское правительство неоднократно заявляло, что заместитель нацистского фюрера согласовал с британским правительством план начала войны с СССР. При этом использовались доказательства собранные «кембриджской четверкой» и другими агентами. Обнародования этих фактов на Нюрнбергском процессе англичане и боялись. Поэтому прибегли к приему мошенников: если хочешь отвести от себя подозрения — оговори невиновного.

Но впоследствии миф об «участии Советского Союза в развязывании Второй мировой войны» настолько часто звучал на Западе, что каждое очередное поколение западных политиков начинало в него все больше и больше верить. Поэтому в той же Франции сегодня всерьез считают свою страну не союзницей Гитлера, а «страной-победительницей». При этом еще и имеют наглость обвинять в «союзе с фюрером» страну, которая в настоящей, а не вымышленной реальности разгромила нацизм.

Но поступая так, они лишь подталкивают как можно быстрее разобраться со старыми мифами. И чем больше во Франции будут кричать об «ответственности» России, тем быстрее получат требование ответить за собственные преступления — за участие французов в геноциде граждан СССР.