Четвертый раздел Польши. Переговоры | Продолжение проекта «Русская Весна»

Четвертый раздел Польши. Переговоры

В своей книге «Дипломатия» Генри Киссинджер очень метко описал стратегию СССР накануне Второй мировой войны: «Сталин, ощущавший, что война неизбежна, рассчитывал получить от нее выгоды, в ней не участвуя».

Для реализации такой стратегии надо было иметь железные нервы. У товарища Сталина они были. И он умел ждать.

Во-первых, надо было убедиться, что гарантии Польше со стороны Британии — не пустой звук. Во-вторых, надо было окончательно понять — существует ли возможность «немецкого варианта».

Если — да, то Сталину требовалось поменять приоритеты Гитлера. Эдак ненавязчиво. Красиво. Чтобы Алоисыч клято полагал, что это он — великий фюрер арийцев все придумал и всех перехитрил.

Ранее товарищ Адольф желал невмешательства Британии в войну и «жизненного пространства» на востоке — за счет России.

Теперь Сталину надо было сделать все так (хотя бы и временно), чтобы немецкий фюрер сам попросил: о невмешательстве Советского Союза — пока Германия будет дерибанить Европу… В смысле — завоевывать себе жизненное пространство. На Западе.

Цинично? Ну, Гитлер тогда еще не был исчадием ада. Все остальные тоже святостью не отличались: торговали с немцами — аж шуба заворачивалась. А разве Британия не защищала в первую очередь свои интересы в дипломатии? А Франция не была эгоистичной? А Польша?

Ну, а почему Сталин должен был кидаться головой в европейский навоз и воевать за шкурные интересы товарищей капиталистов?

Еще в начале апреля 1939 года начальник штаба Верховного Главнокомандования вермахта (ОКВ) генерал-полковник Кейтель (Вильгельм, который в мае 1945 подпишет акт о безоговорочной капитуляции и будет болтаться в петле Нюрнбергского трибунала) известил главнокомандующих сухопутными войсками, ВВС и ВМФ о том, что подготовлен проект «Директивы о единой подготовке вооружённых сил к войне на 1939—1940 гг.»

Шила в мешке не утаишь. Часы тикали. Пьяные генералы и чиновники болтали. Разведки работали. И дипломаты засуетились.

14 апреля 1939 года Британия предложила СССР принять на себя обязательства одностороннего характера — обеспечить военную помощь любому европейскому соседу Советского Союза в случае агрессии.

Сталин понял, что надо действовать. Причем так, чтобы у Гитлера зачесалось. Во всех местах сразу.

И 17 апреля СССР предложил встречный вариант: военная конвенция между СССР, Францией и Британией — с взаимными гарантиями и гарантией защиты для всех стран между Балтийским и Черными морями.

В ответ на это началось бурление по всей Европе. Польша категорически отказывалась в случае какой-то там агрессии помогать Румынии. Вообще никому не хотели помогать. К тому же, у Польши уже был свой оперативный план войны против Германии «Захуд» — заканчивался парадом в Берлине. Британия не хотела давать какие-либо гарантии Франции. Румыны завидовали Германии и мечтали о своем маленьком рейхе — где-то до Одессы. Но симпатизировали французам.

Французы, гордо и воинственно выглядывая из-за «линии Мажино», предложили ограничится коротенькой декларацией о намерениях. Где-то рыдала Литва, передавшая Мемельскую (Клайпедскую) область Германии за просто так. Болгария, где товарооборот с Третьим Рейхом составлял 2/3 от объёма внешней торговли, тихонько сопела, алчно поглядывая на Грецию. В Финляндии лето еще не наступило…

— Всем — ша! — сказал товарищ Сталин и назначил Вячеслава Молотова на пост Наркома иностранных дел.

Товарищ Молотов сразу внес свежее предложение:

— А не расширить ли нам значение термина «агрессия»? И включить в это определение — «непрямую агрессию»! То есть — уступки германскому экспансионизму и угрозам, даже без фактического применения силы.

В Британии (вспомнив свою политику умиротворения и Мюнхен) напряглись. А когда вспомнили, что месяц назад более 2 тысяч золотых слитков (5,6 млн фунтов стерлингов), находившихся в Лондоне, перекочевали со счёта Национального банка Чехословакии на счёт в Банке международных расчётов (Bank for International Settlements) — управляемый от имени Рейхсбанка, поняли: надо идти на переговоры с русскими. Хотя бы для видимости.

24 мая 1939 года началась активные переговоры.

Ну, как — активные?

Больше всех филонили англичане, пытаясь впихнуть свои непомерные геополитические амбиции в договор исключительно военного характера. (Историк Э. Дж. П. Тэйлор продемонстрировал, что при обмене посланиями и проектами документов между Великобританией и Советским Союзом Советы, что для них весьма нехарактерно, отвечали на британские предложения гораздо быстрее, чем британцы на советские)

А тут еще Эстония и Латвия высказались против гарантий со стороны Великобритании, Франции и СССР. И 7 июня заключили с Германией договоры о ненападении. Финляндия и Литва также отказывались принимать советские гарантии.

Товарищ Сталин немного подумал…. И вызвал Жданова. Андрея Александровича. С 21 ноября 1938 года заведовал Управлением пропаганды и агитации ЦК ВКП(б).

И 29 июня в газете «Правда» появилась статья члена Политбюро товарища Жданова, в которой отмечались два факта: англо-франко-советские переговоры «зашли в тупик»; Англия и Франция «не хотят равного договора с СССР».

Судя по всему, это было «послание» Гитлеру. И оно гласило: «Адольф, ты что — тормоз? Ты когда собираешься с Польшей воевать, дебил? В осеннюю распутицу?»

Но сперва занервничали в Британии. Аж целый барон и виконт Галифакс (заведовал внешними сношениями) 4 июля срочно собрал свой кабинет с повесткой дня: срываем переговоры или заключаем ограниченный пакт? Хотелось бы сорвать, но…уж очень хотелось «предотвратить установление Россией каких-либо связей с Германией». Поэтому решили косить под интеллигентных идиотов.

К 23 июля кое-как все устаканили. Ну, почти все — Британия так и не согласилась с термином «непрямая агрессия». И договорились собраться в Москве.

В Лондоне попросили на подготовку немного. Дней десять. Ну, одиннадцать. За двенадцать — точно управятся.

Англичане и французы отплыли морем 5 августа. Просто очень торопились. А кроме как морем — быстрее до Советского Союза было никак не добраться.

Прибыли 11 августа. Неспешно разместились, встали на довольствие. Выспались.

12 августа неспешно собрались в Кремле. Глава советской делегации Клим Ефремович Ворошилов (нарком обороны СССР), для начала, по-простому, по-солдатски сказал:

— Господа капиталисты! А давайте посмотрим: у кого какие полномочия?

У товарища Ворошилова все было чин чином: советское правительство доверяло Ворошилову вести высокие переговоры и подписать договор. От имени и по поручению.

Генерал Думенк (Франция) был уполномочен… договариваться. Но без права что-либо подписывать.

Очередь дошла до представителя Британии — аж целого адмирала Дракса (малоизвестного даже в узких кругах воинских начальников туманного Альбиона).

Дракс судорожно рылся в карманах…

— Дома забыл! — только и оставалось сказать гордости флота Её Королевского Величества.

Но он, даже не покраснев, предложил… поехать всем в Лондон, где он покажет…

— Такую бумажку! Настоящую! Броня!

(Гениально! Неправда ли?)

Когда все проржались и вытерли слезы умиления, Ворошилов заметил — что при современном развитии телеграфного дела в Европе и СССР, запросить необходимые бумаги из Лондона будет быстрее, чем всей компании отправляться в Британию.

Полномочия Драксу прислали. 21 августа.

Но переговоры, на которых все хотели друг друга «кинуть», запутать и обмануть, шли с 12 августа…

Но это было уже не столь важно. От слова «совсем».

Во-первых, из донесений разведки Сталин наверняка знал истинную позицию англичан.

Советским диверсантам не надо было проникать на Британские острова и брать «языка». Сам Чемберлен, своим длинным как помело языком, на всех углах рассказывал, что имеет «сокровенное желание разорвать переговоры с СССР». В беседах с американским послом Кеннеди. В беседах с японским послом Сигэмицу.

А у целого виконта и графа Галифакса рот вообще не закрывался. Никогда.

Во-вторых, непреодолимой «мертвой точкой» стала позиция малахольной Польши — поляки отказывались пропускать Красную Армию через свою территорию, несмотря на постоянное давление со стороны Франции.

В Париже начали что-то подозревать. И, вдруг, поняли — свой Ла-Манш они уже выкопать не успеют.

Ну, а в-третьих…

Продолжение следует.

4 683