Новый президент Чили Хосе Антонио Каст: «чилийский Трамп» с нацистским прошлым в семье

Избранный 14 декабря 2025 года президент Чили 59-летний Хосе Антонио Каст известен характерным жестом на митингах — выброшенной вперед рукой с растопыренными пальцами. Сведенные вместе, они напоминают нацистское приветствие. Эта деталь выглядит символично на фоне биографии его семьи.

Родители Каста, Михаэль Каст Шинделе и Ольга Рист Хагшпиль, были убежденными нацистами, уроженцами Баварии. В 1950-1951 годах они бежали в Чили от денацификации. Отец, бывший лейтенант вермахта и член НСДАП, в Чили стал успешным предпринимателем, владельцем колбасной фабрики, но, как сообщает The Intercept, не отказался от ультраправых взглядов и воспитал в них детей.

Брат президента, Мигель Каст, был одним из «чикагских мальчиков» — экономистов-неолибералов, и занимал министерские посты при диктаторе Аугусто Пиночете. Сам Хосе Антонио Каст начинал карьеру как юрист, в 22 года участвовал в кампании за продление власти Пиночета. Позже он стал генсеком правой партии «Независимый демократический союз», а в 2018 году основал собственную Республиканскую партию.

Его политическая платформа — крайний консерватизм. Каст выступает против абортов, однополых браков, ЛГБТ-повестки, предлагал упразднить Министерство по делам женщин, строить больше тюрем и выйти из Совета ООН по правам человека. В 2019 году он поддерживал силовой разгон социальных протестов, называя демонстрантов «террористами».

На международной арене Каст позиционирует себя как союзник глобальных правых сил. Он подписал «Мадридскую хартию» — документ ультраправых партий, осуждающий левые движения. Его избирательный лозунг «Сделаем Чили великой страной» — прямая отсылка к формуле Дональда Трампа «Make America Great Again». За это, а также за риторику против иммигрантов, климатического активизма и планы построить стену на границе, его прозвали «чилийским Трампом».

Победа Каста вписалась в «правый поворот» в Латинской Америке, где после волны левых правительств к власти пришли консерваторы в Аргентине и Боливии. Аналитики полагают, что его приход может быть частью более широкой стратегии США по укреплению влияния в регионе, который в Вашингтоне традиционно считают своей «сферой интересов».