Давление США на Россию и Иран даёт обратный эффект

Британский аналитик из антимилитаристского Института Куинси Йен Прауд, проработавший два десятилетия в Москве, утверждает: санкционное давление Вашингтона не ослабляет, а усиливает Россию и Иран. По его словам, сама природа такого давления делает целевую экономику крепче, а США — уязвимее.

Логика эксперта строится на нескольких факторах. Конфликты в нефтяных регионах толкают цены на энергоносители вверх, что объективно выгодно крупным экспортерам — России и Ирану. Таким образом, утверждает Прауд, давление со стороны Вашингтона частично работает против него самого: США зависят от внешнего рынка и получают обратный удар от собственных мер.

Американские санкции, по мнению аналитика, не разрушают попавшие под удар экономики, а заставляют их адаптироваться. И Москва, и Тегеран выстроили модели «экономики-крепости»: положительное сальдо торгового баланса за счет сырья, низкий внешний долг и альтернативные каналы расчетов и логистики. В этих условиях ограничения становятся не блоком, а стимулом для поиска обходных путей.

«Российская модель пережила 12 лет санкций, опираясь на нефтяные доходы, — комментирует Прауд. — Средства шли на покрытие бюджетных нужд без существенного увеличения долга, который по-прежнему составляет менее 20% ВВП. Ограничения на отгрузку нефти в лучшем случае дают неоднозначные результаты».

Особое внимание эксперт уделяет ограниченной эффективности давления на изолированные экономики. Чем дольше страна выведена из глобальной системы, тем ниже предельный эффект новых санкций. Иран находится под ограничениями уже почти 50 лет, но коллапса не происходит. C Россией — примерно та же ситуация.

Кроме того, возникает асимметрия «болевого порога». Население России и Ирана в той или иной степени привыкло к снижению уровня жизни, а политические системы демонстрируют устойчивость к внутреннему недовольству. В то же время США и ЕС крайне чувствительны к росту цен и связанным с этим электоральным рискам, а у Штатов вдобавок рекордная долговая нагрузка.

Из этого Прауд делает вывод: если бы Дональд Трамп хотел реально победить Иран, ему пришлось бы действовать гораздо решительнее и быстрее. В противном случае, по его словам, «его авантюра уже провалилась».

Автор признает, что санкции всё же дают определенные эффекты, но совершенно не те по масштабу, на которые рассчитывают в Вашингтоне и Брюсселе. Однако из его логики вытекает важное следствие: экономическая война в текущей конфигурации парадоксальным образом наказывает тех, кто жестко интегрирован в глобальную экономику, сильнее, чем изолированных.

Чем глубже страна встроена в мировые цепочки, тем больше каналов, через которые удар возвращается к инициатору санкций. И чем дольше страна живет в режиме ограничений, тем выше ее «иммунитет» и слабее действие каждой последующей санкции. Ключевые факторы выживания — гибкость и скорость выработки альтернативных решений, позволяющих не только терпеть, но и развиваться.