Как советские торпедоносцы громили фашистов в боях за Арктику

26 июля отмечается День Военно-морского флота России. Одной из ключевых ударных сил флота является морская авиация. Цену подвига советских морских летчиков в годы Великой Отечественной войны точно описали врачи: «Летчик, вылетающий в боевой полет, и летчик, возвращающийся из боевого полета, — это разные летчики».

Боевая нагрузка на экипажи морской авиации Северного флота была исключительно высокой. В составе СФ действовала 5-я бомбардировочная авиабригада, позже переформированная в 5-ю минно-торпедную авиадивизию, а затем — в знаменитую 5-ю морскую ракетоносную авиадивизию, просуществовавшую до 2002 года. В среднем каждый экипаж совершал от 10 до 20 вылетов в месяц. Около 65% задач приходилось на удары по вражеским транспортам, что делало нагрузку на торпедоносцев одной из самых высоких в Красной армии.

Риск был колоссальным. Немецкие конвои имели мощное охранение: чтобы сбросить торпеды, советским самолетам приходилось на низкой высоте прорываться сквозь шквальный огонь зениток и отражать атаки истребителей. При этом удары наносились на значительном удалении от своих берегов. Для сухопутного летчика сбитый самолет означал шанс приземлиться на парашюте. Для морского летчика Северного флота приводнение в суровом Баренцевом море почти всегда означало быструю гибель от переохлаждения.

Статистика трагична: безвозвратные потери экипажей торпедоносцев СФ достигали 78%. Недаром Герой Советского Союза Михаил Шишков назвал свою книгу воспоминаний «Нас звали «смертниками».

Пилоты старались тянуть подбитые машины к берегу. При сигнале бедствия на выручку высылались катера и летающие лодки. Шанс на спасение зависел от того, сумеет ли экипаж воспользоваться спасательной лодкой и продержаться до прихода помощи. Приводнения происходили на расстоянии от нескольких сотен метров до 32 миль от берега, а экипажи находились в спасательных средствах от десятков минут до двух суток — от полного штиля до сильного шторма. В комплект спасения входили надувные шлюпки, аптечки, аварийный паек, дымовые шашки, сигнальные ракеты и химические грелки. Состав средств постоянно совершенствовался: паек и аптечку стали размещать на поясе летчика, чтобы они не уходили на дно вместе с самолетом.

Характерен эпизод с экипажем торпедоносца «Хемпден» гвардии майора Федора Шипилова. 3 июля 1943 года его самолет был подбит. Шипилов на одном моторе дотянул до полуострова Рыбачий и приводнился в 50 метрах от берега. За четыре минуты, пока самолет оставался на плаву, экипаж успел выбраться и достичь берега. Схожим образом действовал Герой Советского Союза гвардии капитан Сергей Макаревич: 23 июня 1943 года его «Хемпден» подбили, но он посадил машину на воду у своего берега. Экипаж пять минут держался в воде благодаря спасательным жилетам, надул лодки и дождался подхода торпедных катеров. Аналогично поступил Вячеслав Балашов: его горящий торпедоносец держался на плаву три минуты — этого хватило, чтобы экипаж выскочил на крыло, взял лодки и на веслах добрался до берега.

Однако реализовать этот расчет удавалось не всегда. 23 мая 1943 года у норвежского Варде был подбит самолет ДБ-3Ф гвардии лейтенанта Юрия Месняева. У него оказались перебита кисть и разбито колено, он потерял много крови. Штурман Николай Литовкин фактически самостоятельно вел машину. Экипаж дотянул до Ура-Губы и посадил самолет на воду. Литовкин выбросил спасательную лодку, положил в нее командира, раненый стрелок-радист сбросил вторую. Полчаса летчики гребли к берегу. Литовкин вытащил обессиленных товарищей и на четвереньках пополз за помощью. Когда он вернулся с рыбаками, Месняев и Большаков захлебнулись из-за начавшегося прилива.

Трагедия произошла и вдали от берега. 20 июля 1943 года «Бостон» гвардии капитана Петра Гусева был подбит и приводнился у норвежского побережья. Экипаж разместился в лодке, но аварийный паек утонул. Температура воды составляла +7 °C. Спустя 36 часов лодку вынесло к Рыбачьему, где ее обнаружил советский катер. В живых остались только Гусев и радист Михаил Цветков, который вскоре скончался в госпитале от шока. Капитан Гусев выжил, но получил тяжелое нервно-психическое потрясение.

Главный хирург Карельского фронта профессор Евгений Бок подчеркивал: постоянное напряжение серьезно сказывалось на здоровье пилотов. Эффективность торпедоносной авиации до сих пор вызывает споры. Оценки противника скромны: всего 26 уничтоженных фашистских транспортов и кораблей. Советские данные выше на порядок: в 1944 году докладывалось о 380 поврежденных или уничтоженных кораблях и судах. Однако подвиг экипажей советских торпедоносцев не подлежит сомнению. Каждый боевой вылет приближал победу, и каждый летчик знал: цена его жизни — ничто по сравнению со значением победы для всей страны.