«Нас захлестнёт невиданное количество контента»: режиссёр — о нейросетях в театре и этике ИИ
Режиссёр, курирующий новую междисциплинарную лабораторию, рассказал о том, какие вопросы, связанные с искусственным интеллектом и театром, поднимались в заявках на участие в проекте. По его словам, можно выделить два направления. Первое — проекты, в которых авторы исследуют саму технологию, поскольку она развивается и появляются новые технические возможности. Второе — сюжеты, где технология сама по себе не так важна, как взаимодействие человека и искусственного интеллекта и возникающие вокруг этого коллизии. Эти направления могут пересекаться.
Исследование ИИ не обязательно должно выглядеть как использование конкретной технологии. Это может быть, например, написанный человеком спектакль, который осмысляет проблематику искусственного интеллекта. Кураторам интересны разные подходы.
Отвечая на вопрос об уникальности проектов, связанных с нейросетями, режиссёр отметил: если ИИ просто помог человеку сформулировать или выбрать идею, это не проблема. Оценивается не идея, созданная искусственным интеллектом, а решение самого художника. Проекты, в которых ИИ пишет сценарий, не так интересны для исследования — ИИ используют для генерации идей, оптимизации и ускорения работы сценариста. Есть удачные кейсы, поэтому сам процесс уже слишком очевиден, чтобы его изучать.
Гораздо интереснее вопросы, которые возникают вокруг взаимодействия человека и ИИ. Например, насколько этично с помощью искусственного интеллекта воссоздавать умершего человека по сохранившимся материалам, если созданная система начинает реагировать и высказывать какие-то мысли от его имени. Как такая постчеловеческая структура будет сосуществовать с живыми людьми?
Говоря о том, как ИИ меняет зрителя и актёра, режиссёр предложил обратиться к опыту, полученному с появлением социальных сетей и смартфонов. Смартфон позволил практически любому человеку почувствовать себя оператором, режиссёром, фотографом. ИИ продолжает этот процесс: появляется ещё больше сценаристов, креативщиков, дизайнеров и художников.
«Мне кажется, нас захлестнёт невиданное количество контента, ведь это уже происходило с появлением социальных сетей. Огромное количество произведений изменило наше восприятие их ценности. С одной стороны, создавать контент стало проще, а с другой — выбирать его сложнее. Чем больше возможностей появляется, тем важнее становится кураторская роль человека, его вкус и умение делать выбор», — отметил он.
Возрастает и ценность профессионального навыка. Когда постоянно появляется что-то новое и яркое, человек, который способен долго концентрироваться на одном деле, получает дополнительное преимущество.
Отвечая на главный вопрос — насколько драматический театр, работающий с человеческими чувствами, нуждается в таких инновациях, как ИИ, — режиссёр подчеркнул: театр — это необязательно живой человек на сцене. Есть театр предметов, существуют спектакли, где действующими лицами становятся объекты. Театр вообще исследует реальность, и это его ключевой навык.
А реальность сегодня предлагает взаимодействие с ИИ, новыми формами искусства и искусственной природой. Нельзя этого не исследовать. Театр реагирует на то, что происходит с человеком, а человек находится в постоянной коммуникации с ИИ. Поэтому вопрос, нужен ли театру ИИ, в каком-то смысле даже не стоит. Одному зрителю это будет интересно, другому — нет. Как говорил персонаж Антона Павловича Чехова, «но ведь всем хватит места, и новым и старым, — зачем толкаться?»
Сейчас театр действительно выглядит несколько более герметичным по отношению к ИИ-процессам, чем некоторые другие виды искусства. В современном искусстве и дизайне уже много лет исследуют возможности ИИ, а в театре этого заметно меньше.
Отвечая на вопрос, не оттолкнут ли театральную аудиторию эксперименты с ИИ, режиссёр заметил: просто пока нет большого запроса на такие темы. Зритель голосует рублём и ходит на то, что ему нравится. Если посмотреть на самые кассовые спектакли последних лет, вряд ли можно найти среди них пьесы об ИИ. Да и современной драматургии там будет немного.
Возможно, люди ищут в театре некоторую «ламповость». Театр даёт возможность немного отключиться от безумного ритма жизни, сконцентрироваться на чём-то одном, на каком-то образе. Это человек сегодня редко может себе позволить. А в случае с ИИ получается взаимный процесс. Театр должен предлагать зрителю возможность интересно и образно говорить о современности, а зрителю нужен опыт, который покажет ему актуальный и уникальный взгляд на мир.
Сейчас театр и зритель находятся в некотором замкнутом круге. Театр зависит от необходимости продавать билеты, а зритель чаще выбирает более-менее привычный материал. Поэтому кто-то должен выходить за рамки этого круга и пытаться разнообразить темы.
Говоря о сугубо прикладном применении ИИ в театре, режиссёр отметил: с точки зрения технологии здесь многое очевидно. Современные системы позволяют добиваться невероятной точности и слаженности работы разных элементов спектакля. Технологии способны очень качественно обслуживать практически любую художественную идею. Но театру часто нужен сбой. Потому что театру необходимо событие, а событием сегодня как раз может стать сбой технологии, сбой коммуникации. Отсюда возникает сюжет — не о том, как прекрасно всё работает, а о том, что вдруг перестаёт работать.
Комментируя опасения драматургов и артистов по поводу того, что их заменит ИИ, режиссёр сказал: он не знает, насколько этот вопрос сейчас актуален именно для театра. Скорее это общий вопрос для человечества — и для таксиста, и для машиниста, и для писателя, и для актёра, и для журналиста.
Похожая ситуация возникала и раньше. Когда появилось звуковое кино, артисты немого кино или перестали быть звёздами, или перестроились. Когда происходит технологический сдвиг, ты либо находишь в нём своё место, либо испытываешь стресс и проживаешь определённую драму. Но это вечная проблема — проблема собственной ненужности и невозможности вписаться в происходящие изменения. Она существовала задолго до ИИ. В театре сейчас не так много текстов, которые осмысляют эту ситуацию, хотя в кино такие произведения появляются быстрее. Кинематограф вообще более мобильный и быстрее реагирует на новые вызовы.
Отвечая на вопрос о том, как ИИ повлияет на сценический язык, если найдёт применение в театре, режиссёр подчеркнул: всё зависит от автора. Он бы не стал говорить об одной общей тенденции. Скорее глобально расширяется поток эстетических опытов: становится больше инструментов, медиумов и эстетик, а то, что раньше считалось маргинальным, постепенно получает внимание.
По его мнению, в театре произойдёт примерно то же самое — расширение театральных эстетик. Появится больше возможностей для автора, который захочет по-своему работать с технологией. В результате зрители будут всё чаще сталкиваться с неожиданными эстетиками и, возможно, поменяется само понятие «театральность» и его стереотипы. Зритель будет приходить в театр за этим ощущением неожиданности.
