Вадим Трухачёв: большая геополитика Орбана с «местечковым» отливом
Главным поставщиком международно-политических новостей в начале июля стал премьер-министр Венгрии Виктор Орбан. Едва его страна стала на полгода страной-председателем Евросоюза, как он занялся беспрецедентной по нынешним временам челночной дипломатией. Он облетел половину мира, встретился с руководителями Украины, России, Турции, Китая. И затем взял курс на Вашингтон, где на встрече, приуроченной к 75-летию НАТО, встречается уже с коллегами из Европы и Северной Америки.
Размах действительно огромный. Орбан заявил о себе, как едва ли не о главном миротворце на планете. И для игры в большую геополитику у него есть все основания. Это самый харизматический политик Европы, находящийся на виду аж с 1988 года. В общей сложности, он руководит своей страной 18 лет, а первый раз пришёл к власти в далёком 1998-м. Он хорошо знаком с многими сильными мира сего, его принимают в самых разных кабинетах. Так что опыта и личных качеств венгерскому премьеру — не занимать.
Однако есть один существенный нюанс. Орбан руководит небольшой и не очень богатой страной, и сегодня остающейся сугубо национальным государством. Интересы Венгрии в этом плане явно кажутся «местечковыми», ибо ресурсов для большой геополитики ей явно не хватает. Скажем, у находящейся неподалёку Чехии их явно больше, у соседней Австрии — тем более. Так что геополитика здесь получается соединённой с узкими, порой даже «местечковыми» национальными интересами Венгрии. Которой, правда, что-то нужно буквально от каждой из стран, куда Орбан приезжал.
Начнём с России. Нельзя сказать, что Орбан, будучи венгерским националистом, сильно нам симпатизирует. Всё-таки комплексы по поводу подавления венгерских восстаний 1849 и 1956 гг., а также противостояния с нами в двух мировых войнах — никуда не делись. Поэтому едва ли он придёт в восторг, если итогом СВО станет исчезновение Украины как государства. О необходимости иметь буфер между Россией и Венгрией он говорил вполне открыто. К тому же следствием начала СВО стала гибель закарпатских венгров, призванных в ряды ВСУ. Так что пророссийскостью тут и не пахнет.
С другой стороны, Россия нужна Венгрии как важный поставщик газа, нефти и топлива для АЭС в Пакше. Нужна она и как дополнительная опора вне Евросоюза и НАТО, отношения с которыми у Орбана складываются не лучшим образом. Нужна она и для давления на Украину по вопросу о тех же закарпатских венграх. В конце концов, вряд ли венгерский премьер сильно расстроится, если по итогам СВО граница России передвинется западнее. Наконец, нужна она и для обеспечения общеевропейской безопасности, отчего, безусловно, выиграет и его родная Венгрия.
Интерес Орбана к Украине тоже получается достаточно противоречивый. С одной стороны, он заинтересован в её сохранении, она пригодится как стабильный транзитёр российских (может быть, также азербайджанских и среднеазиатских) энергоносителей. С другой, принципиальным для Венгрии остаётся вопрос о положении венгров в Закарпатье, которых сначала лишили своего регионального языка, а потом и школ с полным циклом преподавания на родном языке. И этого Орбан не может простить украинскому руководству, и из-за этого тормозит переговорный процесс о вхождении Украины в ЕС.
Здесь Венгрией движут сугубо прагматические «местечковые» мотивы. Орбан ясно давал понять, что настаивает на создании в юго-западной части Закарпатья венгерской территориальной автономии с центром в Берегово. А если будет запущен процесс передела границ — дальнейшая логика понятна... Собственно, венгерский спецназ уже проводит тренировки близ украинской границы. Цель получается вроде как «местечковая» — но без большой игры с участием всех глобальных центров силы добиться её никак не получится.
Отношения с Турцией тоже носят противоречивый характер. С одной стороны, она важна для Венгрии как опора вне ЕС и партнёр по организации переговоров об урегулировании на Украине. С другой, как страна-транзитёр энергоносителей и государство, способное остановить миграционные потоки с Ближнего Востока, которые Орбан считает потенциально главным вызовом как для Венгрии, так и для Европы в целом. Не стоит также забывать о том, что венгры вобрали в себя немалое количество тюркских племён, а потому речь здесь идёт и о некотором кровном родстве.
В то же время, как и в случае с Россией, у Орбана имеется определённая настороженность по поводу намерений турецкого лидера Реджепа Тайипа Эрдогана. Всё-таки он исламист, и старается проводить неоосманскую политику. А у венгров имеется травматический опыт 170-летнего пребывания в составе Османской империи. И потому венгерский премьер вряд ли будет сильно возражать, если после Эрдогана к власти придёт представитель более светских и прозападных сил. С ним точно будет проще говорить по миграционным сюжетам, да и по другим — дело не выглядит безнадёжным.
Наконец, Китай. Два месяца назад Орбан принимал в Будапеште председателя КНР Си Цзиньпина, и теперь нанёс ему ответный визит. Китайцы превратились для венгров в главного партнёра за пределами Европы — они даже открыли в пригороде венгерской столицы завод Huawei. Естественно, что сближение с Китаем подразумевает поддержку его инициатив — в том числе связанных с урегулированием на Украине. И Орбан, предпринимая свои челночные дипломатические поездки, во многим следовал за китайским мирным планом. Но в то же время из ЕС и НАТО Венгрия не выходит, и под Китай не «ложится».
Сотрудничество со всеми тремя внешними силами является для Орбана залогом того, что Евросоюз и НАТО прислушаются к нему в «местечковых» делах. Венгерский премьер много раз намекал на то, что границы в Европе провели несправедливо, в результате чего три миллиона венгров оказались за пределами этнической родины — на Украине, в Сербии, Словакии и Румынии. Пока в том же ЕС о перекройке границ слышать не хотят.
Но дела, связанные с Украиной и Молдавией, которой грозит поглощение Румынией, открывают для той же Венгрии определённое «окно возможностей». Скажем, поглощение Молдавии Румынией поставит под сомнение незыблемость границ, зафиксированных Хельсинкскими соглашениями 1975 года. И тут у Венгрии появятся веские основания заявить о своих правах на часть румынской территории, населённой венграми. Или, как минимум, на создание территориальной автономии для них.
Ещё один интересующий Орбана регион — сербская Воеводина. Здесь венгерский премьер пытается играть роль посредника между Сербией и ЕС, Сербией и косовскими албанцами — благо, независимость Косово Венгрия признаёт. Судя по всему, он явно не против того, чтобы закрепить за сербами часть Косово и Боснии и Герцеговины. Ну а в качестве платы... понятно, северная часть Воеводины, преимущественно населённая венграми. Учитывая, что Россия, Турция и Китай активно вовлечены в процессы на Балканах, они интересуют Орбана и для возможного решения данной «местечковой» задачи.
Остаётся ещё Евросоюз, отношения с которым оставляют желать лучшего. Но выходить из него Венгрия не собирается. И потому Орбан, используя свой опыт и личные качества, старается укрепить своё положение в нём. В частности, он создал в Европарламенте группу «Патриоты за Европу», которая стала там третьей по численности. Его главными партнёрами станут бывший премьер Чехии Андрей Бабиш и метящая в кресло президента Франции лидер «Нацобъединения» Марин Ле Пен. С руководителем такой общеевропейской силы так просто свысока не поговоришь...
Орбану требуется, чтобы Евросоюз не заставлял его платить по миллиону евро в день за отказ принимать мигрантов с Ближнего Востока. Чтобы не оставлял Венгрию без финансирования, чтобы не навязывал однополые браки. Чтобы прислушивался к чаяниям венгров как крупнейшего в ЕС разделённого народа. А для этого ему нужно участие в большой мировой геополитике, которая благодаря его личности парадоксальным образом приобретает венгерский «местечковый» отлив.
