Польша готова повоевать на Украине
В том случае, если украинская Верховная рада примет обещанный на днях закон об особом статусе граждан Польши на территории Украины, это станет первым в истории примером такого рода. Как сообщается, согласно обсуждаемому документу, польские граждане смогут быть фактически уравнены в правах с местными жителями в плане занятия государственных должностей, включая службу в силовых структурах и судебной системе. Решение для международной практики крайне оригинальное. Более того, практически невозможное в том случае, если бы речь шла о любом обычном государстве, будь то Россия, Китай, США, Сомали или Никарагуа.
Однако в данном случае мы имеем дело не со страной в привычном нам понимании, а с весьма оригинальным явлением, формальная правовая природа которого резко контрастирует с действительностью.
С культурной, исторической и практической точек зрения в этом нет ничего удивительного, равно как и вполне предсказуемой является односторонняя интеграция с соседней державой того, что мы называем Украиной. То, что кажется странным или абсурдным в рамках наших обычных представлений о государстве, в данном случае представляет собой норму точно так же, как и суицидальное поведение Киева на протяжении уже нескольких лет.
Распространенное в России и мире представление о том, что Украина — это обычная страна, только находящаяся в особых обстоятельствах, конфликтует со всеми известными культурно-историческими особенностями данной территории. У нас пока не было исторических примеров существования здесь состоявшегося суверенного государства, в котором формальные власти обладали бы подлинной демократической легитимностью и преследовали национальные, а не личные интересы. Это вступило бы в противоречие с особенностями формирования населения этого края, которое великий Николай Гоголь характеризовал, как «скопище людей, которым жизнь — копейка, получившее мало-помалу совершенно общий характер».
Невозможно отрицать фундаментальную близость наших народов или принадлежность Киева к русской цивилизации, преодоление искусственного разделения которой стало задачей России с самых первых лет ее суверенного существования. Однако в равной степени нельзя закрывать глаза и на то, что фактическое внешнее управление неоднократно рассматривалось значительной частью представителей Украины в качестве инструмента достижения их индивидуальных властных или экономических устремлений. Только в прежние времена это были сменявшие друг друга гетманы или просто атаманы, а сейчас — президент, его министры и советники.
Вассальное положение по отношению к Польше часто было для многих на Украине более предпочтительным в плане способа достижения личного успеха, чем даже самая равноправная интеграция в российское правящее сословие.
Последствия такого выбора уже неоднократно становились для России источником вполне реальных озабоченностей собственной безопасностью и требовали соответствующих решений. Окончательно урегулировать российско-польские противоречия удалось только путем раздела этого государства в ходе становления европейского международного порядка во второй половине XVIII столетия. После этого Восточная Европа получила почти 150 лет мирной жизни.
На всем протяжении предшествовавших 400 лет становления России в ее современном качестве вооруженная борьба за украинские территории была основным содержанием российско-польских отношений. Эти события, пусть даже и удаленные от нас исторически, сформировали настолько прочный фундамент двусторонних отношений, что построить на нем что-либо относительно конструктивное представляется исключительно маловероятным. И может ли удивлять, что даже в современных геостратегических условиях накопленная в Польше враждебность по отношению к России находит применение именно на пространстве Украины?
Однако помимо историко-культурных оснований, ожидаемое сближение с Польшей территорий, контролируемых киевскими властями, имеет и практические стороны. Точнее, военно-стратегические. В первую очередь весьма вероятно, что уже в скором будущем отдельные польские военнослужащие или подразделения формально смогут участвовать в борьбе против России под украинским флагом. И не нужно недооценивать моральную готовность поляков к такому развитию событий. Согласно всем известным исследованиям общественного мнения, более половины опрошенных жителей Польши активно поддерживают идею участия в военных действиях против России или отправки в зону боев национальных подразделений.
Участие Польши в Европейском союзе здесь мало что меняет. Многим в России трудно это понять, но страна, в которой подавляющее большинство уже годами голосует за националистическую партию с исключительно консервативной программой — это не заурядная европейская держава эпохи постмодерна, где население больше всего ценит достижения цивилизации. Польша на фоне Западной Европы — это весьма диковатое обликом и внутренним устройством государство. Вспомним хотя бы художества, которые польские власти творили в отношении беженцев на своей восточной границе летом — осенью 2021 года. То, что там происходило, было бы невозможно ни в одной другой крупной европейской стране. Но для большинства поляков травить беженцев собаками и газом было вполне нормально и даже правильно с точки зрения их ценностных установок.
Пока важнейшим ограничителем непосредственного участия Польши в конфликте является ее членство в НАТО. Прямое вступление этой страны в вооруженное противостояние может привести к последствиям, о которых предупреждал глава российского государства в своем обращении утром 24 февраля этого года. И даже если сами поляки готовы пойти, в принципе, настолько далеко, чтобы подставить свои буйные головы под российские ракеты, этого им не позволят сделать США. Ведь прямое столкновение иностранной державы со страной-участницей военного блока, которым руководит Вашингтон, поставит последний перед необходимостью искать причину для отказа уже от собственного вмешательства. Тем более, что делать это придется в исключительно нервных обстоятельствах и под солидным внутренним давлением.
Такой риск «потери лица» в США никто на себя принимать не собирается и не будет в любом обозримом будущем.
В американские планы вообще никогда не входило рисковать обменом ядерными ударами с Россией ради своих союзников в Европе.
И уж точно в Америке нет желающих оказаться вынужденными делать выбор между позором и самоубийством в результате эскалации, вызванной польским авантюризмом. Именно об опасностях такого рода за последние пару месяцев неоднократно писали и говорили весьма авторитетные американские специалисты. И было бы странно думать, что в правительстве США не удосужились озаботиться этой проблемой — пока Вашингтон в конфликте ведет себя крайне расчетливо. Одно дело поставлять украинским формированиям вооружения или обучать их ими пользоваться, а совсем другое — создавать реальные риски для себя.
Насколько можно судить по поведению властей США и Великобритании, никто в этих странах пока не намерен серьезно задумываться о необходимости прекращения вооруженной борьбы против России. Однако собственные людские резервы на Украине не бесконечны даже в условиях максимальной информационной «накачки» и военно-политической поддержки со стороны Запада. На основе сообщений из зоны боев складывается впечатление, что среди украинских сил происходит определенная убыль в количественном и качественном измерениях. Весьма вероятно, что уже скоро это объективное сокращение человеческих ресурсов будет сложно компенсировать только за счет местного населения.
И коль скоро у соседних поляков присутствует острое желание повоевать со своим историческим противником, а украинские власти могут предоставить им статус собственных граждан, то почему бы и нет? Пусть воюют. В тех пределах, конечно, пока это не будет нести рисков для самих американцев и не создаст ситуации, когда придется признать, что пресловутая пятая статья Североатлантического договора является, в действительности, пустым звуком.
