Глеб Кузнецов: эксперимент с безусловным доходом доказал правоту марксистов
Вышли результаты большого исследования безусловного дохода, которое Сэм Альтман заказал некоммерческой социологической конторе OpenResearch. Само исследование было частью программы продвижения ChatGPT — «как сохранить социальную стабильность, когда ИИ лишит простых людей доходов».
Дизайн исследования: участников разделили на две группы — «получатели дохода» и «контрольная». Получателям давали тысячу долларов в месяц в течение трех лет. Контрольная группа жила своей жизнью. И смотрели за разницей в социальном поведении и адаптации. И те, и другие, балансировали ненамного выше черты американской бедности. В сухом остатке — получателям «долили» примерно треть их обычного ежегодного дохода сверху. То есть бросить все и уйти со своих работ они не могли бы при всем желании.
Естественно, при публикации результатов исследователи соловьем разливались про тектонические изменения, которые случились у получателей безусловного дохода в сравнении с контрольной группой и как это все «здорово и благотворно». Они якобы стали и о здоровье своем заботится больше, и работать меньше, проводя больше времени с семьей, и лучше планировать карьеру. В доказательство к цифрам выкатили интервью участников, где они радостно рассказывают о своей новой жизни.
Но если смотреть не на пресс-релиз, а на цифры, то там все не так. Изменение во времени в пользу «личного» у получателей безусловного дохода — 1,3 часа в неделю. А если смотреть на социальные группы — то только в группе «матери-одиночки». Конечно, здорово, что одинокие родители получили возможность проводить больше времени с детьми благодаря бОльшему доходу — но это понятно и без экспериментов.
При этом, если убрать «вертолетные деньги», то собственные доходы в группе получателей уменьшились. Мотивация выгрызать доллар исчезла — раз все равно ты в плюсе.
«Больше времени уделять своему здоровью» стали на головокружительную сумму в 20 долларов в месяц в среднем по группе. Понимая цены в США, очевидно, несколько ее участников вынужденно озаботились своим здоровьем и тратили на него все, что получали от экспериментаторов. При пересчете «на всех» это и дало двадцатку.
Единственное, на что серьезно повлиял дополнительный безусловный доход — это уровень стресса, как интегративный показатель сразу многих вещей — от употребления алкоголя до семейных ссор. Этот показатель уменьшился где-то на четверть, что в 10 раз больше, чем 2-5% в среднем по всем остальным «позитивным изменениям». То, что гарантированный бОльший доход дает больше уверенности — это тоже из серии капитана Очевидность.
Получатели стали лучше (в пересчете на деньги) есть, больше тратить на авто, у нескольких получилось улучшить свои жилищные условия, незначительно больше сберегать. Значительных и судьбоносных изменений, как я понимаю, не добился ни один человек.
Нельзя сказать, что эксперимент кончился ничем. Он подтвердил правоту марксистов про классовый характер общества и экономическую основу бытования классов.
Пока ты находишься в рамках своего класса, ты живешь, как все — тут не важно, X ты получаешь или X + 20%. Да — верхняя часть класса по доходу кушает лучше и меньше экономит на бензине. Но не более того.
Субстрат для социальных изменений образуется при драматической коррекции дохода. Если бы участникам эксперимента давали в три раза больше, чем они привыкли, — тут бы мы безусловно увидели интересный ворох сценариев. Как и в ситуации, если бы экспериментаторы лишили их двух третей от того, что они привыкли получать.
В общем, вывод для Альтмана понятен — если революция искусственного интеллекта сохранит доходы бедных и средних, пусть даже незначительно уменьшив их, то никто её и не заметит. И последствий в социальном плане не будет никаких. Но как это сделать, если базовым сценарием и критерием успеха революции ИИ является «создание огромного запаса богатства, которым владеют немногие при технологической безработице для всех остальных»?
Источник
