Андрей Рудалёв: почему детские книги становятся опасными
В России обратили внимание на детскую и подростковую литературу и тут же схватились за голову. Возник даже термин «деструктивная» — и речь не об исключениях из правил, а о весьма большом и нарастающем массиве произведений.
Первый звоночек прозвенел несколько лет назад, когда в связи с законом о запрете пропаганды ЛГБТ (движение ЛГБТ признано экстремистским в России и запрещено). обратили внимание на ряд подростковых книг, буквально нафаршированных «запретной» любовью. Тогда же разразился скандал с книгой «Лето в пионерском галстуке», широко разрекламированной сначала в интернете, а затем отпечатанной тиражом в 200 тыс. экземпляров. Говорилось о высоких темпах ее продаж. Издательский бизнес это уловил и принялся штамповать целый веер подобного рода изданий, как отечественных, так и переводных, управляя читательским интересом. Под них даже целевую аудиторию обозначили: «молодые взрослые».
Так и формировалась конъюнктура. Универсальная формула ее проста и понятна: плохие вести и сюжеты о России с прокачкой западными ценностями. Основные составляющие этого активно утверждаемого канона таковы:
— Пропаганда ЛГБТ с акцентом на том, что нестандартная сексуальная ориентация — в порядке вещей и норма, а стыдиться этого нельзя. В качестве примера можно привести книгу про гея «Цацики и вселенная» Мони Нильсон (издательство «Самокат»). Там гей представлен в качестве положительного персонажа. Или «Шутовской колпак» Дарьи Вильке («Самокат») про «хорошего человека», но «неправильной ориентации».
— Смена пола и смежные с этим истории. Захотел, к примеру, котенок стать единорогом, кто ему может помешать? Это вам не путаница с котятами, которые лишь захотели хрюкать, а название книги Хейл Шеннон, вышедшей в издательстве «Малыш». Аналогичным нарративом прошита и книга Зильке Ламбек «Господин Розочка» (издательство «Компас Гид»).
Рядом и погружение в вопросы физиологии. Например, «Месячные — твоё личное приключение!» феминистки Элиз Тьебо («Самокат»).
— Лейтмотивом ряда книг также выступает отрицание важности семьи и пропаганда свободных отношений. Семья ведь, что гендер — конструктор. Причем, нормальность здесь — устаревшее понятие. Она может быть обычной, однополой или вообще долой все эти узы и оковы, даешь свободу личности. Семья, род, страна — лишь ограничители и реалии старых времен, над которыми должен подняться распрямивший плечи человек.
— Положительный образ смерти. Все дети переживают осознание своей конечности, но вот открытие: ее не просто можно не бояться, а даже подружиться. «Меня зовут Смерть, — представляется она. Поиграем?..». Так в издательстве «Поляндрия» вышла книга Элисабет Хелланд Ларсен «Меня зовут Смерть». Заявляется, что, познавая это, ребенок избавляется от чувства страха. Схожа с ней и уже прошумевшая «Утка, смерть и тюльпан» Вольфа Эрльбруха («Самокат»), интригующая тем, что и со смертью вполне можно подружиться.
— Конечно, не обойтись без навязывания не только западных поведенческих стандартов, но и героев, как образцов для подражания. Из достаточно свежего: «Магнус играет наверху», Натальи Евдокимовой (издательство «Детское время»). Здесь пример для подражания — норвежский гроссмейстер Магнус Карлсен, показавший образец «спортивного поведения», требуя оставлять санкции против российских и белорусских спортсменов, не допускать их до игр и отказавшийся играть с россиянином Яном Непомнящим. Такой вот спорт вне политики...
Параллельно с этим идет искажение истории России, которая выставляется темной ямой пороков и преступлений. Обязательные ГУЛАГи и ужасающий Сталин, который, может и не ест буквально младенцев, но обязательно должны в тексте кого-то расстрелять. Так выстраивается образ отечественной истории, якобы питающейся кровью и смертями. Тут можно вспомнить роман Юлии Яковлевой «Дети ворона» («Самокат»). Уже на обложке красная звезда нависает над черными силуэтами то ли людей, то ли снеговиков. Тяжкое прошлое, сталинский террор. Роман на сайте издательства под тегом «лучшие книги о войне».
Мало того, в детские книги внедряется нарратив национальных трагедий с акцентом на колониальную суть страны, как тюрьмы народов. Так про поволжских немцев во «взрослой» литературе писала Гузель Яхина, в детской — Ольга Колпакова в «Полынной елке» с существенным искажением исторических фактов. Они и не главное, ведь задача — любой ценой расчесать национальные травмы.
— Само собой, сейчас очень активно раскручиваются антивоенные высказывания. Главным героем может выступать солдат, ему предлагается не подчиняться приказам. И, само собой, проводится мысль, что в дезертирстве нет ничего плохого и предосудительного. Тут и «Не переходи черту» Изабель Миньош Мартиниш («Самокат»), и «Солдатик» Кристины Беллемо («Поляндрия»). Герой последней — Солдатик с винтовкой на плече, его голова наполнена лишь мыслью о войне, но в какой-то момент оказалось, что могут прийти другие мысли, и появляется альтернатива хождению строем. Книга была оперативно выпущена в 2022 году — как заявляет редакция, чтобы обсудить войну и милитаризм.
Это не исчерпывающее описание, а лишь наброски. Но именно такой формулируется ответ крошке сыну-дочке, пытающемуся сориентироваться в жизни. Ему выкладывают тропинку к пряничному домику...
Схожий процесс развивался и во «взрослой» литературе. Особенно наглядно он проявился параллельно с известными «болотными волнениями», когда в промышленных масштабах стал появляться массив идеологической литературы, яростно и шаблонно обличающей тутошние нравы. Лобовое публицистическое высказывание облачалось в художественную обертку и это выдавалось на-гора.
Кстати, весьма любопытно, что как только была поднята тема детской литературы, тут же появилось «Открытое письмо детских издателей, писателей, специалистов по детскому чтению», в котором говорится, что «книжное сообщество выступает против признания „деструктивной“ части детской литературы». Среди подписантов можно увидеть, например, фамилии издателей, которые как раз и занимаются прокачкой западных ценностей на российский рынок. Достаточно замкнутая среда, сложившаяся десятилетиями индустрия не готова к публичной дискуссии и никого не намерена подпускать даже на пушечный выстрел, не говоря уже о ревизорах.
Если же называть вещи своими словами, то, безусловно, к подобной литературе вполне подходит тот самый эпитет «деструктивная». Но надо понимать, что она — приливная волна. Искусственный процесс со вполне понятными целями идеологического облучения. Шедевров там нет, средний уровень листовки, сброшенной с аэроплана. Суть феномена в четком следовании конъюнктуре и пропаганде догматических установок. Костяк переводных текстов создают волны канона, это движение подхватывают отечественные авторы, ориентируясь на него, как символ успеха или принимая в качестве определенного социального заказа.
Безусловно, с конвейером подобной эрзац-литературы, ориентированной на детей и подростков, надо что-то делать. Она направлена на перекодирование, переформатирование человека, погружение в чуждую синтезированную культуру, на отрыв от традиции. Думаю, не стоит долго говорить по поводу того, что установки, заложенные в детстве, и составляют затем суть человека.
Изменить ситуацию можно и не прибегая к банальному запретительству. Перед нами абсолютно искусственный феномен, который выводился в тепличных условиях и подсвечивался пиар-ресурсами, создававшими подобной конъюнктуре легенду новизны, прогрессивности и заманчивости. И такова далеко не вся современная детская литература. Достаточно поставить элементарные волнорезы на пути этой волны, и она быстро спадет.
Необходимы фильтры на пути переводной литературы, которая идет безбрежным потоком, детская, так и взрослая. Нет никакого смысла тащить в родную избу весь сор, особенно нафаршированный идеологическим вирусным содержанием.
Следует смелей сформулировать госзаказ — отвечая на вопрос, что такое хорошо, а что такое плохо.
И абсолютно точно: детская литература, как и любая сфера культуры, требует и остро нуждается в широком разговоре, в том числе и профессиональном с возрождением критики, которая сейчас отсутствует. Так и произойдет естественная прополка поля от эрзац-литературы.
