Василий Авченко: кому достанется ничейный материк – Антарктида
205 лет назад состоялось последнее великое географическое открытие. 28 января 1820 года экспедиция Фаддея Беллинсгаузена и Михаила Лазарева на шлюпах «Восток» и «Мирный» открыла Антарктиду.
Мир этого, впрочем, как будто и не заметил. Далёкие мёрзлые воды и земли до поры мало кого интересовали. Лишь в ХХ веке завязался вялотекущий спор между США и Великобританией о том, кто именно открыл шестой континент. Американцы говорили, что берега Антарктиды первым увидел их соотечественник Натаниэль Палмер 17 ноября 1820 года. Англичане возражали: ещё 30 января того же года северную оконечность Антарктического полуострова открыл британец Эдвард Брансфилд. «Владычице морей» хотелось записать в свой актив открытие хоть какого-нибудь континента. Что это такое, в самом деле, — Америку открыл генуэзец Колумб под испанским флагом, Австралию — голландец Янсзон... О Беллинсгаузене и Лазареве в этом споре вообще не вспоминали.
Позже, с разгоранием «холодной войны», тема приобрела острую политическую окраску. В 1948 году Штаты решили определить судьбу Антарктиды без Советского Союза — совместно с Аргентиной, Австралией, Чили, Францией, Новой Зеландией, Норвегией и Великобританией. Этого Москва стерпеть не могла, и уже в 1949-м вопрос обсуждался на уровне ЦК ВКП(б). Вскоре президент Географического общества СССР академик Лев Берг подготовил соответствующий доклад. Позже вышел ряд научных работ, обосновывавших приоритет Беллинсгаузена и Лазарева. Всё это должно было подтвердить права СССР на участие в освоении Антарктиды.
Споры о первооткрытии идут до сих пор, и поспорить действительно есть о чём, поскольку отчёты мореплавателей изобилуют вопросами и допускают различные интерпретации. В 2014 году британский учёный Рип Балкли вообще заявил, что за год до русских Южные Шетландские острова, относящиеся к Антарктиде, наблюдал английский шкипер Уильям Смит... Есть и примирительная формулировка: Антарктида открывалась человеку постепенно и не вся. До Южного полюса лишь в конце 1911 года добралась экспедиция норвежца Руаля Амундсена. Месяц спустя полюса достиг англичанин Роберт Скотт, на обратном пути погибший вместе со спутниками. Интересно, что в отряд Амундсена входил штурман и океанограф родом из Архангельской губернии Александр Кучин. В составе экспедиции Скотта тоже были русские — конюх из Владивостока Антон Омельченко и каюр Дмитрий Гирев из Николаевска-на-Амуре. Так что и в покорении Южного полюса есть отчётливый русский след...
Если перевести разговор в прикладную плоскость, — важно не то, кто открыл Антарктиду, а то, кто её контролирует. Южный континент по Договору об Антарктике, вступившему в силу в 1961 году, не принадлежит ни одному государству. Это невоенная и безъядерная зона, где разрешена только научная деятельность. Антарктида и прилегающая к ней акватория, именуемая Южным океаном, — практически не испорченное человеком пространство: южнее 60-й параллели за борт запрещено выбрасывать даже огрызки от яблок.
Тем не менее Антарктический клуб постепенно расширяется. Научные станции здесь открыли не только приантарктические государства, но и ряд европейских стран, Китай, Япония, Южная Корея, Индия... Учёными зафиксирован даже особый диалект английского — Antarctic English. На украинской станции «Академик Вернадский» (бывший английский «Фарадей») зимовал полярник Виктор Омельченко — внук того самого скоттовского спутника, в 1932 году погибшего редчайшей смертью — от молнии. Россия располагает самой большой сетью антарктических станций после Аргентины: пять постоянных, включая внутриконтинентальный «Восток», и три сезонных. У станции «Беллинсгаузен» имеется даже православный храм.
Присутствовать в Антарктиде престижно — примерно как запустить в космос спутник на собственном носителе. С другой стороны, дело не только в престиже. А что, если всё-таки дойдёт до делёжки антарктических просторов? Надо подсказать эту идею Трампу — не Гренландией же единой! Есть на нашей измученной планете ещё и южное полушарие и целый ничейный материк в его пределах.
А мы пока займёмся возвращением Русской Америки (включая половину Калифорнии и гавайский остров Кауаи, где в 1816 году появилась Елизаветинская крепость), Мальты, Шпицбергена — по-нашему Груманта, да мало ли чего ещё. При Петре, например, русским едва не стал Мадагаскар. Миклухо-Маклай хотел присоединить к России Новую Гвинею. Тогда же, в конце XIX века, в Россию просилась Суматра, позже шейх Кувейта выступал за российский протекторат над его страной... А чем плохо словосочетание «Русская Африка»?
Шутки шутками, но сегодня очевидно: «севера», некогда казавшиеся ненужными, — настоящее сокровище, тем более с учётом нефтегазоносных шельфов и явного потепления. Не первое десятилетие мы слышим, что следующая мировая война станет битвой именно за Арктику. Но завершится ли на этом передел?
Последней неподеленной территорией остаётся Антарктида. Здесь — не только пингвины, но руды и углеводороды. Именно Антарктида — последний ресурсный резерв человечества. Несмотря на упомянутый договор, претензии на различные её части выдвигают Норвегия, Англия, Австралия, Чили, Аргентина, Новая Зеландия и Франция. Да и договор — не закон физики, действующий вечно, а всего лишь документ. Случайно ли, к примеру, чилийцы и аргентинцы направляют на свои антарктические станции молодых военных с жёнами и приветствуют рождение детей на южном континенте? Говорят, это делается для того, чтобы при дележе территории предъявить международному сообществу своих граждан, в паспортах которых указано: место рождения — Антарктида; весомый аргумент.
Есть свои интересы в Антарктике и у России. «Большая игра» никогда не прекращалась. Если в XIX веке мы соперничали с Англией, то теперь роль последней играют Штаты. Политическая карта мира переменчива. Фигуры на шахматной доске размером с земной шар не застыли навсегда — игроки просто задумались, прежде чем сделать очередной ход. Кажется, историческое время ускоряется. Возможно, ныне живущие застанут передел не только Арктики, но и Антарктики. И едва ли исходом борьбы за ничейный континент станет ничья.
