Дмитрий Самойлов: как связаны книги и рождаемость
Новости теперь часто выглядят как маловнушительное сотрясание воздуха — в один день что-то заявили, в другой это же опровергли, ничего не случилось, но вроде бы есть что обсудить. Такой бесконечный прогрев аудитории, который не ведет к реальному информационному поводу, но рано или поздно приведет к перегреву.
Пишут, что с 1 сентября в силу вступят приказы Министерства культуры и Роскомнадзора, которые могут ограничить выдачу прокатных удостоверений произведениям, в которых присутствует пропаганда чайлдфри. Чайлдфри — это какой-то новый экстремизм, который мы решительно осуждаем и рады, что его наконец-то запретили, хотя и не совсем понимаем, в чем он заключается и чем характеризуется, но Министерству культуры и Роскомнадзору виднее.
Так вот людям показалось, что под действие этих приказов могут попасть сериалы «Секс в большом городе», «Игра престолов» и даже серия кинокартин о Гарри Поттере. Побежали кликушествовать — запретят. В Роскомнадзоре опровергли — не запретят, потому что в указанных лентах признаков чайлдфри не обнаружено. Опровержение не принесло облегчения, оно добавило тревоги — а где содержится, а как определить?
Как бы то ни было, это ведет нас к разговору о том, а могут ли вообще художественные произведения повлиять на выбор жизненной стратегии человеком или целым поколением? В этом конкретном случае вопрос звучит так — можно ли исправить демографические проблемы, имплементируя в сознание людей паттерны семейственности и чадолюбия посредством сериалов, кинофильмов, книг, музыкальных произведений? Чем дольше я перечисляю, тем смешнее становится. В конце абзаца уже маячат комиксы и видеоигры, спектакли кукольного театра, юморески и аппликации.
Мы будто бы предполагаем, что если человек в старшей школе прочитал полностью «Войну и мир», дошел до эпилога, где Наташа Ростова превратилась в хозяйку густонаселенного детьми улья, то этот человек непременно примет эту позднюю финальную Наташу за ролевую модель. А он не примет. Точнее, она. Она примет за ролевую модель Наташу из первого тома, просто потому что та обаятельней и интересней. А он примет Болконского. По тем же причинам.
На демографию влияют деньги, а не кинофильмы и не книги.
Коэффициент рождаемости в России сейчас составляет 1,5. Это значит, столько детей приходится на одну женщину. В 1990 году он равнялся 1,8, в 1998 — 1,1, в 2018 — 1,75. Средний показатель по миру — 2,47. Для воспроизведения популяции, то есть, грубо говоря, чтобы страна не вымирала, нужно хотя бы 2,1.
Почему в 2018-м стало больше, чем в 1998 году, я думаю, понятно. В 1998 рожать не хотели совсем, поскольку не имели внятного образа будущего и денег, зато имели финансовый кризис, очередное обнуление накоплений и травму девяностых годов.
В 1990-м еще рожали по привычке — Советский Союз при всех его недостатках давал людям некоторое понимание надежных социальных лифтов, место в детском саду, представление о всеобщем среднем образовании и каком-то гарантированном доходе.
В 2007 году утвердили материнский капитал — выплату при рождении второго ребенка — и благодаря этому за десять лет родилось на 2,5 млн детей больше, чем за десять лет до этого.
Понятно, что и ситуация с благосостоянием в стране улучшилась. В целом, государственная политика строилась на обеспечении стабильности, которая стала ключевым фактором общественного договора.
Почему же рождаемость снизилась теперь? Потому что теперь начали рожать те, кто родился в конце девяностых — а это довольно скудное в количественном смысле поколение.
Кроме того, государство изменило структуру материнского капитала. Его стали давать за первого ребенка. Такая стратегия себя пока не оправдала. Потому что количество первых детей не увеличилось, а вот количество вторых снизилось.
В скором времени, я полагаю, это заметят в ответственных министерствах и ведомствах, подкорректируют, наладят, сделают, как правильно, точнее, как было. Кроме того, возраста фертильности достигнет поколение тех, кто родился уже благодаря материнскому капиталу. И тогда индекс фертильности снова подтянется к 1,7. Это будет очень хорошо. Возможно ли сделать больше? Можно над этим работать.
Как мы видим, кинематограф, литература и пропаганда экстремистского запрещенного чайлдфри тут ни при чем. В конце концов, можно вспомнить американского писателя Джона Стейнбека и его роман «Гроздья гнева», который много и богато издавался как в СССР, так и в постсоветской России. Вот уж где пропаганда бездетности — почитаешь о том, как разваливается под натиском неблагополучия семья, и никогда не захочешь ни жены, ни детей, ни дома, ни ответственности. Только б подальше держаться от всех этих явно необязательных трудностей. Так я вопрошаю — был ли роман «Гроздья гнева» причиной снижения рождаемости хоть в какой-нибудь части земного шара?
Так вот, я не уверен, что можно запрещать за пропаганду чайлдфри какие-то книги или фильмы, пока мы не сможем получить убедительный и обоснованный ответ на этот вопрос.
