Борис Джерелиевский: как России принять обратно блудных сыновей
После начала СВО территорию России покинуло от 500 тыс. до 1 млн человек (по разным оценкам). Среди них есть, конечно, и путешественники, и дауншифтеры, и люди, уехавшие по семейным обстоятельствам или по работе, однако отъезд значительной части релокантов связан именно с началом вооруженного конфликта на Украине, и последовавшей частичной мобилизацией.
Из них принято выделять две группы: первая — антироссийски настроенные граждане, в своем большинстве имевшие еще до начала СВО рабочие контакты с западными посольствами, спецслужбами и аффилированными с ними НКО, некоторые из них имели статус иностранных агентов. Среди них были не только политики и общественные деятели, но и работники культуры и медиа. Их сравнительно немного, они выехали, можно сказать, организованно, знали, куда и зачем едут — они сразу же включились в информационную войну против России. Эти люди известны — практически все они уже признаны иноагентами, внесены в списки террористов и экстремистов, против них возбуждены уголовные дела, а кто-то и осужден заочно. Конечно, они уже не вернутся в Россию.
Вторая, куда более многочисленная, группа состоит из граждан России, прозванных с легкой руки Дмитрия Пескова «напуганными патриотами», которые выехали из страны под воздействием страха — кто-то боялся мобилизации, кто-то «нового 37-го года», кто-то опасался разгрома России и ее оккупации, кто-то просто решил пережить «лихие времена» в безопасности. Были и те, кто уехал просто «за компанию». Основная масса этих релокантов рано или поздно вернется в Россию (многие уже вернулись). Никаких юридических препятствий для этого нет — наша страна свободная, и любой ее гражданин может выехать за ее пределы, а затем вернуться. Что собственно, и происходит. Из уехавших, например, много IT-специалистов, часть которых вернулась после того, как в РФ резко возникла потребность в айтишниках, появились правительственные программы поддержки, проекты по импортозамещению.
Но, находясь за границей, релоканты второй группы становились объектами целенаправленного воздействия. В частности, от людей достаточно известных требовали публично обозначить свое негативное отношение к СВО, к российскому руководству и поддерживающему его населению. Например, выехавшая в Латвию актриса Чулпан Хаматова, в интервью местному СМИ, заявила: «я от всего отреклась, все прокляла, чего вы еще хотите от меня услышать?»
«Я даже не понимаю, что я еще должна артикулировать? Ну я же это уже сделала? Это надо делать каждый день?» — буквально в отчаянии вопрошала она, и получила ответ ведущей — «Да!».
Нужна не просто единовременная демонстрация лояльности Западу, а постоянное, активное, и можно сказать, творческое участие в информационной войне против России. Оперная певица Анна Нетребко, которая к 24 февраля 2022 года уже 20 лет не жила в нашей стране, была без объяснения причин уволена из всех филармоний, с ней расторгли все контракты. Поняв, что от нее требуется, Нетребко «строго осудила» СВО и Владимира Путина. Но и после этого директор Metropolitan Opera, в которой она пела, Питер Гельб заявил: «Мы прочитали публикацию Анны, но пока не готовы изменить нашу позицию. Если Анна Нетребко в долгосрочной перспективе продемонстрирует, что она всерьез и полностью дистанцировалась от Путина, я буду готов к разговору».
Не все релоканты — знаменитые актеры и певцы, а выступления никому не известных молодых людей, которые и составляют основную массу «напуганных патриотов», не слишком эффективны в рамках информационной войны. Но это не значит, что противники нашей страны не рассматривают их как ресурс, который можно использовать в гибридной агрессии против России. Так, например, под эгидой Free Russia Foundation (фонд «Свободная Россия» — запрещенная в России организация) был создан центр Reforum Space, действующий в Германии и в Балтии с целью консолидация российских эмигрантов на антироссийской платформе. Подобные структуры, под разными названиями — «Ковчег», «Гражданский союз», «За свободную Россию», «Российское демократическое общество», действуют во всех странах, куда выехали релоканты. Они предлагают им помощь в натурализации, трудоустройстве, получении грантов, открытии НКО. Им предоставляют услуги юриста, психолога, финконсультанта, зачастую бесплатно. Ну, как бесплатно, — их убеждают выйти на мероприятия против СВО и в поддержку Киева, чтобы показать свой «правильный и демократический настрой» и лояльность ценностям западного мира, что они достойны проживания в «свободной» стране. Тем более, что участие в массовке иногда оплачивается.
Большая часть релокантов скрывалась от призыва за границей из малодушия, без политической подоплеки, и они хотели бы вернуться в Россию. Но у антироссийских организаций на их счет другие планы. Заставить их выйти на митинги — это не только возможность показать свою значимость в глазах западных коллег, это и способ заставить «безыдейных» мигрантов пройти «точку невозврата». Их участие в митингах фиксируют и уверяют, что дороги домой им теперь нет — посадят. И взяв таким образом человека под контроль, его начинают использовать. Конечно, далеко не все ловятся на такой шантаж, но некоторые попадаются.
11 июня 2025 года самарская художница и экоактивиста Ирина Измайлова была осуждена на 20 лет за госизмену и подготовку по заданию СБУ теракта. Летом 2023 года Измайлова ездила в Молдавию, к своему молодому человеку Александру Кудашеву, куда он, опасаясь быть мобилизованным, уехал в октябре 2022 года. Там Ирина была завербована украинской спецслужбой, и по возвращению в Самару, в августе 2023 года занялась подготовкой теракта. Примечательно, что Кудашев, участвовавший в антироссийских митингах в Кишиневе, после отъезда Измайловой в Россию отправился на Украину и вступил в РДК — террористическую организацию, запрещенную в РФ.
Российские граждане подвергались за рубежом вербовке еще до начала СВО. В этом смысле показательна история Дарьи Рудневой, находившейся с 2021 г. в университете Стокгольма по программе обмена. Поскольку Дарья, автор семи научных публикаций, ранее работала в инновационном центре «Сколково» в Подмосковье, она вызвала интерес шведской военной разведки MUST. Сотрудники спецслужбы провели с ней несколько встреч, о которых она не поставила в известность ни ФСБ, ни российское посольство, что потом было использовано для ее шантажа. После начала СВО сотрудники MUST познакомили ее с коллегами из шведской контрразведки SÄPO. Те предложили ей работать с USAID над созданием «Русского антивоенного комитета в Швеции», пообещав вид на жительство с перспективой получения подданства. Работа в Ryska Antikrigskommitteten i Sverige была недолгой. Кураторы отодвинули её от руководства организацией. После попыток «качать права» выгнали и в феврале 2025 года вовсе депортировали из Швеции, закрыв на 20 лет Шенгенскую визу.
Дарья Трепова, террористка и убийца писателя и военкора Владлена Татараского, выехала в Грузию вместе со своим мужем, скрывающимся от мобилизации, там провела полгода, была завербована и по указанию куратора из ГУР вернулась в Россию для совершения преступления. Подобных примеров, увы, немало.
Привлекая десятки завербованных релокантов к террористической деятельности, вражеские спецслужбы стремятся достичь не только обычных целей террора, но и посеять в российском обществе подозрение ко всем гражданам, которых сотни тысяч, возвращающимся на Родину, попытаться спровоцировать «охоту на ведьм», погружая нас в атмосферу страха и ненависти. А с другой стороны — заставить эмигрантов отказаться от возвращения домой и намертво встроить их в антироссийские структуры. Допустить этого нельзя, как и нельзя пренебречь задачами контртеррора и контрразведки. Попытки инфильтрации завербованных террористов и шпионов, конечно, будут, и нашим компетентным органам предстоит пройти между Сциллой и Харибдой, чтобы обеспечить безопасность страны, не отталкивая при этом тысячи наших сограждан.
